Под моим прицелом

По всей территории раздается звук громкоговорителя. Все, кто работал или просто куда-то шел, мгновенно замирают и поднимают голову. Один только Чонин не перестает рубить дрова. Ему это не интересно. Он понимает, что скажет этот невидимый голос. Как всегда, начнут перечислять имена погибших или же заражённых. Кому вообще будет такое интересно? К этому давно пора привыкнуть. Вот уже назвали две погибшие семьи и заражённого ребенка. Чонин качает головой, сильнее сжимая рукоять топора. Поднимает руки над головой, делает весомый размах, и раскалывает полено пополам. Сынмин косится на друга, молча забирая разрубленное полено и кладя новое. В такие моменты они всегда работают молча. Ведь если скажешь Чонину хоть слова, на месте куска дерева можешь оказаться ты сам. Семьи Чонина не стало три месяца назад. Мать с младшим братом заразились, а отца убили. Чонин остался один. Инстинкты выживания дали о себе знать, и вот он здесь. Показав хорошие результаты и стойкий характер, его определили сержантом пятого отряда. - Давай поменяемся.- это был не вопрос. Сынмин сбрасывает на землю бревна, подходя ближе. Чонин его игнорирует, продолжая махать топором. Он уходит в свои мысли и лишь инстинктивно попадает по бревну. - Я сказал меняемся.- Сынмин резко подходит сзади, прижимая к себе. Он перехватывает чужие трясущиеся руки, забирая потенциальное оружие. Грудь Чонина тяжело вздымается и он хватает губами воздух. Сынмин поглаживает по волосам, не выпуская из объятий. Он уже привык к этой процедуре. На то они и друзья, чтобы спасать друг друга в такие моменты. Спустя минуту Ян успокаивается и вырывается из объятий. Он становится спиной к другу, быстро вытирая вырвавшиеся слезы. Ким специально не обращает на это внимание. Он берет в руки топор, ставит полено и так же замахивается. Раздается методичный стук, и две половины валятся на землю. Чонин оборачивается, подбирает расколотое и ставит новое. Сынмин спокоен и хладнокровен, когда дела касаются этой утренней рутины. У него лишь формально была семья. На деле это была лишь иллюзия семьи, в которой все друг друга любили. Они ругались днями напролет, просверливая друг другу мозги. В такие моменты, а, то есть всегда, Сынмин закрывался в своей комнате, надевал наушники и садился напротив мольберта. Своеобразный выплеск эмоций отчасти помогал. Ему нравилось. И даже когда родители заразились, они не перестали ругаться. Любовь не ударила им в голову, им не пришло осознание того, что это может быть их последняя встреча. В тот день Сынмин открыл дверь машины, пока они стояли на светофоре, и пошел пешком. Позже начался сильный ливень, но его это мало волновало. Домой совсем не хотелось. Он вернулся спустя четыре часа в пустой дом. Сынмин знал, что родители не вернутся, поэтому в полной тишине лег в зале на диван и тихо заплакал. Фамилии продолжают идти бегущей строкой на слуху. Сынмин спокойно рубит дрова, не показывая ни одной эмоции. Ян лишь искоса посматривает, продолжая мысленно находиться где-то не здесь. Проходит пятнадцать минут, громкоговоритель затихает, и они как раз перестают рубить полена. Они собирают все в четыре охапки и несут через весь двор. Каждый занимается делом. Кто-то стирает бельё, другие вспахивает землю, третьи сооружают теплицу. Лагерь строился из руин и пепла. Люди многое сделали, чтобы жить так, как живут сейчас. Чтобы у них было, где есть, где выращивать еду, где спать, где хранить вещи. Все это большой труд далеко не одного человека. Сейчас их территория отделяется длинным самодельным забором. Напоминает затхлую деревеньку. Здесь есть и старики, выполняющие более лёгкую работу, и дети, резвящиеся на дороге, и особенно молодые, которые работают за всех. Сынмин останавливается у сарая с продовольствием, замечая, как маленькая девочка, озираясь по сторонам, с опаской ворует три помидора. Чонин уже ушел, поэтому Ким отмирает, ускоряясь за другом. Они доходят до дровней и сбрасывают груз. По вискам течет пот из-за пялящего солнца. Вспотеть можно и просто стоя на улице. Сынмин снимает футболку, вытирая ей лицо и шею. Чонин на это закатывает глаза, стирая соленые дорожки рукавом. Сынмин всегда был чистоплотным, поэтому в такую погоду мог переодеваться по десять раз на дню. Выполнив нужную работу, друзья бредут на поляну, где видят небольшую группу, тренирующую владение разным оружием. Глаза Кима сразу же загораются и он ускоряется. Чонин кривит губы, плетясь следом. Подойдя ближе, Сынмин на ходу берет с земли нож и подходит к парню, который уже его ждёт. - Я уже заждался.