Будни темного рыцаря

Утренняя заря осветила почерневшие стены храма, зияющие на фоне голубого неба таким же угольным провалом, как выгоревший остов поселения. Рыцарь и его верные отряды направляются к стенам рамарского города. Ворон уже принес вести, что западные врата будут атакованы Лерковиком Жестоким, под руководством которого находится три сотни оборотней и две сотни орков. — Повелитель, — Некромант на трещащей костями кляче выбивается из рядов и оказывается рядом с рыцарем. — Если Лерковик и правда атакует раньше, наша задача упростится в разы. И мы могли бы двинуться дальше, сохранив силы. Или даже увеличив. — Это неотвратимый исход. Города Рамара в этой стороне не так защищены, как прочие. Многие века они жили в мире со своими соседями, пока не утратили собственной короны. Наша задача остаётся прежней. По левую руку от рыцаря не было Плута, ни тогда, когда перелески оборачивались широкими полями, ни тогда, когда рушились истертые временем стены рамарского города. Он вместе с конем исчез из поселения еще под покровом ночи. Предместья полыхают в зареве магического огня, истлевают в пыль древние башни и бедные хижины. Но кроме защитников никого нет в этом месте. Жители успели уйти. Он идет меж руин совсем недавно прекрасного города. Обломки витиеватых фасадов устилают мощеные улицы. Сопротивление было отчаянным, быть может потому — думает рыцарь — что так у сбежавших есть шанс убраться от этих мест подальше, и даже погоня их не настигнет, если ее послать. Воздух звенит от силы света, с помощью которой почти полностью были уничтожены мертвецы некромантов. Но это не важно, ведь Марнкор поднимет павших защитников этого города, когда маги и оборотни разберутся с клириками, а храм перейдёт под власть Ярости Риашара или будет разрушен. Улица пуста — людей оттеснили в центр, к большим постройкам и храму, где в надежде отбиться и открыть второе дыхание, они погибнут в ловушке. Рыцарь остается позади, не спеша распыляться на разбой и пьянеть от запаха копоти и крови. С указаниями и координацией справляется командир черных всадников — Карс. Продвигаясь вперёд по выбранной дороге, он ощущает, как все более здесь утихает сражение, и ветер доносит лишь его отголоски. Истлевшие кости мертвецов, застанных в движении, белеют, точно поломанные остовы механизмов. Он не знает, почему в этом городе так много силы Света. Она путает взгляд и мешает ощущать приближение ее источников — верных слуг светлого бога. Точно самый ясный летний день сделали еще невыносимее для каждого темного создания. Но лишенный своих преимуществ, рыцарь лишь больше убеждается в том, что накануне говорил Ларвису. Сияющие стрелы с искрами вонзились под лапы пса, тот дернулся, но не испугался. Другие угасли в барьере, который рыцарь возвел взмахом руки. Выстрелы стали точнее, он видит стрелков — на крышах зданий, теснящих улицу. Что ж, они нашли друг друга. Между всполохами можно различить белые туники с желтыми вставками — слуги света из различных орденов могут пренебрегать униформой, как правило, оставляя только это белесое полотнище с разными гербами. Потому что на войне лучше та броня, что удобнее, а не та, что праведно выдана церковью. Интенсивность ударов становится мощнее, прижимая защитный купол, пока с крыши по правую руку не свалились стрелки. Каншодары действуют быстро и аккуратно. Но не останавливаясь, чтобы помочь, их занимает только один приказ — взять город. Этого времени хватило, чтобы под покровом щита обрушить на оставшихся слуг света неожиданный удар сверху. Град призванных черных клинков с невероятной силой ринулся вниз, ломая камень, этаж за этажом. Вздымается пыль, и щебень сыплется под ноги громадного пса. Рыцарь спускается на землю, касаясь загривка своего верного зверя. Под этим касанием шкура обрастает черными пластинами и взгляд наливается багряным сиянием. Не ожидая команды, пёс ринулся на нового противника — высокого воина в звериных шкурах. В этой схватке рыцарь не одинок. Уцелевшие выжидают, перестраиваются. Их осталось трое. Широкая улица ограничивает всех участников боя, но услышав женский окрик, светлые ожили. Они направили свои силы на защитный круг, чтобы ни