Одна на двоих

Гнилой, затхлый запах сырого помещения врезался в нос слишком резко. Металлический привкус крови надолго осел во рту. Ноги простреливала боль при каждом ударе о пол. Его тащили все ниже и ниже по ступенькам, грубо схватив за предплечья, ведь сам он ходить был уже не в состоянии. Отголоски сознания упорно повторяли о неправильности всего происходящего. Он победитель, герой. Избранный, черт побери! Как они выкинули его без расследований и доказательств? Как Орден Феникса, Рон, Гермиона вот так просто отпустили его? Страха перед своим будущим он не испытывал, даже когда бетонные стены сменились заплесневелым полуразрушенным камнем, а сырость ощущалась ещё сильнее. Его пожирало беспокойство за друзей. Где они? Неужели с ними поступили так же? Охрана, держащая его, остановилась, и он почувствовал как мощный охранный купол, пройдя сквозь Гарри, остался позади. Стражники одновременно взмахнули палочками в сторону крупной, железной двери и она вдруг заискрившись, распахнулась. На пару минут дверь утратила все охранные чары. Секунда — и почти бессознательного Гарри с силой толкнули внутрь, не заботясь о травмах, которые он мог получить при ударе с камнем. Хорошо приложившись виском о пол, Гарри протяжно застонал, а схватившись за голову, ощутил теплую кровь. Пока Гарри безуспешно пытался прийти в себя, на него устремился горящий алый взгляд, который казался по-настоящему удивлённым. Не прошло и минуты, как его окликнул холодный, хриплый голос. До отвратительного знакомый, часто являющийся во снах. — Поттер? Он не сразу пришел в себя. Столкновения имело свои последствия. Тряхнув головой, Гарри уставился на существо, иначе точно не скажешь, в другой части камеры. Истощенное человеческое (или не совсем) тело, больше напоминающее скелет, сидело в углу камеры. Красные глаза ярко, но не так как раньше, светились в темноте. Кровавый багрянец заменил алый свет, словно агат сменился рубином. Сил говорить не было. Впрочем, как и произносить какие-либо междометия. Поэтому, скорее от безысходности, Гарри мотнул головой и отшатнулся, как мог. Желание оказаться дальше не увенчалось успехом. Камера душила его со всех сторон. Два-три метра в ширину, идентично в длину. Затылок обожгло холодом. Стены были хуже льда. Гарри припал на локоть и зажмурился, сильно, до звона в ушах. — Нет… — его голос был неразличим. Хрип, дементор или стон умирающего? — Нет! Верить в происходящее не хотелось, как и поднимать взгляд, встретившись с Ним. Гарри ожесточенно потряс головой, пока всё окружение не смазалось и не пошло кругом. — Ошибка… Этого не может быть, я брежу… Холодный смех. Лезвие, пронизывающее до костей, арктический лёд, покрывающий кожу плотной коркой, смутно напоминающей кровь. Монстр, ужасающе-безразличный; инфери, вдруг обретший разум. Волдеморт — мертвец, хватающий бедного утопающего за лодыжки точёно-острыми руками к себе в царство мертвых. Это бред. Всполохи воспалённого лихорадкой-посттравматическим синдромом сознания, жалкого, побитого войной и сражениями. Так быть не могло. Гарри знал, так быть не могло. — Скажи-ка, Поттер, каков он, Дамблдоровский мир? Что? — Тот самый, обещанное «всеобщее благо» для Магической Британии? — Волдеморт забавлялся, не слыша ничего в ответ. Похоже, тот понял что-то, что Гарри ещё не осознал, жалко приваливаясь обездвиженным болью телом к стене. Яростно, сквозь белесую пелену и разбитые очки Гарри впивался в обезображенное лицо изумрудным-горьким взглядом. Он молчал. Сказать было нечего, ведь он не знал. Понятия не имел, что сейчас происходит там, на свободе: в Министерстве, в Хогвартсе, в Блэк-хаусе, в