И всё цветёт в их глазах

На улице появлялись первые, робкие лучи солнца, осторожно пробивавшиеся сквозь щель плотных штор. Они тонкими золотыми нитями ложились на пол, на стены и на спящих прежде, но уже проснувшихся молодых людей. Сегодня никто никуда не спешил, и это ощущалось в каждом вдохе, в каждом шорохе постели. На лицо Серёжи упал солнечный свет, играя на его щеках, вырисовывая контуры губ и тонкую линию ресниц. Карина снова и снова задерживала взгляд на нём — на его мягких скулах, чуть вздёрнутом носе, крошечных родинках, которые она так любила. Каждый изгиб, каждая деталь казались ей бесконечно милыми, будто маленькие открытия, которые она могла рассматривать снова и снова, лишь бы быть рядом. Серёжа не выдержал. Его губы растянулись в тихой улыбке, глаза искрились лёгким утренним светом, а руки сами потянулись к Карине, обволакивая её в тёплые, такие родные объятия. Она почувствовала тепло его тела, сильное и одновременно мягкое, запах его шампуня и едва уловимый аромат его кожи, который так прочно въелся в её память. Её руки обвились вокруг него в ответ, сердце билось чуть быстрее, но спокойно, словно наконец-то остановилось в нужном ритме. Время казалось растянутым, будто можно было остаться в этом мгновении навсегда — не спеша, без забот, только они вдвоём и мягкое утро вокруг. Внезапно Серёжа прислонил лоб к её лбу. Этот лёгкий контакт словно разбудил всё тело Карины: она открыла глаза и встретила его взгляд. Глаза Серёжи были полны тихого тепла, мягкого света, чуть сонные, но пронизывающие её до глубины. Карина невольно наклонилась к нему, поддавшись инстинкту близости, губы сами чуть приоткрылись, сердце стучало в груди как барабан. Она закусила губу, пытаясь что-то сказать, но голоса не было — в голове царила тишина, пустота, полная только его присутствием. Он прикрыл глаза и тихо прошептал, так что каждое слово казалось почти прикосновением: — Люблю. Его тёплые губы сразу накрыли её холодные, мягкие и осторожные, словно проверяли, готовы ли её прикосновения к нему. Её тело дрогнуло от контакта, кожа натянулась, а внутри разлилось тепло, которое растекалось по венам, согревая от кончиков пальцев до самой груди. Серёжа вдохнул её аромат, смешанный с утренним воздухом, и в этом простом действии — в мягком соприкосновении лобов, губ, рук — они нашли целый мир: тихий, родной и бесконечно личный. Снаружи мир просыпался медленно: за окном шуршала листва, где-то вдали гудела машина, и даже эти звуки казались частью их утреннего ритуала. Всё — запахи, тепло, свет, дыхание — сплеталось в один насыщенный момент, где время и пространство сжимались, оставляя только их двоих, их тела, их дыхание и то тихое, но непреодолимое чувство, которое невозможно было назвать иначе, кроме как любовь. Карине будто сносит крышу. Чувства накрывают огромной волной, и она подаётся вперёд, хватаясь за его плечи. С наслаждением закрывает глаза и тянется вперёд. Его губы сминают её, и она приоткрывает рот, впуская язык любимого к себе. Раевская не замечает, как оказывается у него на коленях. Его руки вовсю блуждают у неё по телу, залезая под серую футболку, поглаживая кожу и сжимая её талию. Серёжа выводит всякие узоры на её спине, и это дико возбуждает. За этими действиями она не замечает, как сама переместила свою руку к нему на затылок, а вторая уже поглаживает его плоский живот. Внизу уже завязался узел возбуждения, и она сама трётся об его бёдра своими. Девушка мягко обнимает его за плечи, прижимаясь ближе в попытке успокоить своё сердце. Руки на спине парня опускаются, из-за чего Горошко тихо хмыкает. Разрывать