Новогоднее предложение

      Открыв глаза холодным утром, Глава Ордена Цзян первым делом посмотрел в окно. Взгляду открывалась монотонная картина ясного неба цвета лазури. Наступило 31 декабря, и на следующее утро мир добавит ещё один год ко времени своего существования. Потянувшись, он принял сидячую позицию, и его внимание сразу привлекла белая бумажка на тумбе возле кровати. Похлопав сонными глазами, Цзян Чэн наконец встал с кровати и взял в руки белый лист с тумбы. Записка гласила:       «Доброе утро, а–Чэн! Как только проснёшься, приходи к мосту около леса.       Буду ждать!       С любовью, Лань Сичэнь».       Эти слова в ту же секунду пробудили недавно проснувшегося мужчину. Совершенно не подумав о том, зачем вообще Лань Сичэнь в такой мороз будет ждать его несколько часов там, Цзян Чэн спешно оделся и побежал в сторону моста.       Абсолютная тишина и пустота на мосту заставила сердце мужчины в фиолетовых одеждах биться так, словно оно сейчас вырвется наружу. Он не дождался и ушёл? Нет, нет, нет! Только не сегодня!       Отдышавшись, он держался за поручень моста и не знал, как себя успокоить. Но вдруг его взору попалась такая же небольшая бумажка, прилепленная к краю поручня. Это ещё что такое?       Развернув листок, он прочитал такие слова:       «А–Чэн, я очень хочу тебя увидеть, пожалуйста, не злись, и приходи к воротам Облачных Глубин.       С любовью, Лань Сичэнь».       Он издевается? Неужели целому главе ордена хочется бегать туда–сюда и собирать бумажки? Ну он получит по заслугам!       Ловко запрыгнув на меч, Цзян Чэн с мыслью: «Ну держись!» отправился в орден, чьи адепты носят белые одежды, украшенные узорами в виде облаков.       У входа стояли двое адептов белоснежных одеждах и таких же белоснежных лентах. На белых полотнах расстилались узоры облаков небесного цвета. Увидев приближающегося гостя, стоящие у ворот сразу признали в нём уважаемого Главу Ордена Цзян и тут же сложили руки и поклонились в знак уважения. Поприветствовав его, один из юношей вручил гостю лист бумаги, свёрнутый пополам. Цзян Чэн чуть не взорвался от негодования. Бессовестный! Негодяй! Шутки шутить вздумал! Прячется? Но никуда не денется от расплаты!       В записке были лишь два слова: «Первое свидание».       Цзян Чэн помнил каждую минуту первого свидания в беседке около озера неподалёку от Облачных Глубин. И сегодня на столике беседки лежал точно такой же листочек с совершенным почерком, как и в предыдущих случаях.       

***

      Наступила ночь. В домах зажгли свечи, а улицы освещали яркие фонари. Устав от беготни, Цзян Чэн сидел на скамейке возле небольшого магазина. Последняя записка отправляла его на тот же самый мост, куда он бежал сломя голову сегодня утром. Сегодня Глава Ордена Лань решил окончательно его вымотать до смерти! Сколько вопросов к нему крутилось в голове и никак не могло найти адресата!       «Ладно, но после моста сразу же иду домой и никуда больше!» – с такими мыслями Цзян Чэн отправился на мост. К его неожиданному изумлению на мосту стояла статная фигура в белых одеждах. Свет алых фонарей легко падал на белую ткань и придавал ей красноватый оттенок.       «Вот сейчас у меня кто–то получит в канун нового года!» – подумал Цзян Чэн и решительным шагом направился к мосту.       А до нового года оставались минуты, о чём разгневанный мужчина в фиолетовых одеждах совсем позабыл.       – А–Чэн! Я так рад тебя видеть! – Лань Сичэнь бросился ему навстречу и заключил в объятия, из которых непросто было выбраться. Он обнимал так сильно, в какой степени он любил человека перед собой. Цзян Чэн растерялся, и весь гнев понемногу покидал его. Объятия этого человека будто всегда исцеляли и отгоняли всё негативное и плохое прочь, заряжая энергией и желанием жить.       – Что это было? Что ты устроил? К чему эти бумажки? – Цзян Чэн не спешил обнимать в ответ и сумел найти силы нахмурить брови и скрыть смущение.       Лань Сичэнь отстранился и схватил его за плечи.       – Тебе не понравилось? Ты расстроился? Я думал, тебе будет весело! – совершенно невинный вид этого мужчины заставил сердце гордого главы ордена смягчиться.       – С чего ты взял, что мне будет весело бегать и собирать бумажки? – Цзян Чэн сложил руки на плечи возлюбленного.       – Мне так сказал твой брат, – Лань Сичэнь улыбался лучезарной, но всё еще немного растерянной улыбкой.       – Вэй Усянь? Да я… – «прибью его» не вырвалось из уст мужчины, так как он не желал портить такой момент и вдруг вспомнил про праздник, который вот–вот наступит.       Лань Сичэнь смотрел прямо в глаза и ждал продолжения фразы. Цзян Чэн закрыл глаза и выдохнул:       – Ну, это было неплохо.       Лань Хуань засиял в ту же секунду, затем обхватил руками ладонь всё ещё хмурившегося возлюбленного и надел кольцо на безымянный палец.       – Дорогой Ваньинь, мою любовь к тебе не описать словами, ты – мой самый любимый человек, готов ли ты стать моим самым любимым супругом?       Цзян Ваньинь покраснел до ушей и широко распахнул глаза. Как неожиданно!       – А что, будут ещё и не самые любимые? – он коснулся ладонью холодной щеки любимого, и ту же секунду его ладонь была накрыта тёплой ладонью Сичэня. Глава Ордена Лань засмеялся и покачал головой. – Так уж и быть, я согласен!       В тот же миг на тёмно-синем небе с грохотом рассыпались разноцветные фейерверки, и пара влюблённых на мосту наблюдала за этим зрелищем, держась за руки. А эта новогодняя ночь соединила два сердца и две судьбы уже навеки.              ***       Вэй Усянь лежал на коленях любимого супруга и смотрел в окно. Яркие звёзды сияли на синем полотне неба.       – Лань Чжань, как думаешь, а–Чэн и твой брат встретились?       – Мгм, - Лань Ванцзи сложил руки на его плечи. – Думаю, да.       – Я тоже так думаю. Ну не могла же моя идея не сработать! – Вэй Ин перевёл взгляд на Лань Ванцзи. – Я был так удивлён, когда твой брат пришёл спросить совет о том, как лучше сделать предложение а–Чэну. А кто же лучше меня его знает? И что может быть лучше, чем разложить записки в разных местах, а приведут они туда, откуда всё и начиналось?       Уголки губ Лань Ванцзи поползли вверх, он кивнул и погладил волосы своего возлюбленного. Тот в ответ хихикнул и снова устремил взгляд на небо, на котором уже расплескались яркие линии праздничных огней.