Один шаг

Бам! Леви успевает отдёрнуть руку, едва не оставшись без пальцев, и поворачивает голову, уставившись убийственным взглядом на закрытую дверцу шкафчика, не удостаивая вниманием парня в двух шагах от себя. Неудивительно, что всю дорогу от класса математики до шкафчиков спиной и затылком чувствовался пристальный взгляд, желающий пробурить сквозную дыру. Но Леви слишком безразличен и ему слишком похер на того, кто может таращиться. А этот кто-то, определённо, есть, недаром каждый встречный-поперечный смотрит на него так, будто он пришёл в школу в платье. И гадать, кто это может быть, даже не приходится, Леви знает ответ наперёд. Йегер успевает уже порядком достать, не давая прохода, подначивая и провоцируя на каждом шагу. И вот снова, и что ему понадобилось на этот раз? — Слышал, ты не доволен моей игрой? — говорит он, и тон его слишком вкрадчивый и ласковый. Леви бросает на него короткий взгляд и молча злорадствует — вот оно что! Да, было такое, но признаваться в чём бы то ни было перед этим заносчивым задирой, конечно, не собирается. — За те незаслуженно высокие баллы, которые ты получаешь по математике, мог бы сыграть и получше, — безразлично бросает Леви и тянет на себя дверцу шкафчика. Эрен не позволяет, только сильнее давит рукой и начинает дышать, как разъярённый мавр. Краем глаза Леви видит, как улыбка сползает с его лица, и, кажется, он не на шутку злится. — Намекаешь, что я мало тренируюсь или что я тупой? — с нотками рыка шипит Эрен. И Леви готов расхохотаться. Приставучий как репейник Эрен Йегер, звезда футбольной команды и всеобщий любимец наконец-то сам выходит из себя. И Леви злорадствует — не всё же ему одному терпеть тупые подначки. — Ну, не зна-аю, — издевательски тянет он в ответ, — но будешь так играть — в колледж за одни красивые глаза не возьмут. Леви мысленно чертыхается на самого себя, едва договорив — про красивые глаза мог бы и промолчать. Факт неоспорим, но озвучивать его совершенно не обязательно. Даже крайне лишне. Эрен, однако, даже не замечает, так сильно рассвирепев, что на лице выступают красные пятна, глаза загораются изумрудным огнём, а ладони сжимаются в кулаки. — Сегодня в восемь на футбольном поле, — цедит он, приблизив лицо к Леви так близко, что дыхание ложится на кожу и отчётливо слышится запах яблочного сока. — Чтобы ты со своими дружками-подонками запинали меня там? Не дождёшься, — отвечает Леви, не сдвинувшись ни на дюйм. И несколько долгих секунд они смотрят друг другу в глаза без отрыва. У Леви даже сердце не ёкает, не начинает биться чаще и не разгоняет кровь. Он не боится, и его тело остаётся расслабленным. В отличие от Эрена, чьё напряжение ощущается физически; его зрачки расширяются, и это странно, ведь недостатка света нет, он не испытывает боли и страха уж тем более. Ещё пару вариантов Леви отметает следом и не может поверить в то, что буквально кричит о своём наличии. Эрен возбуждён? Это же смешно. Хотя, если он настроен на драку, то этим можно оправдать такое состояние. — Ладно, в восемь в спортзале, только ты и я. Захочешь, спроси охранника, чтобы убедиться, что я один, — тон становится мягче, без угрожающего рычания. Но отступать назад Эрен не собирается, выдерживая, как равнодушный металл схлёстывается с пылающей зеленью. — Учебник по математике не забудь, дам тебе бесплатный урок, — язвительно тянет Леви, изображая улыбку, и ловит себя на мысли, что, похоже, Эрен двинет ему прямо тут. Но тот всё же сдерживается, лишь скрипит зубами, сильнее поджимает полные губы и в очередной раз лупит кулаком многострадальную дверцу. А затем отворачивается и, не говоря больше ни слова, шагает прочь по коридору. Леви провожает взглядом высокую фигуру и только тогда замечает, какая тишина воцарилась вокруг. Он не собирается соглашаться и тем более драться с Эреном. Внутри, однако, всё дрожит от предвкушения. До назначенного