такой тесный контакт не хочется. Он положил её тело на кровать, снимая футболку. Припадает к соскам, слегка прикусывая один и сжимая свободной рукой её вторую грудь. Скользит языком вверх до уха и прикусывает мочку. Её руки на его спине сжимаются, оставляя царапины. Он тихо мычит от боли, но не перестаёт ласкать её тело. — Всё хорошо? — после кивка Карины их бельё летит на пол. Горошко спускается поцелуями вниз, поглаживая живот, выцеловывая каждый участок, кусает где-то возле ключицы, снова возвращается к губам, накрывая их. Серёжа, удобно расположившись между её ног, медленно входит. Тело содрогается и тут же прогибается. Карина сжимает руками простынь и закидывает голову вверх. — Люблю тебя… — шепчет ей на ухо и продолжает входить в неё. После выдыхает и застывает. Теперь полностью в ней. Она чувствует его внутри себя. Это ощущение смешивается с лёгкой болью и дискомфортом. Но он терпеливо ждёт её согласия, пока Раевская привыкнет, шепча на ухо всякие успокоения и извинения. Слабо кивнув, она ощущает его движения, которые постепенно ускорялись. Сергей смотрит ей в глаза, двигает бёдрами, медленно выбивая из неё стоны удовольствия. Он держит её бёдра, стараясь приносить как можно меньше боли, следит за её эмоциями. Парень заставляет девушку закрывать глаза от удовольствия и прогибаться в спине, сжимать простыни. Он целует в разные части тела и тихо шепчет её имя. Рычит и глухо стонет, не прекращая повторять, насколько сильно любит её. Горошко переплетает их пальцы, медленно толкаясь внутрь, аккуратно набирая темп. С каждым новым толчком с их губ слетают стоны. Карина обхватывает его поясницу ногами, пытаясь получить больше контакта. Парень переворачивает девушку, смотря на неё снизу вверх. Несколько рваных толчков и стоны в унисон. Карина не выдерживает и первая громко кричит его имя, упираясь руками в грудь парня. Стенки влагалища пульсируют, надавливая на член, и он сбивается с темпа окончательно. Последний раз толкаясь и утыкаясь в шею любимой, зарывается носом в волосы. Его тело пробивает лёгкая дрожь. Уже давно пора было вставать, но ни один из них не хотел прерывать это утреннее блаженство. Одеяло, мягкое и слегка прохладное по краям, всё ещё лежало на их оголённых телах, которые сплелись в утренней близости. Карина прижалась лицом к груди Серёжи, ощущая ритм его сердца, лёгкое движение дыхания, тепло кожи, запах шампуня и едва уловимую сладость пота. Он обнимал её всем телом, руки охватывали спину, тянули к себе, создавая ощущение полной защиты и единства. — А дай свой телефон? — неожиданно прошептала Карина, голос ещё мягкий. — Я хочу фотографии у тебя в «ВК» посмотреть. Можно? — Можно, — спокойно ответил Серёжа, протянув руку к тумбочке. Он снял с зарядки айфон и положил его себе на грудь, прямо перед Кариной. — Пользуйся. Карина улыбнулась, пальцы с лёгким трепетом взяли уже разблокированный телефон. В этот момент она чувствовала, как тепло его тела проходит через спину, бёдра, руки, словно поддерживая её интерес и любопытство. Она знала, что все его фанатки мечтали бы быть среди тех, кого он примет в друзья, что заявки к нему прилетают каждый день по несколько раз. Чтобы попасть в этот круг, нужно было либо очень хорошо знать Серёжу, либо обладать какими-то особенными привилегиями. Она провела пальцем по экрану, рассматривая старое чёрно-белое фото фотосессии на аватарке, прокручив список из 300+ друзей, которые иногда исчезали или появлялись снова. Больше сотни подписок на паблики — смешные, философские, про актёрство и искусство. Нажав «Подробнее», Карина заметила указанный город, а