Красное яблоко

— Маркус, может, нам оставить их вдвоём? Адресатор сказанного, казалось, игнорировал девушку слишком уж явно. Он уперся педалью в пол, разгоняясь до баснословных цифр, напрочь отказавшись скрывать своё нежелание разговаривать с ней. И, опять-таки, вполне себе обоснованно. — Давай поговорим, — она мешкается, но все равно кладет руку тому на плечо. — Нам своего дерьма отгребать надо, а не их проблемами заниматься. Маркусу казалось, что от этих слов у него началось неестественное разложение правого уха. Что она за подруга такая, которая готова бросить в такой момент? Парню казалось, что Джинни предстала перед ним в целой палитре новых цветов. И не розовых с радужкой, как раньше, нет, а в болотно-сером, чёрном, и чем-нибудь ещё до тошноты противном. Если она так к лучшей подруге относится, то на что я вообще рассчитываю? Молча повернув руль на все триста шестьдесят, он отвозит пассажирку к дверям школы. Та, радостная только первое время, ещё не понявшая, что разговора между ними уже никогда не состоится, спрашивает: — Ну, так ты идёшь? И он, полный горечи разочарования в любимом человеке, неестественным для себя тоном, выдаёт: — Нет. Закрой дверь. И уезжает, пытаясь не отстать от черной машины до ужаса противного не-до-друга, который явно способен на не самые благочестивые вещи по отношению к пере-знакомой. Пресс тем временем останавливает машину у детского парка. В будний день народу здесь мало, в основном только пожилые люди, а вот ближе к вечеру свободного места, как не ищи, не найдешь. На это он и рассчитывал, и, если честно, больше вариантов места для разговора у него не было. Если на секундочку приоткрыть завесу и заглянуть в голову Мэтта, — предварительно сразив всех монстров, которые стоят на охране его ума, а тем более — чувств, — то можно было уткнуться в один огромный вопросительный знак, который вырисовывался на протяжении тех нескольких месяцев, в которых они с Эбби пресекли статус недоброжелательно настроенных приятелей и превратились в черт знает что. — Пошли, накормлю тебя кое-чем. Для Эбби такой жест со стороны Мэтта был… милым. И потому настораживающим. Ещё одним звоночком послужило выражение «покормлю». Никак оно не умещалось в образе одного человека, который неделей раннее повесил на тебя ярлык «китовых ног». От неприятных воспоминаний Эбби нахмурилась. Он профессионально дурачил голову образом неистового миротворца, но она понимала, что сейчас на нём маска, а причиной её натягивания не так много: скорее всего, его просто что-то тревожит, но как только он получит окончательно «да» или «нет», то смоется в никуда. Это в его духе. Но где-то под ребрами на последнем издыхании царапалось одно желание — желание ошибиться. Чтобы вот это её «да я ж его знаю» и «он — козёл, сейчас меня бросит» было жалким выхлопом её огромного эго, а он его спустил нежно, аккуратно, любя, без завесы, масок и ширм, а со своим истинным «я», которое, она была более чем уверена, готова схватить в охапку и никогда не отпускать. Погода стояла чудесная. От пасмурного утра не осталось ни следа: тучи рассеялись, впуская теплые солнечные лучи, и Эбби подметила, как по-детски нелепо Мэтт жмурится от света. Они подошли к молодой девушке, стоящей у холодильной камеры с мороженым. — Тебе как обычно? — Улыбаясь, обратилась она к парню, и тут же исправилась, заметив за широкими плечами рыжую капну волос. — Две порции? Ожидая приготовления, пара застряла в напряженном состоянии полной тишины. — Зачем позвал? — Остро развеяла её девушка. — Поговорить. — Да ну? Что, научился наконец? — Не огрызайся. — Что хочу, то и делаю. Желваки напряженны, глаза в глаза, и он заметно набирает в легкие больше воздуха, чтобы не дать чему-то очень плохому случится. — Говорят, что ты с Хантером теперь, — она затаила дыхание. — Хотел узнать, приходить ли к тебе по средам, или уже не надо? Вот так вот просто один нелепо сформулированный вопрос разбил вдребезги все её надежды на то, что под этой толстой львиной шкурой находится здраво соображающий человек. Возможно, так оно и есть. Только не мне суждено в нем это раскапывать. Забрав у милой продавщицы два рожка с мятными шариками, они обернулись в поисках свободной скамьи. Но планам этим не дано было свершиться. Грозный и будто бы испуганный, Маркус бежал прямо по направлению к их ничего не подозревающим душам, а как только, запыхаясь, остановился, то тут же грозно заявил: — Не трожь её. Мэтт в ответ только оскалился: — Защитничек твой? Что, ещё один? Озадаченная Эбби не успела опомниться, как её плечи обхватила чья-то рука, а все тело плотно прижали к мужской груди. — О чём это он? — Твоя сестра вчера заявила, что она с Хантером, — не дав вставить девушке и слова, сквозь зубы процедил Пресс. — Было и прошло, — улыбаясь выпалил Маркус. Словив оценивающий взгляд Громилы, он решил было, что как-то все неправдоподобно выглядит, и через секунду-другую их ложь будет с легкостью разоблачена. Поэтому, наклонившись, не сообразил ничего более убедительного, как накрыть губы ошарашенной подруги своими, обволакивая второй рукой тонкую талию. И тысяча мурашек пробежалась по его телу, когда та поцеловала его в ответ.