Черные розы и поцелуй

Будучи едва не убитой и вовлеченной в дело о множественных смертях, которое закончилось воскрешением заклятого врага одного из ее предков, Уэнсдей была взволнована возвращением в Невермор. Пытки и стресс, которым она подверглась в течение первого семестра, наполняли ее голову не только воодушевлением, но и большими надеждами на то, что может произойти в скором будущем. К сожалению, с ее соседкой по комнате все обстояло иначе. Энид не наслаждался ужасом, подобно Аддамс, что для Уэнсдей было чем-то странным. Особенно странным это казалось в ситуации Энид, ведь она была той самой девушкой, которая могла буквально превращаться в зверя, способного легко убить любого. Во время вынужденных каникул они несколько раз разговаривали по телефону, и Энид, казалось, и вовсе была против возвращения в академию.  "Что, если что-то подобное произойдет снова, и на этот раз мы не сможем победить?" Удивительно было даже подумать, что напуганная девушка могла превратиться в гигантского монстра ростом более двух метров, способного убить кого-то одним укусом или царапиной, нанесенной острыми когтями. После долгих размышлений о возможности повторения прошлого инцидента, Энид немного успокоилась. Теперь её мысли были направленны на взаимоотношения с ребятами, с которыми предстояло провести ближайшие пол года. Она размышляла о любви и о дружбе. Мысли об этом были ужасны. И вовсе не в хорошем смысле.

                                           ***    

И вот, буквально в мгновение ока, пришло время возвращаться. Казалось, что каникулы были коротким сном, что Уэнсдей всего лишь моргнула, и вновь оказалась перед своими родителями. Они прощались с ней, желали ужасного семестра, как можно больше пыток и боли. Несомненно, родители любили её. И это было ужасно. Вещь, конечно же, снова был вынужден сопровождать хозяйку в качестве слуги. "Ты всё ещё должен мне за то, что действовал без моего разрешения в прошлый раз, рискуя понапрасну. Кроме того, маловероятно, что я смогу вынести плач Энид и её скулеж о том, как сильно она скучает по тебе." Конечно, Вещь прекрасно понял, что хотела сказать девушка. Это вовсе не Энид будет скучать по его компании. Или, по крайней мере, не только она. Когда Уэнсдей, наконец, снова ступила в общую комнату, то с удивлением обнаружила, что она пуста. Что-то подсказывало ей, что Энид уже должна быть здесь, развешивая свои красочные и ужасные вещи, и напевая какие-то из своих жутких веселых песенок, которые она всегда слушала, когда убиралась или училась. Недолго думая, девушка приступила к распаковке вещей. Энид так и не появлялась, а Уэнсдей и не особо ждала её. Даже не смотря на то, что ее присутствие стало для нее странно терпимым, она бы не позволила себе назвать ее другом. У нее не было друзей. Друзья - это слабость. Энид же была больше похожа на… домашнее животное. Маленького, шумного щенка, которого все еще нужно дрессировать. Через некоторое время она закончила расставлять все по местам и была готова уже приступить к последней главе своего романа, (той самой, которую она исчерпывающе написала и переписала, пока сидела дома), когда в комнату буквально влетела её соседка: как всегда шумно, весело и слегка напряженно. – Уэнсдей! Прежде чем она успела оберунуться, девушка почувствовала, как теплые руки блондинки обняли её со спины. — Ты же знаешь, я ненавижу физический контакт. – сухо пробормотала Аддамс, не оборачиваясь. – Мы прошли долгий путь, и я считаю, что имею на это полное право. – улыбнулась Энид, заставив Уэнсдей раздраженно закатить глаза. Однако она даже не шевельнулась, чтобы отодвинуть оборотня от себя. Следующие несколько часов были чистейшей пыткой, которую черноволосая девушка когда-либо испытывала в своей жизни. Казалось, что через сообщения Энид не могла поделиться даже десятью процентами всего, что произошло с ней во время каникул. От нового вкуса жевательной резинки, которую она попробовала несколько дней назад, до факта того, что она так и не смогла больше трансформироваться с тех пор, как сделала это, чтобы спасти себя и подругу. Девушка тараторила так быстро, что Уэнсдей не сразу осознавала, что из рассказанного ею было хорошим, а что должно было вызывать противоположные эмоции. Как вообще могла Энид всегда улыбаться настолько искренне, не позволяя себе скривить губы в гнусной ухмылке? –Я хочу ещё так много тебе рассказать, – Уэнсдей понадеялась, что та шутит, – Но не отказалась бы от перекуса. Хочешь пойти со мной в столовую? Я уверена, что ребята уже собрались. – Откажусь. Возможно, я поем позже. Прекрасно зная, что блондинка не сможет передумать и отказаться от времени, которое может провести среди друзей и знакомых, Аддамс отправила её в столовую, получив долгожданную возможность снова вернуться к написанию романа. Честно сказать, она не понимала, почему вообще позволила своей соседке отвлекать её на несколько часов своей бесполезной болтовней о семейных ссорах и "удивительном" разрыве отношений. Особенно через сообщения. Как вышло так, что Энид стала тем, кого Уэнсдей могла вытерпеть? Очевидно, это было большей тайной, чем тот же самый Хайд.