одна темная тварь не смогла помочь своему господину. Действие небольшого щита закончилось. Темный рыцарь удобнее перехватил клинок. Окруженный светом, он все же не скован им, двигаясь на светлых, пока воин отвлечен псом. С орденскими всегда больше мороки — они устойчивы к воздействию темной силы, на них трудно наслать болезнь или проклятие. Любой удар слабеет. Вот только отступать им некуда, под ногами мешаются камни, за спинами груды обломков. От меча не спрятаться. Не ударить в ответ, когда все внимание направлено на создание барьера. Удар был отражен внезапно, сталь ударила о сталь, и сила, приложенная рыцарем, ушла в землю по чужому клинку. По наплечнику, рядом с шеей, мазнуло острие, оставив царапину. Сделав перекат, рыцарь принял стойку. Перед ним оказалось двое: второй, вероятно, маг, способствовавший столь быстрому появлению мечника. Помимо них в круг света явилось еще двое. Это можно было заметить по характерным вспышкам на границе купола. Сражение вспыхнуло с новой силой. Мечника поддерживает маг и целитель. Светлые творят свой ритуал — и недооценивать его влияние нельзя. На каждую атаку рыцаря у мага находится мощный блок, тьма въедается в пламя и заклинания, но исчезает в равном ответе. Там, где рыцарь оказывается ловчее, мечника спасает целитель. Воздух плавится внутри круга, дрожит, точно в знойный день. Но никто не собирается отступать. Далеко не сразу, но темный рыцарь заметил, как круг становится всё шире. Медленно, неотвратимо. Это не только ловушка для него, но и для его войска. Если он падет, никто не остановит круг извне. Город будет оцеплен. А что будет с теми, кто попадет под его влияние? Опыт рыцарю подсказывает, что купол простоит ровно столько, сколько потребуется перебросить сюда более мощные вражьи войска. Короткий звериный вскрик заставил рыцаря отвлечься. Звероподобный воин метнул пса в стену, и убедившись, что уставший противник не собирается снова вставать у него на пути, двинулся к темному рыцарю. Глаза в прорезях шлема темнеют азартом битвы, а крупные кулаки сжимают рукоять тяжёлой секиры. Мощный толчок магической силы отбросил рыцаря назад. Заклинание обратилось тяжёлыми цепями, не дающими двинуться с места. Металл вгрызается в камень мощеной дороги. Мечник наступает. Взгляд его серых глаз пылает праведным гневом. Но чем ближе он подходит, тем тяжелее для человека бороться с силой рыцаря, которую вот-вот можно будет потрогать руками. Мечник шагает тяжело, секунды длятся целую вечность. Поставленный на колени, рыцарь не собирается склонять голову перед своей смертью. Он обращает все свои усилия на то, чтобы сломить дух человека, возомнившего себя героем. Безоружный, он остается опасным врагом. У целителя должен быть предел. Должен быть. Синий взгляд смотрит в суровое лицо, но не встречает ответного взгляда. Да, сейчас в эту бездну никто не рискнет взглянуть, даже дерзнувший взять на себя роль его палача. Цена будет велика — безумие. И все же не обязательно смотреть, чтобы удачно опустить на голову опасный клинок. Это было внезапно. Он ощутил, как дрогнуло сопротивление цепей. Мечник тоже это заметил. И поспешил исполнить задуманное. — Альна! — раздался крик мага, проясняя, в чем причина заминки. Занесённый клинок замер. Цепи не смогли сдержать движения — кулак в латной перчатке вписался в лицо подоспевшего со спины второго воина. Клинок мазнул по железу. оставляя глубокую борозду. Двое покатились по земле, в искрах исчезающих цепей. Звероподобный великан прерываясь только на вдох, издает воинственный рев, мечет свои кулаки как молоты, рыцарь уворачивается и блокирует атаки. Короткий нож сбавил пыл варвара, войдя меж кусками брони и позволяя рыцарю вырваться из нечеловеческой хватки. Дрогнул круг. Участники битвы обратили внимание на светлых. В этот момент Плут перерезал горло уже второму слуге Света. Третий не прекращает читать текст, но уже стараясь отдалиться от своей участи. Ему тяжело, лицо искажает маска невероятной муки, но купол продолжает стоять. — Ты! — взревел маг. — Мы поверили тебе! — А я вам — нет, — ответил убийца. И была в его словах злая, но только ему понятная правда. Магу хочется размазать мерзавца, но