Деяния богини любви

В каждом регионе лес отличался от всех остальных. Где-то царила приятная прохлада, где-то с верхушек деревьев падал пушистый снег, где-то лес состоял из скал и больших валунов с мозаично разбросанными желтолистными великанами, где-то сложно было пробраться через цепкие скользкие лианы. А где-то, на самом краю света, окруженном неспокойными водами и обилием молний, лес скрывался за голубоватой дымкой легкого тумана. В этой пелене, как маленькие фонарики, сияли яркие цветы. Холодные капли дождя сыпались с неба, разбивались о темно-зеленую листву, и уже с нее стекали к кренящимся от тяжести венчикам. В кустах, скрываясь от непогоды, прятались сиреневые светлячки. Этот лес казался мерцающим изнутри. Тяжелые капли попадали на крышу натянутой небольшой палатки, разнося по округе глухие звуки ударов воды по темному брезенту. Рядом с входом в палатку было, казалось, единственное сухое место во всей округе, и там, шкворча из-за случайно попадающей влаги, горел небольшой костерок. Искры от него поднимались все выше и выше, к самой кроне стоящего рядом дерева. Моракс беспокойно смотрел на пляшущее пламя. Уши заложило от шума ливня и грохота небес. Казалось, Чайльд отошел всего десять минут назад, а сердце уже начинало покалывать. После произошедшего в Ли Юэ архонт по-настоящему боялся. Мало что теперь могло навредить Тарталье, но иррационально Моракс все равно за него беспокоился. — Уж хворост я сам собрать смогу, дорогой, — посмеиваясь, сказал Чайльд перед тем, как отлучиться. — Последи, чтобы костер не потух, пожалуйста. Чжун Ли понимал, что навязывался. И Чайльд это понимал. Он не гнал Чжун Ли от себя, и сам часто приобнимал его, заключал его ладони в свои теплые руки и ласково целовал, прося быть рядом. Быть вечно под взглядом Моракса Тарталье не доставляло никаких неудобств — скорее, он хотел, чтобы Чжун Ли хоть ненадолго расслабился и начал думать о чем-то еще. Дома, в Ли Юэ и Снежной, ему не о чем было волноваться. Повсюду были свои проверенные люди, и там можно было дышать спокойно. Но здесь… Вдали от Фатуи, вдали от Адептов, на совершенно чужой земле прорезывался самый настоящий страх. Чайльд был все еще неопытным и не знал, как распоряжаться данной ему силой. За его плечами была не только собственная магия, но и Глаз Бога с Глазом Порчи, и чаще он прибегал именно к их использованию, по старой памяти. За любым углом в землях Инадзумы могли скрываться обезумевшие демоны, пакостливые духи, разбойники или же солдаты сегуната. Терять бдительность нигде нельзя было. Заслышались не самые осторожные шаги, зачавкала под ногами размокшая земля. Моракс тут же обернулся к источнику звука. Чайльд скинул капюшон дорожного плаща со своей головы, бросил хворост рядом с костром и опустился на одно колено возле выхода из палатки, придавив полы собственного плаща. — Дай руки, — с улыбкой произнес он. Моракс выгнул одну бровь, протянул обе ладони. В них спустя мгновение посыпалось что-то круглое и небольшое. — Насобирал для тебя черники тут неподалеку. Когда дождь закончится, пойдем и еще соберем. Чжун Ли внимательно осмотрел темные ягоды в своих руках. Они были слегка влажными, но все целыми, большими и даже на вид очень сладкими. Кряхтя, Тарталья стянул с себя плащ и забрался в палатку, желая наконец перестать ощущать холод влаги на коже. С минуту покопавшись там, он уселся рядом с Мораксом, развернул толстый плед и накинул его сначала на плечи архонта, а потом уже и на свои. Придвинулся ближе, положил голову на плечо, вытянув ноги к костру. — Спасибо, Аякс, — мягко сказал Чжун Ли, потеревшись щекой о рыжую макушку. — Поделим ягоды на двоих? — Не-а, — легко выдохнул Чайльд. — Я собирал их только для тебя. Так что наслаждайся. Уютное молчание заставляло тепло разливаться по телу так же, как текли мимо объемные ручьи. Прямо от сердца к кончикам пальцев. Покачивались светящиеся голубые цветы, мелькали сиреневые всполохи в кустах, и где-то вдалеке за скалами виднелись силуэты огней города Вечности. Черника в ладони Моракса понемногу кончалась, красила пальцы и губы. Прошедший день оставлял на плечах фантомный груз усталости. Не повезло столкнуться с нобуси несколькими