Дано:...; равно:...

Я люблю природу, и сумерский лес отнюдь не исключение. Когда ты вот так стоишь на полянке в глубине тропического леса, усеянной пёстрыми цветами и кустиками с ягодами, а вокруг этого раздолья возвышаются огромные деревья, кажущиеся сказочными великанами. Ты чувствуешь себя попавшим в один из миров, про которые тебе рассказывали родители перед сном. Но сейчас я не обращаю на окружение почти никакого внимания. Оно всё обращено на моего недовольного спутника. Он стоит передо мной насупленный и с перекрещёнными руками, пока на нём и его шляпе восседает яркая стайка чирикающих зябликов, облюбовавшая его в качестве места для передышки ещё по дороге сюда и не поддающаяся его проклятиям и попыткам их прогнать. – Мон, ну чего ты такой хмурый? Вон как тебя природа любит! – посмеиваюсь я, и в моей голове всплывает воспоминание о сказочных принцессах, добивавшихся таких результатов через песни. От воображаемого образа Мон-Со в голубо-белом платье, поющим "ОТВАЛИТЕ ОТ МЕНЯ ВСЕ!!", пока вокруг него толпятся лесные звери, меня пробивает на ещё больший смех. Этот звук разносится по всей поляне. Он хмурится ещё сильнее и краснеет то ли от возмущения, то ли от безысходности, но прогонять птиц радикальными методами не спешит и просто отворачивается. Я пользуюсь этим моментом и достаю камеру. Он не любит фотографироваться так, чтоб это выглядело как фото, а не как картина на могилку, поэтому я запечатлеваю такие моменты тайком. У меня уже есть где он вытирает Ци Ци щёку, после того, как она измазалась, как он шьёт куклу, как спит, окружённый нашими котами, как сражается с Итто в жучиных боях, не сдерживая эмоций. Много каких фото с ним у меня есть, даже Паймон некоторые сняла для меня. Я вообще хочу как-нибудь купить рамки для некоторых из них и повесить в месте, где он не сразу заметит. А потом, если наши пути всё же разойдутся, подарить ему копию альбома с нашими "позорными", как он бы выразился, моментами. А это явно будет одной из самых любимых моих фотографий. Бережно и незаметно сушу её на воздухе и прячу в специальный потайной карманчик. – Ну что? Далеко там наш заказ? – всё ещё немного раздражённо полуобернулся Мон и немного успокоился, услышав ответ, что мы почти на месте. После этого он развернулся и пошёл к противоположному краю поляны, а я последовала за ним, делая пометку в голове, чтобы поставить дату на фото и переложить дома в альбом. Ночь. Я сонная и злая как чёрт из табакерки заполняю эти долбанные отчёты для гильдии. Мои матные конструкции можно спокойно назвать небоскрёбами, которые, я надеюсь, достанут до адресатов. Я слышу звук, будто кто-то шкребётся в мою дверь, и затем она отворяется. Я поворачиваюсь, чтобы ответить Мону, что понятия не имею где его отвёртка, крючок номер 6 или любая другая закарюка. Но слова застывают на кончике языка и остаются там же неприятным осадком. Опять кошмар. Он стоит на пороге в спальной одежде, обняв сам себя за плечи, пока вокруг его ног юлят обеспокоенно мяукающие Онигири и Хотару. Он щурится на свет, его взгляд устремлён в никуда, и в уголках глаз копятся слёзы. Он дрожит как осиновый лист. Тихо вздыхаю и встаю, откладывая работу на завтра. Сейчас важнее помочь ему. Выключаю свет и, немного привыкнув ко тьме, подхожу, аккуратно поправляя его взмокшую чёлку. Мы подходим к кровати, пока он держится за меня, будто я сейчас испарюсь прямо из его рук и оставлю его одного в ночной мгле. В этот раз всё кажется даже запущенее, чем в прошлые подобные случаи. С тех пор, как он