вот место учёбы Серёжи не было указано. Вместо номера телефона — обычная скобка «)». Ссылка на старый скайп, огромное количество музыки — сразу было понятно, что он меломан, ведь подборка треков была разнообразной и тщательной. Фотографий было около сотни, но сохранённых — больше семисот. Карина начала с обычных, листая сверху вниз, словно открывала книгу его прошлой жизни. Сначала на экране появлялись грустные картинки, задумчивые лица, пустые улицы в дождь, обрывки старых воспоминаний. — Серёж, а они тебе зачем тут? — спросила она, показывая экран, слегка нахмурившись, но без упрёка, скорее с любопытством и лёгкой тревогой. Он слегка улыбнулся, наклонил голову к её уху, и его голос был тихим, ровным, без лишней серьёзности: — Так надо было. Пусть будут. Карина снова взглянула на экран, а потом — на него, и почувствовала странное сочетание нежности и лёгкой интриги. Он лежал рядом, спокойный, но его тело и взгляд были предельно живыми, словно он хранил маленькие секреты и позволял ей заглянуть лишь в часть их мира. В комнате стояла тишина, нарушаемая только тихим шорохом простыней, дыханием, лёгким щелчком пальцев Карины по экрану и отдалённым пением птиц за окном. Всё это создавало ощущение полного погружения в их утро — интимного, спокойного и одновременно живого. — Ладно, — протянула Карина, не отрывая взгляда от экрана. На телефоне сменялись фотографии: сначала детские снимки с друзьями, забавные и неуклюжие, потом кадры с лагеря в Болгарии и Финляндии, солнечные пляжи, смех, палатки и костры. Девушка улыбалась, иногда тихо посмеиваясь, когда на фото Серёжа делал смешные гримасы или неловко держал ракетку. Дальше шли школьные фотографии: спонтанные снимки с друзьями в коридорах, на переменах, с учебниками, портфелями, кружками в руках. Каждый кадр будто рассказывал маленькую историю, и Карина ловила себя на том, что ей приятно наблюдать за этим прошлым. Потом фотографии сменились студенческими: дверные проёмы мастерских, Серёжа в кресле у дороги с задумчивым взглядом, фотографии с сигаретами и гитарой, смятые плакаты на стенах, открытые уроки с мимикой преподавателей. А когда на экране появилось фото с презервативами и коньяком — Карина не удержалась и громко засмеялась, прикрыв рот рукой. — Всё, хватит, потом посмотришь, — сказал Серёжа, ловко забирая телефон и ставя его на тумбочку. — Ну, Серёжа, ну я же не досмотрела! — дунула Карина губами, наклонившись к нему. Её ладони тянулись одновременно к поцелую и к телефону, но он уже успел отодвинуться. — Потом посмотришь. Вставать уже надо, — произнёс Горошко, чмокнув её в щёку, а потом звонко шлёпнул по ягодице. Девушка вздрогнула и почти подпрыгнула, когда его руки отпустили её. — Сначала умоешься, завтрак мне приготовишь, а потом смотри, хоть засмотрись. Только в друзья никого не принимай. Карина, всё ещё слегка сонная, смотрела на него с полуулыбкой, но любопытство не отпускало. — Серёж, а почему ты даже некоторых друзей не принимаешь? — спросила она, когда он уже встал и натягивал боксеры и футболку. — Почему-почему… Потому! — парень показал язык и тут же бросился на кухню, ловко увернувшись от подушки, которой Карина успела замахнуться. Смешанный звук удара подушки о воздух, лёгкий стук ног по полу и её смех сопровождали его убегание. Карина осталась с улыбкой на лице, слегка дыша и ловя ритм его шагов по кухне. В комнате всё ещё стоял аромат утреннего солнца, смешанный с теплом постели и запахом его кожи. Тишину нарушало только тихое постукивание пальцев по телефону, смех, приглушённые звуки кухни и их собственная радостная, домашняя близость.