Верни меня домой

Я только там

Где звук дрожит у губ желанной пристани

И где глаза твои - стрижи, скользят по небу пристально

Часы на стене в кабинете заместителя заведующего отделением отбивают начало десятого. -Чего так долго-то? Должна же уже вернуться, - Костя трёт от перенапряжения виски. Сегодня утром Саша вновь пошла в клинику за результатами пятого ЭКО, на которые она возлагала огромные надежды. В личной жизни все устаканилось: Илюша полностью открылся и подпустил ее к себе максимально близко, проблемы со школой тоже были улажены. С Мариной они стали тесно общаться, возвращаясь в студенческую беззаботность и легкость. Они вновь появились друг у друга. Все складывалось идеально, ну не могло и в этот раз не получиться. Это просто было бы бесчеловечно. Так считала Покровская, настраивая себя и окружающих на благополучный и долгожданный исход. Костя несколько холоднее относился к этому, потому что не хотел вырисовывать что-либо заранее: новая должность приземлила его, сделав более рассудительным и менее мечтательным. Казалось, что в этом вопросе они с Сашей поменялись характерами абсолютно. Окутанная мечтаниями о ребёнке сероглазая растворилась в них, и поэтому оптимистично смотрела на ситуацию, чем, возможно, лишний раз навредила себе. -Черт бы их побрал, эти туфли, - мысленно ругалась Сашка, подходя к уже родному и знакомому до боли зданию. Неутешительные новости отрезвили ее с самого утра, комом упав на голову. Еле переставляя ноги от эмоционального перенапряжения, она добралась до института им. Склифосовского, браня себя за нерациональный выбор обуви. Ей ужасно хотелось закричать на всю улицу от отчаяния и досады. Однако оставалось лишь с поджатыми до крови губами и хладнокровным выражением лица шагать по улицам просыпающейся столицы. Перед Ниной ее выдали лишь потекшая тушь и ужасно бледные щёки, та осмотрительно не стала приставать с расспросами и буквально довела Покровскую до кабинета мужа, прикидывая в голове, что сегодня приемное работает без гинеколога. В таком состоянии выйти из дома невозможно, не то, что спасать чьи-то жизни. Брюнетку начинало колотить то ли от зарождающейся истерики, то ли от того, что та замёрзла пока шла сюда. Открылась дверь кабинета. Обернулся. Там она. Такая худенькая, сжавшаяся как котёнок, вот-вот разрыдающаяся. Саша делает шаг и буквально падает в объятия мужа. Все очевидно. Очередной провал. В этот раз фатальный для гинеколога. Слёзы градом льются из блеклых потухших глаз на Лазаревский белый халат, превращая ткань в районе плеча в месиво с оттенками теней и туши. Ее руки в крепком замке сцепляются, захватывая и не отпуская шею мужа. Она плачет так громко, что сердце разрывается. Последний раз он слышал такие звуки в детстве, когда их собака металась и скулила возле мертвого щенка. Костя отгоняет эти ассоциации прочь, путая пальцы в привычно кудрявых волосах супруги. Она с ногами забирается на диван и пытается с головой спрятаться под клетчатым пледом, как ребёнок. -Сашуля, посмотри на меня, пожалуйста, - голос чуть не срывается от волнения. -Я не хочу, - бурчат из-под пледа. -Давай ты домой поедешь, я постараюсь пораньше освободиться. Объясню ситуацию Павловой, - неуверенно твердит врач. -Кость, я дура. Полная дура. Опять придумала себе сказку. Я не хочу больше. Все, - срывает с головы одеяло и смотрит красными глазами прямо в душу. -Прекрати! - прижимает со всей силы к себе и зажмуривается, пытаясь забыть то, что только что услышал. -Нет, Кость, это все. Я больше не вынесу, - серьезно буквально по слогам выговаривает сероглазая. -Ладно. Давай поспим а? - переводит тему, - вот так, давай, моя девочка, ты отдохнёшь, - укладывает гудящую голову на подушку и накрывает тем дурацким пледом. Сам усаживается рядом и мягко поглаживает по бёдрам и подрагивающей спинке. Вымотанная женщина постепенно засыпает, так больше и не проронив ни слова. Нехватка врачей в отделении вытаскивает Константина из кабинета. По дороге в операционную, где он проведёт ближайшие часа 3, натыкается на Нарочинскую. -Марин, если будет минутка, можешь пожалуйста заглянуть ко мне в кабинет Сашку проверить. Она вроде пока спит, но не хочется оставлять ее одну сейчас, - от досады тупит взгляд. -А что случилось? - через мгновение она вспоминает что к чему, - поняла, конечно, вообще не вопрос. Не переживай, все будет хорошо, - похлопывает по плечу для придания уверенности, хотя самой очень неспокойно. Но Марина держит лицо, как всегда, впрочем. Законченный обход всех пациентов и спокойствие в приемном полностью позволяют Марине Владимировне отлучится к подруге. Как только она открывает белоснежную новую дверь кабинета, на неё устремляется пара безжизненных глаз, после чего они возвращаются в исходное положение и утыкаются в потолок. Она неподвижно лежит как оловянный солдатик, прижав руки к туловищу. -Санечка, ты чего расклеилась, а? Мы ещё повоюем, - командно начинает Марина. -Марин, я больше не хочу, - чуть не срывается брюнетка. -Не кипятись, дай себе отдохнуть. Ты же знаешь, пока не получится будешь убиваться, - хитро выгибает бровь, прекрасно знает, как это подействует на Покровскую. -Вот подруга! Я думала, меня тут пожалеют, сопли утрут, а ты, - усмехаясь, поворачивает голову Саша. -Ду-ро-чка! Конечно, я тебя поддержу, но и мозги тебе кто-то вправить должен. Костя этого не сделает, он слишком боится на тебя давить; приходится все брать в свои руки. -А если серьезно, то ничего у тебя не вышло. На шестое ЭКО я не решусь. Точка. Не надо меня переубеждать, пожалуйста, - сказала, как отрезала.