часами ранее, отчего теперь хотелось просто сидеть и ничего не делать. Они уже успели притереться друг к другу в бою и понимали все совершенно без слов. Однако Чайльд все никак не мог привыкнуть, что за его спиной теперь всегда стоял архонт. Чаще всего Моракс позволял Тарталье ввязываться в драки и скрещивать с врагами клинки, но, если он подозревал, что враг мог нанести Чайльду хоть какой-то урон, хоть даже малейшую царапину, несчастного ждала самая трагичная участь в Тейвате. Предвестник опустил взгляд к своим рукам, хмыкнул себе под нос. Легонько он постучал по одному кольцу, и Моракс вопрошающе посмотрел на него. — Я ведь прямо рядом с тобой, — утробно засмеялся Чжун Ли. — Не хотелось нарушать тишину, — легко ответил Чайльд, чуть отстранившись. — Мой бог, у тебя все губы фиолетовые… — Тарталья не сдержался, смех стал громче. Большим пальцем он провел по нижней губе Моракса, мягко ее огладил. — Не стирается. Открой рот, дорогой. И после этого Чайльду пришлось быстро отворачиваться и зажимать рвущийся наружу хохот обеими руками. Губы, зубы и язык Чжун Ли были сине-фиолетового цвета, и теперь Моракс совершенно не походил на грозного древнего архонта. Догадываясь, в чем было дело, Чжун Ли притянул Тарталью обратно в объятия, закинул себе в рот все оставшиеся ягоды и после накрыл губы Чайльда своими. И тому пришлось все прожевать и проглотить. В конце концов, даже если со стороны казалось иначе, временами Моракс был очень мстительным. Особенно, если над ним откровенно потешались. — Теперь у нас у обоих все фиолетовое, — с широкой улыбкой произнес архонт. — Заставил-таки свои ягоды съесть, — беззлобно проворчал Тарталья, заглядывая в веселые глаза. — Коварный дракон. — Ты изначально хотел посмеяться, так что все честно, хитрый лис, — парировал Моракс. — Мои намерения были чисты, как весеннее небо, дорогой, — наигранно обиделся Чайльд, вдобавок картинно прикладывая руку к своей груди. — Я лишь хотел сделать тебе приятно. Что я могу поделать, если ягоды красятся? — он прикрыл глаза, но вновь улыбнулся. — Но стоит признать, что ты выглядишь очень мило с фиолетовыми губами и языком. Вместо ответа Чжун Ли вновь припал к потемневшим устам в поцелуе, что из-за ягод теперь был кисло-сладким. Вновь и вновь мягкие губы скользили друг по другу и, забывая держать себя в руках, Моракс прихватывал нижнюю губу Чайльда зубами, оттягивая и потом зализывая место бесследного укуса языком. Предвестник глухо замычал, ухватил пальцами ворот архонта и потянул на себя, вынуждая чуть ли не ложиться на мягкий пол палатки и подогнувшегося под них пледа. Шум дождя становился все тише, отходил на задний план треск невысокого костра. Вновь и вновь слышались влажные звуки скользящих друг по другу губ, звук сбитого дыхания. Ладони Тартальи скользнули выше, обняли гладкие горячие щеки. Он позволял вести в поцелуе, выгибался навстречу прикосновениям и послушно открывал рот шире каждый раз, стоило только Мораксу захотеть забраться в него языком и огладить язык Чайльда. Было темно и уже не так уж и холодно. Вдруг Чжун Ли резко отстранился, обернулся, и Тарталье тоже пришлось приподняться на локтях. Едва различимо средь шума ударов капель о землю слышались шаги. Пришлось быстро выбираться из палатки, выпутываться из коварного обвившегося вокруг пледа и тянуться к оружию. — Ой-ой, как недружелюбно, — раздался женский звонкий смех. — Разве так нужно встречать старых друзей? Моракс присмотрелся, облегченно выдохнул. Держа над собой раскидистый красный зонт, знакомая лисица сверкала веселыми аметистовыми глазами. Во второй руке был небольшой, но достаточно яркий бумажный фонарь. От легкого ветерка на длинном розовом ухе покачивалась увесистая серьга. — Здравствуй, Мико, — склонил голову Моракс, и Чайльд настороженно прислушался. — Не думал встретить тебя здесь. — Здесь — это недалеко от моего храма? — с иронией спросила женщина. — Мне даже обидно, знаешь ли… Вместо того, чтобы наведаться в гости и спать в сухости и тепле, вы выбрали холодную мокрую землю в лесу. — Она прищурилась, окинула взглядом импровизированный лагерь. — Пойдемте со мной, хватит мерзнуть. Как раз обсудим божественные дела насущные.

