только любовь делает нас лучше.

— ох.. — выдыхая сигаретный дым, вздыхал обладатель голубой маски и одновременно старался думать, но выходило не так хорошо, как планировалось изначально. ничто так не успокаивало клептомана, как сигареты, которые были жизненно необходимой потребностью в его скучной жизни. ни алкоголь, ни наркотические вещества не помогали ему порой успокоиться и справиться с той или иной стрессовой ситуацией. Как бы порой тяжело не было, он, выдыхая дым, стоял на ногах и смотрел вдаль, на потрёпанные жизнью улицы, людей и здания, в одном из которых как раз-таки жили панки. Многие знали их в лицо, особенно охранники баров, клубов, обычных забегаловок, но не многие были знакомы с их внутренним миром, с их болью, которую они несут по сей день в своей душе. Свифт был далеко не простым мутантом, у него, как и у всех живых, билось сердце, но иначе. Каждый удар отдавался болью. Ему было холодно и даже в какой-то степени одиноко. Смотря на своих братьев, его «любимых» братьев, он о многом думал. Его настигла печаль и какое-то отчаяние, которое порой очень опасно. Он всеми силами пытается зацепиться за выступ отвесной скалы, но срывается и падает вниз. — ощущение чувства полёта даёт возможность понять, что есть свобода. Свобода, к которой я так стремлюсь.. — проговорил он, стоя на краю крыши и глядя вниз на всех прохожих людей, людей, которых он всей своей несуществующей душой ненавидит. Они были противны ему, среди них Свифт не чувствовал себя так комфортно, как дома, но даже там ему не рады. Их братская любовь построена на очень сложных отношениях, каждый друг друга ненавидит, но до безумия дорожит и любит. В случае с ним, его по большей части ненавидят. Почему же получилось всё так печально? Ответ прост. В процессе взросления весь груз ответственности за семью он предпочёл переложить на плечи своего младшего брата по имени Ребел. Этот мутант не только сильный, но и достаточно умный, заботливый и на него можно положиться, чего нельзя сделать с голубоглазым. Слишком долго думать ему не дали, так как на крышу выбрался парнишка МС. – Свифти, хватит стоять тут, пойдём вниз, Ребел приготовил завтрак. – промурлыкав последние слова, МС подошёл ближе к нему и только хотел коснуться плеча, как Свифт сделал шаг в сторону. Завтрак? Уже утро? Да, он простоял тут более 7-ми часов, глядя в одну точку и будто бы уже засыпая на ходу. – свали. – отрезал Свифт и продолжил смотреть в неопределённую точку. – ты как ёбаная серая туча, хватит тебе, пошли. Не то мы съедим все блинчики. – МС даже взял его за предплечье и потащил за собой. Блинчики от Ребела – это то, ради чего и вправду стоит прервать свои размышления, оно того стоит. Парень непроизвольно последовал за пришедшим к нему мутанту и спустившись вниз, прибыл на кухню, где уже все были в сборе, кроме их двоих. – ну наконец твоя зелёная задница спустилась с крыши. Спасибо, МС. – дернув за козырёк кепки, сказал Ребел, и поставил перед ними тарелку с горячими блинами. – лучше бы поделился своими переживаниями или нам лучше не знать о твоих развратных мыслях? – с лёгкой ухмылкой спросил гетерохромист, даже не пытаясь прочитать его мысли. – Реб, завались. Один выдернул меня с крыши, второй давит вопросами. Заебали. – после этих слов, он даже оставаться на своём месте не хотел. Лишь захватил бутылку с пивом и поплелся в свою комнату, дабы попробовать уснуть. Сон для Свифта – это настоящее мучение. Он не был в силах нормально спать, потому что его преследовали кошмары, когда бы и при каких бы обстоятельствах он не засыпал. Просыпался от одного и того же сна, от одного и того же бреда. Сон содержит в себе смерть всех троих, чего старший никак не мог допустить и тем более простить. Его погружения становились настолько реалистичными, что порой умудрялся вскакивать в холодном поту и каплями слëз на щеках. Лишь.. спокойная музыка была в силах его успокоить и то ненадолго. Его внутренний мир полон боли. Заливая в себя алкоголь, он лишь на время заполняет себя, заполняет свой внутренний мир полным отвращением к нему. С внутренними шрамами жить тяжелее, чем с внешними. Разве можно дышать полной грудью, если внутри всё сжимается и вы будто бы задыхаетесь? Неделю он ходит подавленным, неделю не может ровно дышать. Может чего-то не хватает? Встречный вопрос, чего? Этого и сам клептоман понять не в силах. Поставив бутылку в комнате на книжный столик, Свифт улёгся на свою кровать и прикрыл глаза с желанием наконец уснуть, забыть, что происходит в реальной жизни, что его окружает. Стоило ему только слегка погрузиться в сон, как дверь в комнату скрипнула и слегка отворилась. Давно пора бы смазать эти петли, каждое её открытие сопровождалось мерзким скрипом. Голубоглазый приподнялся на локтях и взглянул на своего гостя, буквально раздев его взглядом. Это был Гоуст, не частый гость в его спальном месте, но и тот решил более мягко поинтересоваться его моральным состоянием. Видеть Свифта подавленным тоже самое, что и хорошо выпить. Для оруженосца