времени остаётся каких-то пять часов. Леви проходит по давно опустевшему коридору к дверям спортзала и, не мешкая ни секунды, тянет на себя дверь. Та со скрипом открывается, и этот противный скрежет эхом катится во все стороны, почти оглушая. Он делает шаг через порог, а потом ещё один и ещё. Его окутывает запах лака для дерева, металла и масла, которым смазывают механизмы выдвижных трибун. Сейчас они убраны и огромное пространство давит пустотой. На секунду он чувствует себя дураком, который повёлся на бессмысленный трёп и припёрся, чтобы доказать придурку Йегеру, что ни капли его не боится. Вот только придурок Йегер в очередной раз подтверждает, что полнейший мудак, даже не подумав явиться. Леви успевает подумать об этом и сочинить ещё десяток нелестных эпитетов, когда слишком знакомый голос раздаётся позади, заставляя едва заметно вздрогнуть. — Ты, и правда, считаешь, что у меня красивые глаза? — нахально улыбается Эрен, не меняя позы. Леви поворачивается, искренне надеясь, что этот крошечный испуг от неожиданности не был замечен на потеху самовлюблённого засранца Эрена, мать его, Йегера, что стоял всё это время позади, расслабленно привалившись к стене в паре шагов справа от двери. Заметить его с такого ракурса просто невозможно. — Правда, — честно отвечает Леви, чуть вздёрнув подбородок. Врать и отказываться от своих слов не в его привычках. Он как раз полностью разворачивается и теперь стоит лицом к нему, и разделяют их от силы метров пять. С такого расстояния глаза Эрена видны вполне отчётливо, но даже если бы их разделяла сотня метров, для Леви это не стало бы проблемой. Он видел их не один раз, последний — буквально за несколько часов до этой встречи и очень близко. Даже слишком близко. — Приятно слышать, — ухмыляется Эрен и отталкивается спиной от стены. Он делает первый, а затем второй очень медленный шаг навстречу, приближается лениво, словно разомлевший кот, глядя из-под полуопущенных век прямо на Леви. И Леви знает этот взгляд — способный укладывать в койку к Йегеру любую приглянувшуюся девчонку, чем тот, судя по слухам, активно пользуется. Не то чтобы Леви имеет привычку вникать в сплетни, просто порой абстрагироваться от них весьма сложно. Сам же он, к слову, никогда ничего подобного не видел. Но, во-первых, слухи не рождаются на ровном месте, а во-вторых, чёртов засранец выглядит так, будто только что сошёл со страниц популярного журнала. Эрен — высокий широкоплечий обладатель крепкой фигуры с развитой мускулатурой. Правильные черты лица дополняются высокими скулами, пухлыми губами и огромными глазами цвета морской волны, обрамлёнными длинными иглами ресниц. Завершает образ копна каштановых волос, которые он стягивает в небрежный пучок, и этого достаточно, чтобы девчонки запрыгивали к нему в койку, не дожидаясь приглашения. Последней каплей становится то, что Леви видит эти насмешливые глаза слишком близко и упускает момент, когда Эрен подбирается вплотную и становится настолько рядом, что мыски их кроссовок почти соприкасаются. Эрен выше, и из-за разницы в росте Леви приходится смотреть ему куда-то в район ключиц, и это уже ни в какие ворота. — Не нарушай мои границы, — говорит Леви, отступая на шаг назад. — И ты забыл учебник. — Зачем он мне? — пожимает плечами Эрен, делая шаг следом, словно пытается загнать добычу в угол, хотя держится довольно расслабленно, пряча ладони в карманах спортивной куртки. — Неужели сможешь в уме решить уравнение или построить график? — пренебрежительно усмехается Леви. — Может, на полу накарябаешь? — Я здесь не для того, чтобы доказывать тебе свои знания предмета, — набычившись, шипит Эрен. — Тогда зачем? — задаёт резонный вопрос Леви. — Чтобы вбить надменный взгляд и дерзкие слова тебе обратно в глотку, — поясняет, замахиваясь. Но не бьёт, рука так и повисает в воздухе, сжатая в кулак. Взгляды сталкиваются, и