Норе или где-либо ещё. Когда их заклинания сцепились в смертельной схватке, всё померкло, исчезло и испарилось. Очнулся он уже здесь, от сильных ударов и жёстких рук тюремщиков. Трясущимися руками Гарри схватился за голову. — Похоже, ты его не застал. Как жаль. Воины света не захотели разделять со своим великим героем дивный новый мир. — Заткнись! — простонал он, подгребая к груди колени. Рон, Гермиона — они ищут его, непременно. Римус, Фред и Джордж, Кингсли — обязательно живые, вызволят его. Рано или поздно. Вызволят! Холод. Всё тело обжигалось холодом. — Теперь нет ничего, кроме разговоров, Поттер. Единственное развлечение в четырех стенах душного грязного Азкабана. — Заткнись, ублюдок! Закрой рот, иначе!.. — Гарри кричал, тяжело дыша. Адреналин, отчаянно бьющийся по венам горел огнем, дразня обладателя. Почему все именно так? Гарри бы пережил одиночество, как переживал ни раз, почему с ним? Его личный круг ада — быть заживо «похороненным» в камере с дьяволом и убийцей. — Иначе? — со свистом втянул тот воздух сквозь свои ноздри-прорези. — Все еще хочешь убить меня? Хочу, желаю больше всего на свете, — подумал Гарри отводя взгляд. Стать убийцей убийцы? То, к чему его готовил Дамблдор. Умереть и стать тем, кого уничтожил. Его десятый круг ада. Разве он будет лучше того, кто безжалостно убил его родителей? Сотни, а то и тысячи людей? А сейчас — голыми руками. Палочка, естественно, отсутствовала, как и любой другой острый или тупой тяжёлый предмет. Гарри не убийца. — Я не буду драться с тем, у кого нет и шанса на победу. — сказал он. Это было правдой и понимали они оба. Волдеморт стал не больше чем сухой бледный скелет, обтянутый кожей: ни мышц, ни лишней плоти. Он представил. Гарри встаёт, хромая подходит к (не)человеку, и просто напросто ломает его шею одной рукой, если тот не сопротивляется. А он будет.Оставшись наедине с трупом злейшего врага Гарри просто сойдёт с ума, непременно. Жутчайшие образы кошмаров сожрут его мозг, поглотят здравый рассудок и… Дементоры. Темные твари совсем вылетели из его головы. Едва-ли он долго продержится… Но его освободят. Обязательно. Освободят быстрее чем он потеряет разум. — Они не придут, Поттер. — осклабился падший дьявол и пожал острыми плечами под мантией. — Они сдохли. Все твои грязнокровки и предатели, я тебя уверяю, не успели покинуть бойню, как… НЕТ! Не разделяя сон и явь Гарри кинулся вперёд, пересекая жалкие метры в один стремительный бешеный шаг. Заваливая Волдеморта на бетонный пол, он бил его без разбора — тот не оставался в долгу, длинными ногтями он сдирал одичавшие руки в кровь, ответно доставая до лица. Они перекатились: Волдеморт, — лицо его напоминало месиво грязи и крови, — с размаху вонзил когти ему в плечо, двумя руками Гарри схватил его за шею, отталкивая от себя, пока он с животной, — змеиной, — точностью целился зубами ему в лицо. Толчок колена — алые глаза напротив распахнулись, рот застыл в гримасе боли. Поттер не ждал — с звучным ударом завалил оппонента на пол и упал рядом, надсадно дыша. Готовый продолжить сражение он обернулся. Скрытый кусками черной мантии Волдеморт не двигался. Гарри так же замер, опасаясь притворства. Однако прошла минута и ничего не изменилось. Едва держась в положении сидя, он свернулся в клубок в углу и размеренно дышал, то и дело шипя из-за потревоженных ран и ушибов. Он осмотрел комнату и нашел страшное плешивое одеяло, ранее присвоенное ублюдком. Перебарывая отвращение, — дрожь была сильнее, — Гарри завернулся в него и закрыл глаза всего на секунду, стараясь утихомирить головную боль. Неизвестно сколько времени прошло, но когда Гарри