you stupid bitch

girl in red - You Stupid Bitch       Очередной вечер, когда Дженни возвращается домой вся в слезах, захлопывая за собой входную дверь. Грубо швыряя одежду, она быстрыми шагами направляется в комнату, ничком падая на кровать.       И даже сквозь закрытую дверь Манобан слышала Дженин плачь.       Лиса лишь закатывает глаза, в очередной раз понимая, что ей снова придётся успокаивать Ким, ибо по-другому она не может.       Они живут вместе со второго курса, потому что снимать квартиру вдвоём куда легче, чем одной. Сдружились ещё на первом курсе, когда Манобан завалила зачёт по экономике, а Дженни благородно предложила свою помощь. И, честно, Лиса думала, что жить с подругой будет не так сложно: бытовые дела распределят, установят графики и не будут нарушать личное пространство друг друга. Но всё оказалось куда сложнее, ибо в планы Лисы совсем не входило влюбляться в собственную подругу.       Она не знает, в какой момент это поняла, но со стопроцентной уверенностью может сказать, что она полная дура. Почему? Дженни её просто не замечает. Влюбляется в кого угодно, но только не в Манобан.       И каждый раз Ким позволяет не тем людям любить себя, абсолютно этого не замечая. — Да у него на лице написано, что он мудак конченный! — прикрикивает Лалиса. — Он мне нравится! И ты его совсем не знаешь! — не уступает Дженни.       И каждый раз после подобных споров (или же ссор) Ким возвращалась домой в слезах, а Манобан добродушно подставляла плечо, позволяя выплакаться. — Почему мне так не везёт? Со мной что-то не так? — Единственное, что в тебе не так, это твоё неумение и нежелание видеть, чего ты заслуживаешь, — слегка раздражённо всегда напоминала Лиса, — Поэтому тебе и больно.       И вот сейчас Ким снова плачет в своей комнате, а Манобан из-за неё не может сосредоточиться на билетах, которые необходимо выучить к сессии. — Твою же мать… — вырывается у Лисы, когда она встаёт, чтобы вновь прийти к Дженни с одной только целью — успокоить.       Она тихо приоткрывает дверь, видя подругу, которая так и продолжала реветь, не чувствуя в комнате присутствия кого-то ещё. Лиса несколько секунд смотрит в спину, прокручивая один и тот же вопрос, живущий в её голове уже не первый год. Почему Ким продолжает влюбляться во всяких уродов? Она действительно не понимает? Но как бы это не раздражало Манобан, она не может бросить Дженни. Не может, потому что любит. — Джен… — неуверенно произносит Лиса, заставляя подругу вздрогнуть.       Шатенка приподнимается с кровати, вытирая слёзы, и переводит опухшие глаза на однокурсницу. — Лиса… — еле сдерживается. — Он бросил меня.       Эту фразу брюнетка слышит уже на постоянной основе, что начинает порядком надоедать. — Я же говорила, что не надо начинать с ним отношения… Почему ты никогда меня не слушаешь…       Девушка забирается на кровать, прижимая подругу к собственной груди и позволяя слезам той вновь пролиться. — Тише, у тебя истерика. Сделай глубокий вдох и посчитай до десяти. Эй, — Лиса обхватывает лицо напротив руками, — Закрой глаза и посчитай до десяти.       Дженни жадно глотает ртом воздух, будто лёгкие не могут вдохнуть в полной мере, и продолжает смотреть в карие глаза, изредка всхлипывая. Ким вроде успокоилась. Но обида внутри неё продолжала расти. У неё действительно начинает складываться впечатление, что это с ней что-то не так. Второй парень за месяц и уже чёрт знает какой парень за год, а отношения не длятся больше двух недель. — В Сеуле скоро закончатся все парни, если я в таком же темпе продолжу заводить отношения… — произносит Ким, позволяя Манобан почувствовать горячее дыхание сквозь футболку. — Может, лучше послать парней нахер? — вновь намекает Лиса.       