Леви приходится задрать голову, потому что Эрен стоит слишком близко. — Я тебя не боюсь, — спокойно говорит Леви. — Ты тоже не бойся, бить тех, кто заведомо слабее, совсем не страшно. У Эрена глаза распахиваются так сильно, что, кажется, вот-вот выпадут из орбит, в них кипит злость, и Леви на секунду чувствует, как ёкает под ложечкой, а в следующее мгновение Эрен хватает его ладонью за челюсть, заставляя запрокинуть голову ещё сильнее. — Какая же ты язва, Аккерман, что ни слово, то колкость, — шипит он, — я бы с удовольствием вырвал твой ядовитый язык. — Попробуй, — сдавленно хрипит Леви и облизывает пересохшие губы. Он видит, как в потемневших зелёных глазах разгорается пламя, а в следующую секунду Эрен вгрызается в него, словно бешеный пёс. Губы сталкиваются, почти разбиваясь о зубы, и Леви дёргается, но не может даже пошевелиться. Эрен целует так, будто хочет разорвать на куски, кусает губы, ловит язык и свой проталкивает так глубоко, словно хочет придушить. Попытку отстраниться пресекает вмиг, обхватывая одной рукой за затылок, а другой, той, которой держал за челюсть, со спины, и наступает, заставляя пятиться, пока они не скрываются от возможных любопытных глаз в подсобке с инвентарём. Леви делает ещё одну безуспешную попытку вырваться и отвечает на поцелуй, не менее озлобленно вгрызаясь в пухлые губы. К этому времени он уже обнаруживает себя вжатым в высокую стопку гимнастических матов, и Эрен в секунду срывает с него футболку, навалившись всем весом, подхватывая и усаживая себе на бёдра, не прекращая при этом терзать онемевшие губы. Леви не уступает, кусается и царапается, стягивает с его волос резинку и вцепляется в рассыпавшиеся пряди, заставляя Эрена шипеть от боли. Задницей он чувствует, как крепнет стояк в штанах Эрена, пугается на какой-то миг, но следом ощущает азарт и собственное разгорающееся желание. Он чуть ёрзает и слышит злой рык, с которым Эрен пытается отдышаться, прервав поцелуй, но не перестав мять его задницу, хватать за бока и бёдра, прижиматься до душной тесноты. Леви открывает глаза, и это как раз тот момент, когда он двигает задом, и взгляд Эрена полностью затягивается возбуждением, заставляя чёрную бездну зрачков почти полностью затопить радужку. Выглядит это потрясающе, и Леви уверен, что его собственные глаза сейчас не особо отличаются. Зрачки расширены от возбуждения, предвкушения и адреналина. Быть застуканными в столь компрометирующем положении страшно, хоть школа и давно пуста, но никто же не застрахован от появления таких же придурков, как и они. Кровь бежит по венам быстро, сердце колотится до звона в ушах, но остановиться сейчас просто нереально. Врезать по самодовольной роже он ещё успеет, а пока эти пухлые горячие губы скользят по его коже, он будет наслаждаться. Даже несмотря на то, что поцелуи у Эрена агрессивные, жадные, жалящие кожу от подбородка вниз по шее, по ключице к плечу и назад. Он ведёт языком линию от кадыка до губ, прежде чем снова впиться в них с жадностью голодного зверя. Леви не отвечает, просто не может шевелить губами, только бёдрами двигает изо всех сил и охает, когда Эрен убирает удерживающие его руки. Леви не падает, повисает, прижатый к матам, едва касаясь ногами пола, и видит, как Эрен торопливо стягивает с себя форменную олимпийку, оставаясь в тонкой футболке, и вцепляется пальцами в его штаны, расстёгивая ремень и ширинку за пару секунд. Леви пытается возразить, но Эрен отстраняется и разворачивает его спиной к себе, снова наваливаясь и вжимая в маты. Он стягивает с него джинсы совсем немного, оголяя верхнюю часть ягодиц, и ловит ладони, переплетая пальцы и прижимая их над головой, пока покрывает поцелуями затылок, шею и плечи, притираясь каменным стояком к заднице. — Йегер, блять, — сдавленно шипит Леви, когда перспектива, что его поимеют прямо в этой пыльной кладовке, становится весьма