переехал к нам, не прошло и недели, как он начал видеть кошмары. Сначала, как я поняла, они были не очень запоминающимися или реалистичными, из-за чего он терпел и не рассказывал о них, но потом они усилились и участились. Как предположила Нахида, воспоминания улеглись, и теперь, отложенные на подкорку, искали способ проявления и нашли его во снах. Теперь регулярно, раз или два в неделю, я просыпалась или из-за его крика, или громкого дыхания и сдерживаемого хныкания у кровати, но обычно он быстро возвращался в реальность и молча уходил в свою комнату, остаток ночи проводя в бодрствовании. Но в этот раз ему, кажется, не достаточно осознавать, что кто-то живой рядом, всё ещё видятся сцены из прошлого и настоящего, которые могли бы наступить при другом развитии событий. Мы садимся на кровать и он заваливается на меня, вообще не скрывая своего состояния: видимо, всё совсем худо. Я прижимаю его ухо к моей груди. – Слышишь? Я рядом и жива, всё в порядке. Я никуда не уйду, – шепчу в его макушку, аккуратно поглаживая по вздрагивающей спине. Всё ещё недостаточно. Я хмурюсь и пытаюсь придумать, как ему помочь. В голове всплывает похожая сцена, но с... Итэром. Я многого не могу вспомнить до того, как мы попали в Тейват, но некоторые моменты свежи в памяти, будто были вчера. Одна из этих сцен такая: у моего брата были чудовищные кошмары насчёт посещаемых нами миров. "Что я тогда делала, чтобы его успокоить?" — напрягаю память, чтобы поймать ускользающий момент с важной информацией. Я обнимала его, давая послушать сердечный ритм, также, как сейчас Мону, и пела колыбельную одного из миров: ему помогало успокоиться и заснуть. Смотрю уже привыкшими к темноте глазами на бедолагу: он на грани тихой истерики. Аккуратно тяну за собой, облокачиваясь на спинку кровати в более удобное положение, и чуть-чуть передвигаю его и свои конечности, чтобы было уютней. Кое-как укрывшись одеялом, я глубоко вздыхаю, припоминая слова, и начинаю мягко напевать запомнившуюся колыбельную другого мира: – Ложкой снег мешая, Hочь идет большая, Что же ты, глупышка, не спишь? Спят твои соседи, Белые медведи, Спи и ты скорей, малыш. Мона всё ещё потряхивает, но он явно пытается прислушаться к словам на незнакомом ему языке. Я ещё мягче и спокойней продолжаю его успокаивать; Онигири и Хотару уложились рядом с нами и теперь подпевают мне своим урчанием. – Мы плывем на льдине Как на бригантине, По седым суровым морям. И всю ночь соседи - Звездные медведи Светят дальним кораблям. Его дыхание ещё чуть-чуть успокаивается, и теперь только резкие и редкие всхлипы иногда прерывают звучание моего голоса. – Ложкой снег мешая, Hочь идет большая, Что же ты, глупышка, не спишь? Спят твои соседи, Белые медведи, Спи и ты скорей, малыш. Он совсем обмякает в моих руках и не подаёт признаков бодрствования. Я продолжаю гладить его мягкие волосы и вспоминаю своё желание чаще видеть его позитивные эмоции и смущение из-за меня. К этому списку добавляется пункт со спокойным сном: он выглядит таким милым и счастливым. Через некоторое время я немного меняю положение для более комфортного отдыха и прикрываю глаза. Мон явно будет в шоке, когда завтра проснётся со мной в обнимку. Но это ничего, главное, что сейчас дорогой мне человек спит спокойным сном и не испытывает болезненных ощущений от всплывающего раз за разом прошлого. Проваливаясь в сон, я чувствую, как коты подсаживаются ближе, и что Странник держит меня всё так же крепко даже во сне. Я сжимаю его в ответ и окончательно отбываю в царство Морфея.