Пошёл второй год, как она пытается переключить внимание подруги на девушек, а в особенности — на себя. Но Дженни так глупа, что, наверное, не заметит этого даже в упор. Лиса устала слушать про то, какие красивые и милые парни попадаются Ким, а в итоге каждый раз за слащавой оболочкой скрывается гнилое нутро очередного извращенца, желающего поскорее забраться Дженни в трусы. — И что ты предлагаешь? С котами всю жизнь прожить? — возмущается Ким. — Почему сразу с котами. Помимо парней есть девушки. — Я особо их не рассматривала… Не то чтобы они мне не нравятся, просто… — Просто что? Тебя тянет на мужиков, а в частности на мудаков? — Эй! — толкает в грудь Дженни. — Пришла критиковать меня? — Я пришла в очередной раз дать тебе совет, но прими его как критику. А потом прими худшие решения, ведь ты всегда так делаешь, не правда ли?       Ким уже не прижата к груди, она уже смотрит в глаза, которые полны какого-то гнева, смешанного с обидой. — Ты никогда меня не слушаешь, но продолжаешь желать моих утешений, и я каждый раз как дура бросаю всё и срываюсь к тебе. Если тебе так важна моя поддержка, так почему ты ко мне не прислушиваешься? — слегка повысив голос, спрашивает Манобан. — Потому что мне всегда кажется, что вот он, тот самый, с которым я буду счастлива, а это оказывается очередной урод, с которым я моментально расстаюсь. И как мне понять, какой человек мой? — Да начни ты слушать меня! — не выдерживает Лиса. — Слушать что? Очередные оскорбления в сторону тех, о ком я тебе рассказываю? Или критику в мою сторону, что я снова влюбляюсь не в тех?       Слова как-то по-больному бьют в самое сердце, ибо Лиса совсем не хочет критиковать Ким, она лишь хочет обратить на себя внимание, которого ей так не хватает от Дженни. Она хочет быть вместо всех этих парней, к которым подруга так ласково обращалась и которых порой приводила домой. Она хочет целовать её вместо них. И ей правда неприятно слышать, будто она желает Дженни зла. — Да не пытаюсь я тебя критиковать, я хочу чтобы ты открыла наконец глаза. Глупая ты сука, неужели ты не видишь, что лучший для тебя вариант, — это я? — на одном дыхании выпаливает Манобан, не сразу осознавая сказанное. — Ты..? — переспрашивает Ким. — Ещё удивляешься? — Лиса понимает, что отступать уже поздно. — Я столько раз пыталась донести до тебя, чтобы ты переключилась с этих уродов, но ты упорно продолжала игнорировать мои намёки.       И мозг, который, кажется, был заполнен слезами, стал понемногу включаться, составляя пазл из предложенных Лисой деталей.       Девушка открыто заявляла, что парни не стоят внимания Дженни; что нужно перестать каждый раз кусать губы в кровь и сжимать челюсти, когда очередной хахаль говорит о том, что вам нужно расстаться; что в конце концов шатенка живёт в одной квартире с той, кто всегда рядом с ней, несмотря на её несносный характер и взятую в привычку манеру упрямиться и никогда не слушать.       Ким только сейчас начинает оценивать подругу, пристально вглядываясь в каждую деталь её тела. Острые ключицы, аккуратная грудь, стройные ноги, красивые бёдра и упругий живот, которому мог бы позавидовать каждый второй парень, с которым встречалась Дженни и который упорно не желал ходить в спортзал, считая, что он итак вполне привлекателен, раз девушка начала с ним встречаться.       И больше всего у Ким была слабость к красивым рукам, внимание на которые она обратила только сейчас. Лиса настолько напряжена, что вены выступили на руках целой корневой системой. И они каждый раз двигаются, когда Манобан сжимает кулаки, в надежде услышать от Дженни уже хоть что-то. — Так и будешь молчать? — прерывает тишину брюнетка. — Ясно. Ты как всегда. Продолжаешь игнорировать мои слова и саму меня.       