реальной. — Тш-ш, — слышит он над ухом, — не бойся, малыш, я не сделаю тебе больно. От такого обращения Леви хочет развернуться и двинуть по роже не откладывая, но единственное, что может сделать, это с силой толкнуться назад. Эрен не понимает намёка, он восторженно охает и отпускает руки. Только не отпускает Леви, и тот прекрасно слышит, как Эрен возится со своими штанами, а затем с его зада исчезают джинсы и прохладный воздух заставляет кожу покрыться мурашками. Горячие ручищи облапывают ягодицы в следующую секунду, и между ними скользит здоровенный такой елдак, способный, по ощущениям, разорвать Леви на части. — Слушай, — говорит Леви и давится словами, потому что прямо над ухом слышит, как Эрен зубами разрывает упаковку презерватива. — А слухи не врут, — добавляет, кардинально меняя тему. Что за слухи, не уточняет, но Эрен понимает его правильно. — Они преувеличены, — отвечает, — очень сильно. Я бы сказал, нарастают в геометрической прогрессии, — голос вкрадчивый, но движения за спиной быстрые, и догадаться нетрудно, что Эрен использует презерватив по назначению, ловко раскатывая его по члену. А потом добавляет: — Я бы сказал, что больно не будет, но это вряд ли так, поэтому постарайся расслабиться, — он разрывает другую упаковку, едва договорив, и Леви догадывается, что это, когда мокрые пальцы скользят между ягодиц. — Йегер, блять, — дёргается он, по-прежнему безрезультатно. — Да, малыш? — выдыхает на ухо Эрен и толкается скользким членом в неподготовленный, почти девственный зад. Почти, потому что Леви давно определился в своих предпочтениях. Не афишировал их, не вступал в сексуальные отношения, но сам свой организм успел изучить. И если бы кто-то спросил, хотел бы он видеть в качестве своего партнёра Эрена, чёрт бы его побрал, Йегера, он бы склонился к положительному ответу. Эрен, безусловно, красив, и на все сто отвечает желаемым параметрам. Притяжение между ними явно имеет место быть, недаром они собачатся едва ли не каждый день, цепляя друг друга по поводу и без. И особенно преуспевает в этом Эрен. И Леви до сих пор удивлён, что тот, похоже, совсем не по девчонкам и даже не бисексуален. Судя по тому, с какой скоростью он возбудился и как яростно вцепился. — Мне больно, мать твою, — шипит Леви, царапая ногтями жёсткое покрытие матов. — Это потому что ты мне совсем не помогаешь, — шепчет в ответ Эрен; член исчезает вместе с болезненным чувством распирания, слышится очередное шуршание, и всё повторяется. — Боже, какой же ты узкий и тугой, я, кажется, позорно солью, не войдя и наполовину, — добавляет, мурлыча, двигаясь при этом мелкими фрикциями. — Ожидал… чего-то другого? — отрывисто спрашивает Леви непонятно для чего и жмурится от боли, стараясь при этом дышать спокойно и глубоко, расслабляясь изо всех сил. — Нет, — отвечает Эрен, — именно на это и надеялся. Надеялся? На секунду слышит Леви и тут же забывает, потому что сквозь тупое всепоглощающее чувство боли на миг вспыхивает искра потрясающего, первозданного удовольствия, когда Эрен покидает его тело и толкается вновь, ещё не до конца, но уже значительно легче. Леви низко несдержанно стонет, и Эрен мгновенно реагирует, обнимая обеими руками, прижимая к себе, и покрывает поцелуями плечи и шею. Леви делает то, чего сам от себя не ожидает: толкается назад и насаживается полностью, желая закончить с кошмарной болью поскорее и ещё хоть на миг поймать ощущение безграничного удовольствия. Но сначала ловит яркую вспышку чистой боли, напрягаясь всем телом. Эрен ни разу не радуется такому проявлению инициативы. Он обхватывает его крепче, сильно прижимает к себе и вцепляется зубами в плечо. Не кусает, лишь жарко дышит и тихо стонет. — Ты так меня сжимаешь, будто хочешь оторвать член, — хрипит, касаясь губами уха. — Отличная идея, — сквозь боль усмехается Леви, у которого красные пятна как раз перестают вспыхивать под