- это Чан. Он старше всего на пару лет, но опыта как у дедули, живущего десятый век. Ким, не говоря ни слова, замахивается и они начинают драться. Чонин не заинтересованно ковыряет носком ботинка землю. Он терпеть не может драки на ножах. Это же отстой. Но даже такой щуплый Сынмин даёт отпор такому сильному как Чан. И он очень даже хорош. Ян окунается в свои мысли, думая ни о чем и обо всем сразу. Сынмин даёт старшему поддых, а после делает подсечку, от чего Чан валится на землю. Но и Чан не промах. Воспользовавшись расслабленностью Сынмина, он хватает стоящего за ногу и рывком опрокидывает на спину. - Никогда не радуйся победе, ещё не выиграв.- Чан быстро седлает младшего, приставляя нож к груди. Ким тяжело дышит, пытаясь не поднимать сильно грудь. Нож приставлен так близко, что кажется, одно неверное движение и ты напорешься. - Ты был хорош, правда все испортило твое тщеславие.- Чан встаёт, протягивая руку лежащему парню. - Да пошел ты.- руку всё же даёт, и его рывком тянут наверх. - В следующий раз одевай майку. Ты теперь весь грязный.- старший слегка кривится, вставляя оружие в ножны. Буквально через минуту снова раздается громкоговоритель, и все начинают в недоумении переглядываться. Обычно его используют только по утрам для того, чтобы сообщить новости о погибших или же, если случается что-то к чему нужно быть готовыми. Но нет, в этом аппарате слышится голос главного, который зовёт к себе Чана. Бан начинает крутить головой, будто ища источник звука, вытирает потные ладони о штаны и направляется в главное здание. Чонин отмирает и бросает в товарища его потную футболку. Сынмин ловит вещь, и втыкает нож в землю. - Надо сходить помыться. Ты со мной?- Ким перебрасывает футболку через плечо, жмуря глаза от солнца. - Без меня уже и душ принять не в состоянии?- когда-нибудь сарказм и ехидство пройдет у Чонина, но, видимо, не в этой жизни. - Я собираюсь пойти на озеро, чтобы не тратить воду тут.- лицо Яна становится немного серьёзным и напряжённым.- В любом случае, сейчас их не должно быть много. - А ты, я смотрю, своей жизнью совсем не дорожишь.- скептически говорит парень, почесывая левую щеку. - Не прятаться же всю жизнь. Как ты ездишь на вылазки, трусишка.- Ян ударяет ровно в плечо, прилагая немного усилий, но зная, что будет больно.- Если мы предрешена смерть у озера, то так тому и быть. А если нет, значит, ничего и не произойдёт. Младший качает головой, сводя брови к переносице. - Мне тебя никогда не понять.- он складывает руки в карманы, направляясь за территорию. Парни спустились к реке, обдающей мертвой тишиной. Сынмин начал раздеваться. Оставшись лишь в белье, он взял с собой футболку и пошел в реку. Чонин, поверхностно осмотревшись, сел на жухлую траву, делая из руки козырек. Сынмин пару раз предлагал Чонину присоединиться, но тот упорно отказывался. Повозившись в воде минут десять и постирав футболку, Сынмин решил проплыть вдоль так называемого пляжа и выходить. Подплывая к берегу правее Яна, Мин натыкается на высокую траву, в центре которой видит руку. Только руку. Ким начинает оглядываться, отбрасывая останки куда подальше. Рассматривая берег со стороны Айена, он даже не замечает, как ходячий движется к нему, протягивая гниющие руки. Сынмин пугается, отскакивая в сторону, путаясь в водяных зарослях. Его нога запуталась в жёстких стеблях каких-то растений. Ходячий становится всё ближе и Сынмина начинает охватывать паника. Он начинает дергать ногой изо всех сил, лишь царапая её. В итоге выдергивает растение с корнем. Как только он отплывает чуть дальше, раздается выстрел. Пуля попадает идеально в голову и, разрушив череп, убивает. Мужчина падает в воду, выпустив последний всхрип. Ким поворачивается к другу, недовольно зыркая глазами. - Кого хрена так долго?- Ян невинно складывает пистолет обратно в кобуру. - Их же сейчас мало. Сам бы не справился?- Чонин по-сучьи склоняет голову, ехидно улыбаясь. - Мудила.- Сынмин зыркает на Чонина, выпутываясь из растения и выходя из воды. - Поэтому я и говорил нам не ходить. Если бы не я, на один труп было бы больше.- Чонин отряхивается, направляюсь обратно в лагерь. Мин дует губы, вылезая из воды. Он подходит к оставленным вещам, быстро одеваясь. Мокрую футболку несёт с собой на плече. Чонин ждёт у подъёма. Сынмин нагоняет и они шагают плечом к плечу.