Знаешь, как хочется жить?

«Жизнь-это вообще интересная штука. Она тянется невыносимо долго, но в то же — пролетает в одно мгновение, и не успеешь ты оглянуться, как у тебя уже появились дети и внуки, которые наполняют эту самую жизнь смыслом. Смыслом в жизни для неё всегда была семья и её работа, ради которой раньше жертвовала первым, а сейчас наверстывала упущенное время. И все-таки, жизнь-прекрасна. Само ощущение, того, что ты жив уже приносит радость, а это значит, что ты можешь чувствовать, слышать и видеть все, что только можно. Не важно, что будет завтра, через неделю, месяц. Самое главное то, что есть сегодня. Поняла, что загадывать что-то в будущем — хорошо, но жить этим не нужно. Нужно уметь ценить каждый момент жизни, каким бы он ни был. Но обычно, начинаем мы ценить что-то только тогда, когда понимаем, что теряем его.» Стояла возле зеркала в спальне и рассматривала свое отражение. Что ж, достаточно неплохо выглядела, для того, кто относительно недавно собрался помирать. Сильно похудела, это было очень заметно, особенно в лице: слишком заострились скулы и контур лица стал слишком чётким, с одной стороны это было даже красиво, но не для неё. Волосы за пол года отросли до плеч и сейчас мягкие волны переливались золотым блеском. Вспомнила, как однажды утром, проведя по волосам руками, в ладонях осталась светлая прядь. Плакала тогда так долго и бормотала что-то бессвязное, что Лепс не сразу понял в чем дело, но все-таки успокоил её как мог — сам побрился на лысо. После этого она плакала ещё больше, потому что до жути нравились его кудряшки, в которые было приятно запускать пальчики и перебирать их по тоненькой порядке. Тяжёлые, почти мучительные дни реабилитации, полные боли и ощущения отчаяния, после операции. Естественно, он во все эти моменты он был рядом с ней: когда её в очередной раз выворачивало наизнанку после сеанса химиотерапии, собирал её волосы в низкий хвост и крепко обнимал, ласково нашептывая на ухо слова утешения; когда в предоперационный период она всерьёз говорила ему, что уверена в том, что не проснётся после операции, а если и проснётся, то все будет в разы хуже чем сейчас; когда с радостно обнимала его после операции и благодарила всех и вся. Он был с ней. От этих воспоминаний тело неприятно содрогнулось, больше никогда не хотела вспоминать все это. А перед глазами снова всплыл момент, который подарил ей надежду.

***

Сидя в кабинете одного из врачей-онкологов Цюрихской университетской клиники, Ирина не могла поверить, что она будет жить. Кажется, обследование в этой больнице не показало, того результата, что в России. Сама видела новый снимок рентгена и даже смогла заметить значительные отличия между старым, который выучила почти наизусть, и новым. Судя по всему прогнозы этого врача, по поводу протекания её болезни были положительными, поэтому молча сидела и смотрела, как Лепс, объясняясь с врачом по-английски, выбирал дату операции, и похоже как можно скорее. Не дождавшись его, вышла из кабинета и прошла по коридору к окну, облокотившись о подоконник. Рассматривала, как шевелятся листья на деревьях, и понимала, что если бы не он, то осталась бы в России и сама бы загнала себя в могилу. Плечи мелко задрожали, а из губ вырвался истерический смешок, который тут же смешался со слезами, потоком хлынувшими из глаз. Почувствовала мягкое прикосновение к плечам и тепло его тела, устроившего сзади. Развернул её к себе, аккуратно стирая большими пальцами солёные капли и покрывая поцелуями её лицо. — Всё будет хорошо Ирка, все будет хорошо. Мы справимся! — горячо прошептал, глядя на неё горящими глазами. Слабо улыбнулась и обняла его крепче.

***

Вот так они и пропали со всех радаров на пол года. Не общалась ни с кем, кроме дочери и Аллы, которая грозилась, что если не будет получать от неё информацию, то возьмёт Лалу в заложники и будет вытрясать все из неё. Несмотря на это, понимала, что она действительно волнуется за неё, поэтому исправно, почти каждый день подруга обрывала ей телефон. В который раз убедилась, что сделала правильный выбор, когда Гриша, несмотря на все, отменил все возможные концерты на ближайший год. Год! Только ради того, что бы быть с ней. Собственно, двухнедельный отдых, плавно обернулся в полугодовым, чему она была очень рада. Постепенно возвращалась обратно, прислушиваясь к приближающемуся голосу, который с большой вероятностью заказывал им такси до аэропорта. Не успев переключиться он вдруг обратился к ней на английском. Весело хохотнула, оторвалась от разглядывания себя и ответила ему: — Вхат? Ай донт спик инглиш! Айм стьюпид рашан вумэн! Моментально понял свою ошибку и, подражая ей произнёс. — Ю донт стьюпид. Ю а вери бьютифул, — весело рассмеялся притягивая её в свои объятия. — Я заказал такси, мать. Что, домой? — Домой! — прижалась к нему ближе. Тихо покинули домик, который стал почти родным, и сели в такси, которое понесло их в новую-старую счастливую жизнь.