1
9 января 2023 г., 00:00
Было далеко за полночь, и Офелия-Холл был хладен как никогда.
Инид лежала на горе из плюшевых игрушек, уставившись в потолок и остро прислушиваясь к ветру, играющему с листьями далеко отсюда. Сосредоточилась на шарканье студентов в коридорах, на скрипе половиц, на дыхании Уэнсдей, спящей мертвецким сном на другом конце комнаты. Ох, как же желала она спать также безмятежно. А вместо этого не могла уснуть уже несколько часов.
Засыпать дома было легко. Учитывая непрекращающиеся крики и вой братьев, а также постоянные упрёки матери, Инид силой отключалась, лишь бы только не слышать всё это. Однако, вернувшись в тихое и располагающее к размышлениям пространство, она сполна ощутила агонию.
Синклер и подумать не могла, что поездка домой будет настолько плоха, особенно после того, как она наконец-то обратилась в волка. Да вот только мать всегда находила к чему придраться, а братья были невыносимы и безжалостны в своих диких и типичных нападках. И даже теперь, в новом семестре, боль её лишь распространялась, разлагая мысли её. Инид едва была в состоянии внимать учителям, справляясь лишь благодаря отвлечению в виде друзей и суеты, естественной для первого дня после каникул.
Ощущение влаги на щеках выдернуло её из водоворота памяти. Она прикоснулась к лицу, осознавая, что плачет, причём уже давно. Тишь комнаты прерывалась периодическими всхлипываниями, и от мысли этой она заплакала пуще прежнего. «Какая же я жалкая. Сижу тут, рыдая из-за своей тупорылой семьи, пока они наверняка сейчас наслаждаются жизнью, занимаясь тем же, чем по обыкновению заняты нормальные оборотни». Инид притянула одеяло к лицу на манер платка, однако ничто не могло остановить ниспадающий каскад слёз её.
Уэнсдей дёрнулась, просыпаясь, и резко повернула голову в её сторону.
— Прости, что разбудила, Уэнс, — выдавила Инид сквозь всхлипы.
Аддамс встала на ноги и подошла к чужой половине комнаты:
— Ты в порядке?
— Прости, просто... Неважно. Не хочу напрягать тебя.
— Я уже проснулась.
Инид подняла на неё взгляд, в котором разлеглось отчаяние:
— Дело в моих родителях. В матери и братьях. Они такие... Чёрт! Не знаю.
Она спрятала лицо в ладонях.
Вещь залез на кровать и забрался к ней на колено. Уэнсдей с мгновение наблюдала, а затем медленно присела на край постели.
— Что они сделали?
— Я... Я полагала, что после моего обращения они наконец-то начнут воспринимать меня всерьёз, однако они всё ещё... ужасны! Это так глупо, прости меня.
Уэнсдей уставилась на неё. Неизведанные земли лежали пред ней — утешения никогда не были её сильной стороной. Раньше данный навык и не требовался. Однако каким-то образом и по непонятной причине Инид стала ей важна. И даже Аддамс понимала, что следует быть рядом с людьми, коих считаешь важными, когда они в этом нуждаются. Точно также, как Инид была рядом с ней во время противостояния с Тайлером.
Уэнсдей бережно расположила руку на втором колене Инид.
— Это не глупо. Глупа твоя семья.
— Да?
— Да.
Инид сморгнула остатки слёз и потупилась в свои ладони, после чего медленно подняла взор на Уэнсдей, что смотрела в ответ. В глазах её плескалось тепло. Инид не раз видела взгляд Аддамс, когда та рассуждала об утончённых пытках либо о своей следующей жертве, или когда разрабатывала в разуме изощрённые планы, однако нынешний и отдалённо не напоминал те взгляды. Нынешний являл собой искренность и сострадание. Таков был взгляд, свидетелем которого ей так повезло стать.
Дыхание её начало успокаиваться, а истошно бьющееся сердце — замедляться.
— Останься, — не получив от Уэнсдей незамедлительного ответа, Инид поторопилась добавить: — Прости, нет, не стоит. Знаю, тебе не...
Аддамс резко забралась полностью на кровать и скользнула к ней под одеяло. Инид сразу же подвинулась, предоставляя ей больше места. Уэнсдей оглядела постель, а затем и её саму.
— Хоть кому-то об этом расскажешь, и я прикончу тебя, Синклер.
— И в мыслях не было.
Устроившись поудобнее, они повернулись друг к другу лицом. Во внезапном приливе храбрости Уэнсдей стёрла с щеки Инид одинокую слезинку. Рука её на миг задержалась, однако прежде чем она отняла её, Инид обхватила её запястье и соединила их ладони, расположив между ними.
Уэнсдей почувствовала жажду уйти. Всё это было ей совсем не свойственно. Уэнсдей Аддамс не такая. Однако и противиться касаниям Инид было невозможно.
Вскоре они обе уснули самым уютным сном за, кажется, целую вечность их бытия. И когда руками Инид обвилась вокруг талии Уэнсдей, никто из них не озаботился предотвратить это. К тому же кровать её была значительно теплее, чем у Уэнсдей, и впервые в глубине души Аддамс наслаждалась теплом чуть-чуть больше, чем холодом. А возможно, что гораздо больше, однако никому об этом знать было не обязательно.
Как и всегда, Уэнсдей проснулась с первыми лучами солнца. Целую секунду она выделила на удивление по поводу того, где очнулась, однако затем сразу же отдалась во власть новоприобретённому уюту в лице постели Инид. Знала, что надо бы встать, ведь на сегодня запланировано огромное количество дел, однако стоило ей взглянуть на сопящую во сне Инид, как она не нашла в себе сил потревожить её. Вместо этого предпочла лежать рядом и мягко проводить пальцами по крашеным волосам, умиротворяясь сладким ароматом чего-то, что являло собой парфюм Синклер.
В какой-то момент Инид тоже проснулась, однако продолжила притворяться спящей, поняв, что Уэнсдей этого не заметила. Бережно перебирая её волосы нежными руками, Уэнсдей словно отгоняла от неё преследующую боль, что неделями переполняла Инид, с каждым касанием смахивая по отголоску её многочисленных комплексов. Ах, как же Инид согревало осознание того, что эту грань личности Уэнсдей могла видеть лишь она одна. Бывшие ранее частью агонии слёзы стремительно обратились в слёзы радости.
Может, Инид никогда и не удастся избежать давления семьи. Может, Уэнсдей никогда не удастся оставить поглотившую её жизнь тьму. Однако где-то между всем этим было место, предназначенное только лишь для них двоих. Может, будучи вместе, они будут в порядке.