разум оказывается сильнее. Сделав пасс рукой, он притянул к себе уцелевшего светлого, и с той же быстротой забросил в открывшийся портал. Следом были отправлены мечник и воин. Маг еще держит наготове заклятие, оглядывается на неподвижно лежащую целительницу. Он, вероятно, оказался слишком далеко от нее, чтобы суметь захватить с собой тем же приёмом. Маленькая тонкая фигурка кажется бездыханной. Быть может, маг не верит, что Альну постигла судьба иная, нежели орденских. И он тоже шагнул в портал. Круг света тускнеет. Рыцарь подобрал свой меч, вложил в ножны, с досадой о том, что позволил руке разжаться. На земле остался клинок мечника. Отличный полуторник — узорная рукоять хранит историю своего происхождения. Простой сталью едва ли можно стоять против оружия рыцаря так упорно. Да и оставить пару засечек на броне. Вероятно, выкован меч был к западу отсюда, в горящих землях, а зачарован уже в иных местах. Его подобрал убийца. — Теперь мне известно, как они успели вывести людей, — нарушил молчание рыцарь, обратившись к Плуту. В голосе нет укора, черная морда безмятежна. Только броня неровно блестит там, где удары варвара были особенно сильны и точны. Множественны. — Это разочарование? — убийца озвучил самый безопасный вариант из тех, что опасается услышать от рыцаря. Он знает, что темному богу нужны жертвы, и что захват города должен был ужаснуть. Но слова рыцаря в тот вечер — стал бы он говорить их, если бы не хотел получить от него, Плута, нечто подобное? — Нет. Нисколько. Рыцарь направился к своему псу. Чешуи на нем уже нет, он лежит на обломках, пыльный и усталый. Грудь тяжело вздымается, но чем ближе рыцарь, тем увереннее бьет мощный хвост по обломкам стены, вздымая облака пыли. Взгляд говорит рыцарю о том, что состояние его питомца куда лучше, чем тот демонстрирует. Вероятно, зверь пришел в себя, когда все уже закончилось. — Вставай, мой верный друг. Горячий лоб ластится к ладони в перчатке. Исчезают раны и возвращаются силы. — Целитель, — Плут прервал это единение. — Она жива. Я решил, что убить всегда успеем. — Это верно, — рыцарь треплет пса за ушами. — Возьми ее на себя. К слову, клинок тебе за тем же, зачем и целитель? — Да. Они направились к девушке. Круг практически исчез, и темные маги спешат к ним, чтобы прийти на помощь своему повелителю. Плут продолжил: — Я думаю, клинок сможет много рассказать о своём хозяине. Как она о своих товарищах. — И те светлые… — Из ордена Белого Ока. Целительница оказалась эльфийкой из рода сияющего древа — люманаэдра. Рыцарь понял это по золотым волосам и специфичной одежде. Примечательные наручи украшены особой вязью тонких прожилок металла. Не удивительно, что она смогла дать простому мечнику такое прикрытие. — Разве они еще остались? — Вероятно, сбежавший является последним, — пожал плечами Плут. Сразу после он понял — это очень плохо. Ничего светлые не умеют делать так хорошо, как страдальцев обращать в воодушевляющие символы. Пусть за белооким и не пойдут сотни, но его успехи и тем более смерть, воодушевит десятки подобных героев. Едва Плут стал поднимать девушку, все не приходящую в сознание, как внимание привлек стук копыт. Он узнал мага. И узнал своего коня. Девушка ловко остановилась, спешилась и низко поклонилась темному рыцарю. Запыхавшаяся, и даже румяная. Ее глаза в обрамлении черной краски сверкают особенно возбужденно после битвы. — Мой повелитель, — выдохнула она, и обратилась к Плуту. — Я вот. Конь. Я его нашла. И никому не дала. А это кто? Мы не могли прорвать этот круг. Такой он был невероятный! Взгляд метнулся на эльфийку, тут же оценивая беспамятную по всем возможным параметрам. Пальцы сжались на поводьях. — Мой куш, — улыбнулся Плут. Он не думал пересечься с магом снова. И не думал оправдываться перед кем-либо. Маг поджала губы, но смолчала. Рыцаря рядом уже не было. Закинув побежденную эльфийку на коня, Плут остался пешим. Непрошеная помощница объяснила, где будут располагаться воины и командование. Он отправился в указанном направлении, отвязавшись от навязчивого внимания мага. И странный взгляд бросая на свою спящую пленницу, осторожно придерживая от падения. Так пал рамарский город.