***

Энид испытывала смешанные чувства каждый раз, когда думала о возвращении в Невермор. Конечно, она хотела увидеть своих друзей, ей несомненно нравилось быть в окружении таких же причудливых людей, как она, но страх того, что в академии снова может произойти что-то ужасное, так и не отпускал её. Недолгий перерыв в отношениях с Аяксом закончился расставанием по обоюдному согласию. Разумеется, у них были чувства друг к другу, но вскоре стало очевидно, что чувства эти были ориентированы, скорее, на дружбу, чем на любовь. Тем не менее, Энид боялась увидеть его снова. Что, если на самом деле это не было обоюдным решением, и она была единственной, кто придерживался подобного мнения, а парень лишь пытался подыграть, избегая дальнейшего конфликта? Что бы это ни было, ей придстояло столкнуться с этим лицом к лицу. Однако сейчас, вернувшись в комнату и столкнувшись с Уэнсдей, она чувствовала прилив сил и уверенности. Все плохие мысли, бушующие у нее в голове, ушли вместе с объятиями, в которые она затянула соседку. Энид не обращала внимания на то, какие слова произносила подруга, действия значили для нее гораздо больше. Было очевидно, Уэнсдей уважала её так же, как и она. Может быть, Аддамс никогда бы этого не призналась в этом даже самой себе, но она считала Энид другом. И это было важнее всего на свете. Понимая, что Уэнсдей осталась в комнате, не желая контактировать с огромным количеством людей, обсуждащих полнейшие глупости, Энид принесла ей порцию теплого ужина прямо в комнату, получив в ответ что-то вроде "Я не просила тебя об этом". Прекрасно зная, что на языке Аддамс это было способом сказать "спасибо", Энид улыбнулась, продолжая рассказывать о своих каникулах и разрыве с Аяксом. – Неудивительно. Вам двоим было суждено расстаться, – пускай голос Уэнсдей и был тверд и суров, как и большую часть времени, было заметно, что её всё же одолевает некоторая неловкость. – Да неужели? И почему же? – Энид сама   не заметила, как вопрос сорвался с ее губ в неожиданно-гневном тоне.  Не то чтобы сказанное подругой действительно беспокоило или ранило ее. Вовсе нет. Энид беспокоил ли тот факт, что Уэнсдей, похоже, и вовсе никогда не верила в её отношения. Может быть она и вовсе считала, что Энид не достаточно хороша для подобного? — Я плохо разбираюсь в романтике, Энид. Но это было более чем предсказуемо. Этот двусмысленный ответ вызвал у девушки некоторое замешательство, однако она точно знала, что подруга не пытается ее обидеть. Может быть, она просто стала автоматически защищаться после того, как снова провела так много времени со своей матерью. – Ох… Может быть, ты так говоришь, потому что однажды он подставил меня. Но ведь это был несчастный случай! Уэнсдей не ответила. Однако Энид почувствовала, как ледяные пальцы Вещи бережно похлопали её по запястью. Кажется, он пытался её утешить. После этого комната погрузилась в тишину. Энид думала о том, что ещё стоило рассказать Уэнсдей.  Внезапно, когда она уже собиралась снова заговорить, по телу ее пробежала острая боль. Ощущения было слишком знакомым. Она быстро повернулась к окну, пытаясь отыскать глазами диск луны. Это не могло происходить прямо сейчас по двум причинам: во-первых, она больше не обращалась с тех пор, как сразилась с хайдом, и во-вторых, сегодня и вовсе не было полнолуния. — Энид? – голос соседки эхом отозвался по комнате, когда девушка поняла, что тело немеет. – Дерьмо. Вещь, отправляйся в библиотеку и быстро принеси всё, что сможешь найти об оборотнях. Что-то происходит. Это было последним, что услышала Энид перед тем, как полностью потерять сознание.                                                      *** Уэнсдей с благоговением смотрела на зверя перед ней. Да, Энид всегда была выше ее, но это совсем не шло ни в какое сравнение с существом, которое стояло сейчас напротив. Серый, желтоватый мех и гигантские клыки, которые, казалось, были нацелены прямо на нее, заставили девушку вздрогнуть. — Энид, ты меня слышышь? — она осторожно приблизилась к ней, пытаясь коснуться. Но вместе ответа почувствовала боль. Это произошло так быстро, что она смогла понять, что произошло, лишь тогда, когда увидела, как из вспоротой раны на запястье хлынула кровь. Нутром чувствуя, что Энид сейчас не контролирует свои действия, Уэнсдей сделала шаг назад. Она знала, что, как бы хорошо она ни владела боевыми искусствами, у нее не было никаких шансов одолеть существо такого размера. Бежать тоже было нельзя. Никто не мог знать, что происходит в голове у оборотня. Почти минуту они просто смотрели друг на друга, не моргая. Преображение девушки казалось Уэнсдей великолепным. Она знала, что каждое превращение было для соседки пыткой. Помимо этого, в волчьей форме Энид была почти в два раза больше, чем обычный оборотень.  