это было не более, чем странно, поэтому интерес был выше. – можно? – еле слышимо спросил Призрак стоя в дверном проходе и глядя прямо на лежащего панка, чьи руки были расположены за головой. — входи, Гоусти. всегда рад видеть тебя. — проговорил обладатель голубой маски и принял сидячее положение, давая понять, что оруженосцу и вправду можно войти. Панк зашёл внутрь и сразу же почувствовал этот сигаретный запах. Комната Свифта была им пропитана; одежда, воздух, кровать, сам панк, но неприятный аромат никак не смущал парня. Пройдя глубже в комнату, он сел рядом, но держал определённую дистанцию в пол метра, так как не было тактильным от слова "совсем", но даже при таком раскладе разрешил самому себе сесть чуть ближе положенного. Призрак лишь молча смотрел на Свифта, одним лишь взглядом давая понять, что ему нужно поделиться какими-то внутренними переживаниями. Панк не мог даже рта открыть, чтобы начать, его сдавливало изнутри, ему было тяжело начать говорить, было видно, что он вот-вот и расплачется прямо сейчас, даже не понимая своего негодования. Его мысли, его сны, его взгляд на мир не давал ему жить спокойно в своей семье, где кто-то мог пустить пулю в лоб, кто-то оглушить, а кто-то переломать все кости, на тренировках особенно. Свифт любил свою семью, поэтому и не мог отвести свои небесно-голубые глаза от младшего брата, от его лица, от его губ, от всего, что было связано с ним. Он любил каждого, но по своему, это можно было понять по шуточкам и подъебам. Братья долго смотрели друг на друга, лишь изредка взгляд Призрака менялся, делался более хмурым и как будто полным ненависти, голубоглазый панк это хорошо видел, но старался держать себя в руках. Ещё чуть-чуть и он захлебнется в своём взбунтовавшимся океане души, никто и ничто его не спасёт. Гоуст всё смотрел, тонул в его очаровательных глаза цвета глубины самого океана и смог разглядеть там бурю, бурю эмоций, что таил в себе панк на протяжении этой недели. Он не мог выплеснуть всё, что накопилось, ему нужна была эмоциональная встряска, чем Призрак и будет занят в следующие пару минут. – ненавижу твои глаза, твоё лицо, всего тебя. ты мне противен, как брат. – этим он лишь пытался задеть его эго, его самолюбие, сейчас это сделать можно было на раз два, как раз то, что нужно было. Получалось не так хорошо, но панк на этом не останавливался. Встал и сделал шаг назад, продолжая смотреть в эти глаза. Глаза, которые постепенно заполнялись водой, которые теряли свой былой блеск, он терялся в этих синих водах. - что? нечего сказать мне? язык проглотил? когда нужно, он у тебя длиннее, чем надо. – панк стал чуть более разговорчивым, чем был ранее, но это необходимая мера для нужного результата. Единственное, что он мог сделать - это достать из кобуры пистолет и направить на него. Нажав на спусковой крючок, прозвучал выстрел. Меткость Призрака никогда не подводила, он попал в цель за головой Свифта, это дало ответную реакцию. Панк сидел неподвижно некоторое время, чувствуя, как по его щекам медленно стекают слезы, слезы страха за потерю своей жизни, хотя он до этого занимался селфхармом, ему ничего не мешало, а тут он вдруг испугался и даже заплакал. Гоуст тяжело вздохнул, сел рядом и положил руку ему на скулу, осторожно проводя по ней, он вытирал те самые солёные, как море, слезы. – ты уродлив, когда плачешь. – проговорил панк и после, не смотря на все свои запреты, обнял. Так осторожно и так крепко, как бы успокаивая, одновременно давая понять, что, какие бы большие палки в колёса жизнь не ставила, именно он всегда будет рядом. Тут Гоуст вспомнил одну фразу и тут же решил сказать её своего старшему брату, которого всё также продолжал обнимать. – вставай и беги, даже если больно. – эта фраза имела достаточно смыслов и над ней нужно было подумать, чего Свифт, конечно же делать не будет, однако понять смысл придётся. Как бы тяжело не было, как бы сильно не била тебя жизнь, ты просто обязан вновь и вновь вставать с колен и идти дальше. Всхлипы продолжались не долго, уже под конец Гоуст отстранился от старшего и всё также грозно, но с капелькой любви смотрел на него. Свифт поднял свои заплаканное лицо и смог выдавить из себя не только лёгкую улыбку, но и.. — поцелуешь меня? — спросил панк, серьёзно глядя на младшего, который был шокирован вопросом. Он нахмурился и выдал. – нет. и ты, Свифт, ахуел. Я всё понимаю, но этого делать не собираюсь. Голубоглазый залился смехом, ведь это был шуточный вопрос. Видимо, правильный всплеск эмоций хорошо помог, чем Гоуст был очень доволен, пусть этого и не было видно, но так оно и было. Он вышел за дверь и закрыл её резким рывком. — Гоусти, постой! — панк тут же выскочил за ним и сразу же встретился с его торсом лицом. Тот вздохнул и посмотрел на старшего, который вёл себя, как ребёнок. — пойдём обратно на кухню? Блинчики ещё должны были остаться. — ещё один вздох и Гоуст согласился пойти вместе с ним туда, дабы хоть как-то угомонить внутреннего ребёнка, да и наконец хотя бы раз угодить.