Девушка собирается уйти из комнаты, попробовать вернуться к билетам, которые уже надо бы выучить, а может просто завалиться на кровать и провалиться в сон, чтобы хотя бы на несколько часов забыть эту ужасную ситуацию, но крепкая хватка, капканом сцепившая руку, не позволила покинуть комнату. — Так ты пыталась отвадить от меня парней, потому что влюблена в меня или потому что они всерьёз мудаки? — пристально смотрит Дженни. — Всё вместе. — Признаю, они все уроды.       После этих слов она не позволяет Манобан опомниться, целуя нежные губы. Она начинает настойчиво проталкиваться языком, задевая верхний ряд чужих зубов и делает это немного грубо, заставляя Лису издать сдавленный стон. Она тянет подругу на себя, не разрывая поцелуй и продолжает рьяно изучать Лалису, с чьим языком сплетается её собственный. Она будто пробует узнать что-то новое, впервые целуя девушку, отчего только сильнее захватывает дух.       Руки Манобан нащупывают крупные пуговицы серого кардигана, надетого на голое тело. И она незаметно от него избавляется, позволяя себе прикасаться к уже оголённой Джениной коже. Нехотя отстраняясь от губ Ким, на что та недовольно хныкает, Лиса прокладывает мокрую дорожку к чёрному лифчику, от которого избавляется так же не менее быстро, заставляя Дженни немного приподняться, чтобы расстегнуть.       Припадая к открывшейся взору груди, брюнетка медленно и нежно обводит языком набухшие соски, позже обхватывая один из них губами. Из Ким вырываются приглушённые стоны, ибо она снова начинает кусать губы — вредная привычка.       Манобан прикусывает сосок, вырывая вскрик и не теряя ни секунды, медленно проталкивается двумя пальцами в чужой рот, заставляя посасывать.       Вдоволь насладившись грудью и достаточно смочив пальцы, девушка вновь припадает к губам Ким, медленно спускаясь к ширинке чёрных джинсов. И Дженни осознаёт, что Лиса уже добралась до нижнего белья только в тот момент, когда рука скользнула по промежности, будто проверяя, нравятся ли шатенке всё вытворяемое с ней. — Ещё отрицала, что тебя возбуждают девушки? — усмехается Манобан, чувствуя, как ёрзает Дженни, ощущая там приятные прикосновения. — Твоё тело говорит совершенно обратное.       Она медленно вводит один палец, наблюдая за реакцией Ким, которая прикусывает кожу на тыльной стороне ладони, пытаясь сдержать стоны. Но в следующую секунду Лиса прижимает руку к постели, показывая, что сдерживаться, — это лишнее. И когда Дженни привыкает, она вводит второй палец, наращивая темп и вырывая наконец более громкие стоны, заставляя уши слегка краснеть, а тело — вибрировать от слышимой «мелодии».       Она утыкается в шею, оставляя на ней заметный след, чтобы больше никакой урод не смел подходить к Дженни. Манобан больше не намерена мириться с глупостью подруги в выборе партнёров, в этот раз она посоветует самого лучшего. Себя.       Зализывая место укуса, она начинает чувствовать, что Ким активнее насаживается на пальцы и активнее выкрикивает Манобаново имя, а потому она лишь продолжает работать в прежнем темпе и целовать нежную шею, предвкушая сладкий конец своей девочки. Уже своей, никак иначе.       И вскоре слышится финальный стон, сорвавшийся с губ Дженни, которая, тяжело дыша, наблюдает за Манобан, собирающей языком абсолютно всё и примыкающей впоследствии к губам Ким, позволяя той почувствует собственный вкус. — Признаю, что я глупая сука, ибо лучший для меня вариант — это, действительно, ты. — произносит шатенка, отчего Лиса слегка краснеет, ибо сказала слегка грубо, но всё же дарит довольную ухмылку в адрес Ким, а после — нежный поцелуй.