Уэнсдей вздрогнула. Она не помнила её такой. Может быть, стресс в ту ночь притупил все воспоминания, может, причиной тому была темнота, в которую был погружен лес. Нет. Всё же Уэнсдей чувствовала, что что-то изменилось. Капля крови едва слышно коснулась пола, на котором уже начало образовываться приличное пятно. Девушка и оборотель в одну секунду опустили взгляд на единственный источник шума в комнате. Уэнсдей  снова подняла глаза на на зверя перед ней. Зрачки оборотня, казалось, становились всё краснее и краснее, стоило ей только заметить лужу крови. Инстинкт подсказывал Уэнсдей, что единственный вариант сохранить свою жизнь в данный момент – бежать. Однако, она не двинулась с места. Её одолело любопытство – желание понять, что происходит с Энид в данный момент затмевало голос разума, не давая мыслить здраво. Энид взвыла, заставив девушку зажать уши ладонями и бросилась на соседку, повалив её на пол. Едва увернувшись от мощного удара клыков, Уэнсдей с трудом поднялась на ноги, кинувшись с двери. Однако оборотень вновь набросился на неё, вцепившись когтями в лодыжку. Девушка рухнула на пол. Она, кажется, была готова умереть.  Энид, девушка, которая не могла даже причинить вреда мухе, собиралась убить ее, и, судя по тому, как она скалилась, обнажая ряды белых клыков, смерть эта не предполагала быть быстрой. Уэнсдей  никогда не ожидала от нее такой жестокости. Это было поэтично. Красиво. Когти ударились об пол рядом с ее головой, возвращая ее в реальность. Однако, Энид начала приходить в себя. В голове у нее мелькали мутные образы, похожие на кадры из фильмов ужасов. Казалось, что всё это время она смотрела на себя со стороны. Уэнсдей лежала на полу прямо под ней. Блондинка вздрогнула, когда поняла, что впервые видит девушку такой – её лицо исказила гримаса ужаса. Энид была уверена – Уэнсдей считает, что она предала её. Что собиралась убить. Ужасно. Она никогда не поступила бы подобным образом. Пускай даже и совершенно не контролируя своё тело. Она помнила, как Уэнсдей кинулась к двери. Помнила, как пыталась противостоять чудовищу, захватившему её тело. Помнила, как едва не разорвала подругу в клочья. Она пыталась бороться с собой, пыталась снова вернуть котроль, но тщетно. К счастью, всё закончилось раньше, чем она совершила непоправимое. Она видела, как Уэнсдей закрыла глаза и слабо улыбнулась, готовясь принять ту смерть, которой она, казалось, так восхищалась. Энид снова передёрнуло. Мало того, что она собиралась кого-то убить, она собиралась убить свою лучшую подругу. Уэнсдей почувствовала, как пара капель упала на ее щеки, заставив наконец открыть глаза. Перед ней вновь была Энид. Хрупкая, нежная Энид. Зверя не было. — Ты вернулась. – Уэнсдей подскочила на ноги, укутывая девушку в теплый свитер, после трансформации та оказалось полностью раздета. – Вернулась? – шепотом повторила Энид, опуская взгляд на дрожащие руки, – Вернулась. Теперь её слова звучили чуть уверенней, а трясущиеся губы растянулись в слабой улыбке. — Как раз вовремя. А может, и нет. Если моя смерть окажется более скучной, чем эта, то вина будет исключительно на тебе, – фыркнула Уэнсдей в своей типичной манере. Однако ей так и не удалось скрыть факт того, что голос дрожал, а сердце колотилось быстрее, чем обычно.  Энид крепко стиснула её в объятиях. ‐ Я так испугалась! Уэнсдей слегка похлопала ее по спине, не предполагая, как ещё можно поступить в подобной ситуации. Ее разум был наводнен мыслями. Она хотела выяснить, что только что произошло. Она хотела сказать Энид, что этот момент был самым волнующим за последние месяцы. Ей хотелось сделать многое, но одна единственная мысль всё же вытесняла остальные: девушка чувствовала, как в груди разрасталось всё новое и новое ощущение – влечение к Энид, после того, как она увидела, насколько мощной может быть её трансформация.