***

  Довольный Брагин вышел из смотровой, знатно полюбовавшись засунутым милой девочкой арахисом в нос. Теперь он был свободен и остро нуждался в обществе своей супруги. -Нино, Маринку не видела? -Посмотри у Лазарева в кабинете, - рылась в бумажках Дубровская, даже не поднимая головы на друга.   -А че она там забыла? -Я откуда знаю. Все, Михалыч, не мешай, видишь, тут завал полный. Кабинет Кости так и оставался погружён в кромешную тишину и напряжение. Саша, спрятав лицо в ладонях, сидела на диване и прокручивала в голове сегодняшнее утро в клинике. Не менее озадаченно поодаль сидела Марина, от неловкости водившая взглядом по всей комнате. В обычной для себя манере Брагин, не постучавшись, распахивает дверь и встречается с растерянным взглядом супруги. -А че случилось? Чего такие кислые, девчонки? - как всегда с задорной улыбкой Чеширского кота интересуется хирург. -Олег, нормально все. Давай потом, а, - пытается выпроводить его Марина. -У нас опять ЭКО не получилось, - выпаливает Саша, почти перебивая Нарочинскую, и опять опускает голову.   -Сань, прости. Тебе помощь нужна? Подумай хорошо, не торопись, - все штуки у Брагин отлетели на второй план. -Если нетрудно, можете просто посидеть со мной, пожалуйста? Я не могу одна сейчас. -О чем вопрос, конечно, - женщина обхватила холодные руки Покровской. Они сидели в этом кабинете, как в отдельном мирке тишины и спокойствия, разговаривали на отвлеченные темы и даже немного шутили. Идиллию пришлось нарушить из-за вызова Нарочинской в нейрохирургию, поэтому разделять одиночество сероглазой остался лишь Брагин. После того, как дверь за блондинкой захлопнулась, между ними повисла неловкая тишина, нарушать которую стало профессиональным навыком Олега Михайловича.

Там нет меня

Где сосны от янтарных слез утрет заботливый олень

-Саня, послушай меня. Я знаю, как Костик хочет детей, и ты это знаешь. Но. Прислушайся к себе. Возможно, ты подменяешь нежелание заводить детей страхом потерять Лазарева или какими-то другими боязнями. Подумай о том, чего хочешь именно ты, вне зависимости от ожиданий других. Если ты правда хочешь, то, как бы ужасно это не звучало, ты перетерпишь боль и пойдёшь напролом к цели. У тебя характер ого-го, - тепло и искренне смотрит в глаза мужчина. -Олег… я запуталась, я не понимаю, чего хочу, - всхлипывает Покровская. -Это абсолютно нормально. Дай себе слабину, невозможно быть вечно железной леди. Нужно просто немного времени, отпусти сейчас эту неудачу, как бы сложно не было. Просто отпусти. Поверь, я знаю, о чем говорю. Если будет ужасно трудно, ты знаешь к кому идти, так и Костик ни за что не оставит тебя в таком состоянии. -Спасибо, правда, - благородно серые глаза устремляются в самую душу.