вновь очнулся, ранки на ладонях покрылись корочкой и гудели не так сильно как раньше. Он дёрнулся, вспоминая о сожителе и вгляделся в темень: никого. Сердце забилось быстрее. Перебирая коленями по полу, Гарри двинулся в сторону, — вставать на ноги смысла не было, камера маленькая настолько, что хватало нескольких шажков, — что-то звякнуло под рукой. Наклонившись, он рассмотрел поднос с похлебкой, куском хлеба и стаканом воды. От вида скупой еды в животе предательски заурчало и Гарри, не разбирая что он поглощает, кинулся и опустошил миску. Варево было теплым, густым и непонятным: подобное делала тетка из остатков в его младшем возрасте. Гарри продолжил путь и вновь что-то преградило ему дорогу до другой стены. Он потянул ладонь вниз и между пальцев скользнул шелк, а под ним абсолютно холодное, по-неживому-недвижимое тело. Электрический удар пришелся в лёгкие. Мертв? Гарри посмотрел на поднос с едой. Один-одинешенек. Значит, что этот мертв? Его не оставят в помещении с трупом, не оставят ведь? Панически нагибаясь над ним, Гарри перевернул его на спину, отшатываясь от безвольно дернувшейся лысой головы. В крови. Все вокруг было в крови. Тошнота подступила к горлу. Он коснулся его шеи: ледяной, мокрой и вязкой от крови. Он пытался нащупать пульс и все никак не мог найти ту самую жилку… Да! Выдох. Дьявол жив, хоть и напоминает инфери. Слишком тихо, слишком глухо и незаметно, но бьётся. Что делать? Он умрет. В ближайшее время он обязательно умрет от холода, голода, обезвоживания и потери крови. Гарри закрыл лицо руками. Если он ему не поможет. Орден Феникса бы не помог. Северус Снейп бы не помог. Гермиона, Рон, Сириус — не помогли бы, но Дамблдор… Гарри заскулил, чувствуя время-песок, утекающее сквозь пальцы. Альбус Дамблдор бы помог Тому Риддлу, раскаявшемуся в своих деяниях. Но он не раскаялся, он не извинился, он не жалел, а злорадствовал! Оказавшись в том же положении, что и он — Волдеморт позволял вести себя как последняя сволочь, как отъявленная мразь! Дамблдор пощадил Геллерта Гриндевальда. Он не убил его, не выступил палачом, не уподобился противнику, нет. Но почему? — Я не буду ему помогать! — кричал Гарри, откидываясь к стене, прикованный взглядом к полу живому нечту, будто Дамблдор стоял рядом со своим укоряюще-пронзительным взглядом, не терпящим возражений. — И стану кем-то вроде них. — прошептал он, не ощущая, как слезы катятся из глаз. Гарри плакал тихо, безнадежно-безразлично, осознавая, что собственноручно роет себе яму, но не был способен сделать по-другому. Тот самый комплекс героя. Его нравственные ценности, его мораль и чистота души, его цельной и настоящей души никак не позволят ему оставить умирать даже такого маньяка и безумца как Волдеморт. Сцепив челюсти, Гарри подтащил к себе Тома Риддла, — Гарри внушил себе, что спасать Тома гораздо приемлемее чем Волдеморта — и с безысходностью уложил его голову себе на плечо. Едва отступивший холод вернулся с новой силой. Ледышка, в которую тот превратился, обжигалась. Смыкая на чужой спине руки в подобии объятий, он обмотал их столетним одеялом и замер. Видимо, следующий прием пищи придется отдать ему, если Гарри собирается его «оживить». Он не верил, что за ним не вернутся. По крайней мере, в ближайшее время. Обязательно настанет момент когда он откроет глаза и увидит своих горячо любимых друзей. Волдеморт говорил чушь — они не могли погибнуть. Он ведь видел их… Видел. Если придётся подождать — он подождёт. Сколько потребуется, сколько необходимо. Даже если при этом необходимо пытать себя в камере с чудовищем — он потерпит. В Азкабане, в темной камере. Одной на двоих.