сомкнутыми веками, и расслабляется. Эрен покидает его тело, добавляет ещё смазки и медленно толкается до конца, перемещая ладони на бёдра и притираясь вплотную, а потом ещё раз и ещё. Процесс идёт значительно легче, и Леви даже начинает вновь ощущать нарастающее возбуждение, ловя отголоски мягко накатывающего удовольствия, которое, как ему кажется, не стоит такой болезненной прелюдии. Эрен, кажется, с ним не согласен, и он не спускает в первую же минуту, как не спускает и во вторую и третью. Он весьма доволен и тихо стонет Леви на ухо, откровенно наслаждается и оставляет хаотичные поцелуи на шее и плечах. Когда он ускоряется, Леви понимает, что финал близок, и обхватывает вставший член пальцами, помогая себе дойти до конца. А следом чувствует, как сверху его ладони ложится ладонь Эрена, помогая и задавая нужный ритм. Яркие вспышки удовольствия становятся всё чаще, всё ощутимее, всё острее, и Леви ничего не может с этим поделать, цепляясь свободной рукой за маты, а когда Эрен кладёт голову ему на плечо, то вплетает пальцы ему в волосы, слегка оттягивая. И стонет. Ненавидит себя за это, но не может сдержаться, особенно когда кончает, сжимаясь до атома и разлетаясь на осколки в следующий миг. Где-то на грани бытия он чувствует, как кончает Эрен, дёргается и хрипло стонет. После этого мир перестаёт существовать, оставляя только бескрайний простор космоса и концентрированное удовольствие. — Отлипни уже, — говорит Леви, не представляя, сколько прошло минут, и выдыхает с облегчением, когда Эрен покидает его тело и отстраняется. Он больше не наваливается грудью, и Леви чувствует, как обнаженной спины касается прохладный воздух. Эрен возится позади, вероятно, избавляясь от презерватива и приводя в порядок одежду. О Леви он тоже не забывает и, когда заканчивает с собой, возвращается к нему. Цепляет пальцами джинсы вместе с бельём и натягивает на место. Застёгивать не лезет, с этим Леви справляется самостоятельно, а когда оборачивается, видит, что Эрен протягивает ему футболку с какой-то совершенно дебильной смущённой улыбкой. Двинуть ему в челюсть хочется в третий раз за вечер. — Если об этом кто-то узнает, я накатаю на тебя заяву за домогательства, — говорит Леви. В опустевшую голову заползают дурацкие мысли, и вспоминаются все подростковые фильмы, в которых самый популярный парень школы заводит отношения с девушкой-изгоем, чтобы её опозорить и посмеяться. Он не верит, что Эрен может поступить так, но слова вырываются раньше, чем он успевает подумать. — Школа постарается замять дело, но ни один колледж тебя после такого не пригласит, — добавляет, натягивая футболку. — Ты не посмеешь! — моментально бычится Эрен, нависая грозовой тучей, и тут же как-то сдувается. — Я и не думал афишировать. И, вообще, мне казалось, что тебе понравилось, — добавляет смущённо и таращится сначала на свои кроссовки, а потом поднимает взгляд на Леви. — Понравилось, — честно признаётся тот и наблюдает дурацкую счастливую улыбку, что растягивает пухлые губы, — минуты три, когда отпустило ощущение, что меня пытаются поиметь раскалённой кочергой. Эрен сразу тускнеет, как и вечер за окном, что заполняет подсобку сумерками. Леви бросает на него взгляд и решает, что пора уходить, он не представляет, что ещё они могут сказать друг другу. Он делает шаг в направлении двери и чувствует, как боль пронзает поясницу и зад, но он упрямо терпит. Недолго. При втором шаге всё повторяется, и он неловко оступается, хватаясь рукой за ближайший снаряд, и шипит от боли. Эрен подскакивает к нему в одно мгновение, обхватывая и прижимая к себе. — Чёрт, прости, — шепчет куда-то в макушку, прижимаясь к ней щекой, будто это хоть как-то облегчит боль. И Леви позволяет ему это, прижимается доверчиво, прячет лицо на его груди и расслабляется. — Мы же были друзьями в младшей школе, — говорит Леви спустя пару минут молчания, — почему