***

Дорога до храма оказалась не самой легкой. Размытая земля под ногами только осложняла путь. Моракс мягко придерживал Чайльда под талией чуть ли не всю дорогу, смотрел вниз и вел там, где луж было меньше всего. Загадочная для Тартальи жрица храма говорила редко, только по делу, будто уберегая все слова до уютного места. Пока что это была самая подозрительная женщина в жизни Предвестника. Она даже вызывала у него легкую дрожь по телу, стоило только ей глянуть через плечо и дернуть длинными ушами. Жуткая. Уже в храме их повели в небольшую трапезную, где горели желтоватые огни по всем углам. Еда была скромной, и, как назло, уставлен стол был большей частью рыбными блюдами. Без рыбы, казалось, был только пресный паровой рис. Женщина посмеивалась в свой длинный рукав, наблюдая за бесстрастным лицом Моракса. — Думаю, можно и познакомиться поближе. Тем более, — она щелкнула пальцами, и легкий разряд тока прокатился по загривку Чайльда, отчего тот неосознанно вскинул появившиеся в тот же момент уши и распушил хвост, — если рядом находится еще один лис. Меня зовут Яэ Мико, я Гудзи Великого храма Наруками. — Договаривай уж до конца, — фыркнул Моракс, скрестив руки на груди. — Баобей, Яэ Мико — Божественная Кицунэ. Фамильяр и супруга Эи. — Чайльд Тарталья, — произнес Предвестник, схватив свой непослушный хвост. — Не думал, что мы вскоре наткнемся на супругу здешнего архонта. — А я не думала, что Моракс явится в Инадзуму. Да еще и не один. Видимо, за пределами Инадзумы происходят интересные вещи, а я о них даже не знаю, — вздохнула кицунэ, уложив свою голову на сцепленные пальцы. — Увы, новости досюда уже давно не доходят. И даже Селестия не делится ничем — Эи не слышит слов Небесного Порядка. А зря. Пропустила целого нового бога. Даже не представляю, что пришлось сделать тебе, Властелин Камня, чтобы твой дорогой Чайльд обрел такой статус. — Не суй свой нос, куда не следует, — миролюбиво сказал Моракс, натянув на лицо самую фальшивую улыбку. — Говори, что ты от нас хочешь. — Она хочет, чтобы рядом была не кукла, а ее архонт, — задумчиво выдохнул Тарталья. — По последним данным, здесь, в Инадзуме, уже достаточно долго правит не Эи, а ее творение. Более удачное, чем Скарамучча. Увлекшись, кукла топит страну в войне, и архонт с этим ничего не делает, строя за пределами свое собственное царство Вечности. — Верно, — усмехнулась кицунэ. Она склонила голову набок, придвинула к себе успокаивающий чай. — Сведения, которыми располагают Фатуи, иной раз поражают. Откуда угодно информацию достанете. Эи решила, что ситуацию в стране можно стабилизировать, если все божественное будет принадлежать только лишь богам. Совсем забыв о том, что не она одна дарит людям свое благословение. У избранных эти прекрасные побрякушки остаются, когда страдают обычные граждане. Она закрылась, забилась в угол из-за страха эрозии. И мне это совершенно не нравится. Ее нужно отвлечь. — И ты предлагаешь отвлечься на нас? — задумался Тарталья. — Сторонний враг хорошо отвлекает от иных забот и самокопания, — расплывчато ответила Яэ Мико. — Вы вытаскиваете ее из царства Эвтюмии любыми способами, а я… — Женщина взмахнула рукой, показав мерцающую шахматную фигурку. Моракс глубоко вздохнул, прикрыл глаза. Эта идея казалась ему не самой хорошей. Работать из-под полы и наводить смуту — дело одно. Лезть в открытую — совсем другое. Он знал свою старую знакомую, как никто другой. Всю жизнь проживая войнами, Эи была не так проста, как остальные архонты. Моракс знал каждую легенду и каждую сказку о ее победах, и разрубленные острова были им подтверждением. Чайльд покосился на Чжун Ли, пожевал нижнюю губу в задумчивости. Яэ Мико многое недоговаривала. Казалось, что ее просьба была простой, но двойное дно ощущалось слишком отчетливо. Ему откровенно хотелось влезть в государственные дела Инадзумы и сбросить все в густую кашу хаоса. Но теперь у него были обязательства перед одним человеком, и терять все он не был готов. — В таком случае, мы передадим информацию Царице. Фатуи решат, кого сюда прислать и вывести Эи из себя. Или же явится кто-то, кто сможет договориться, — спокойно ответил Тарталья. Он положил руку на колено Моракса, и тот перевел свой взгляд на него. Неожиданностью для архонта стало, что Чайльд не лез в самое пекло, предпочтя отойти в тень. Яэ Мико постучала ногтями по столу, расплылась в улыбке. — Замечательно, — кивнула она. — Вы можете переночевать здесь и отправиться завтра. Думаю, здесь вам больше делать нечего. — Спасибо, — вежливо ответил Чжун Ли. — Отдельная благодарность за ужин лично от меня. — Всегда обращайся, — захохотала кицунэ. И все же, с высоты Великого храма Наруками Инадзума казалась завораживающей. Уже прекратился дождь, и на улице приятно и свежо пахло травой и цветущими бутонами цветов. Опираясь на красные перила, Чайльд смотрел на звездное небо, прижимался к теплому боку и слушал спокойное дыхание. Вниз с высокой древней сакуры слетали тяжелые лепестки, падали под ноги. Не хотелось ни о чем разговаривать — все и так было понятно. Моракс приник губами к длинному пушистому уху, и Тарталья тут же прижал его к голове, позволяя Чжун Ли нежничать, пусть их даже и могли заметить служительницы храма. Хвоста коснулся длинный горячий хвост, оплел собой. Они готовы были стоять так до самого утра и рассматривать причудливое небо, но усталость все же давала о себе знать. Впереди был долгий путь до холодных земель, укрытых снегом, так что вскоре дерево двери зашуршало, потух свет, и под телами почувствовались мягкие простыни, а не пол палатки.