с вступлением в футбольную команду для тебя всё изменилось? Неужели это требование тупоголового братства — дружить только с себе подобными? — спрашивает Леви. Эти вопросы мучают его уже много лет. — Что? Нет! — выпаливает Эрен в тот же миг, а потом сжимает его в объятиях ещё крепче, прежде чем говорит: — Мы в тот день договорились с тобой потусоваться вместе, в приставку порубиться, да и вообще, а меня ребята из команды в кафе утащили, и я забыл предупредить. Не позвонил, не написал и сообщение твоё увидел, уже когда домой вернулся. Я должен был извиниться, но на следующий день ты так презрительно на меня посмотрел, что я не решился. Леви отстраняется, пытаясь вспомнить эту ситуацию, и смотрит на Эрена пристально пару минут. — Любимец публики, звезда команды и лучший бомбардир школы за последние десять лет на самом деле трус, который боится признаться в собственных чувствах, — говорит Леви без насмешки, скорее, с усталостью и разочарованием. — Их хрустальные замки разобьются в пыль. Он обходит Эрена, что замирает перед ним в растерянности, и направляется на выход, но тот не позволяет, догоняет слишком быстро и обхватывает со спины, обнимает и прижимает к себе. — Я не боюсь, — шепчет в затылок и тут же касается его губами. Оставляет несколько лёгких поцелуев вниз по шее, согревает дыханием кожу и аккуратно разворачивает лицом к себе. Ему приходится наклониться, чтобы коснуться лбом лба Леви и заглянуть в глаза. И Леви смотрит в ответ, одними губами шепча: — Какой же ты придурок, — и улыбается едва заметно, но Эрену хватает этого, чтобы улыбнуться в ответ открыто и широко. Темнота опускается туманом, но они даже не замечают, пока увлечённо целуются, не имея сил оторваться друг от друга. Эрен нежен и предельно аккуратен, но Леви всё равно едва ли не ежеминутно шипит и чертыхается. Искусанные опухшие губы саднит, и Эрену досталось не меньше, но это того стоит. Он думает о том, что завтра, вероятно, придётся идти в школу в водолазке, пряча лицо за медицинской маской, и изображать простуду, но сейчас ему плевать, он даже не замечает, сколько проходит времени, прежде чем голос охранника звучит вдалеке и торопит на выход. Эрен нехотя отстраняется, блестит в темноте глазами и мнётся пару секунд, прежде чем предлагает подвезти домой. Даже не предлагает — настаивает, пока плетётся следом за чертыхающимся Леви, готовый прийти на помощь в любую минуту. И уже на парковке, прежде чем сесть в машину, он говорит: — Я вёл себя как придурок последние годы, цеплялся к тебе, задирал, потому что сам себе не мог признаться, что ты мне нравишься и быть просто друзьями мы уже не сможем, либо всё, либо ничего. А ты? Ведь ты мог тупо меня игнорировать, не обращать внимания, забить на моё существование. Но ты всегда отвечал. Все эти твои едкие комментарии, саркастичные высказывания, надменно-презрительные взгляды, ухмылки. Почему ты не мог остановиться? — Видимо, по той же причине, — отвечает Леви и дёргает на себя ручку двери, забираясь на пассажирское сиденье. — Ни за что в жизни больше не буду трахаться в школьной подсобке, — шипит болезненно и устраивается наиболее комфортно. — Знаешь, у меня дома очень удобная кровать, — намекает Эрен и заводит машину. — Иди в зад, Йегер, — лениво огрызается Леви. — Да я только что оттуда, — со смешком отвечает Эрен, широко улыбаясь, и плавно выезжает с парковки. Леви искренне жалеет, что так и не дал ему в челюсть, когда была возможность. И Леви, конечно же, держит слово насчёт подсобки, но он ничего не говорил о пустующем кабинете истории, архиве и библиотеке. Кровать Эрена действительно оказывается удобной, как, впрочем, и кровать Леви. Они подают документы в один университет, и Эрен использует всё своё обаяние, чтобы их поселили в одной комнате общежития. От любви до ненависти один шаг. От ненависти до любви тоже один. Они сделали его без колебаний.