Будни темного рыцаря

Кафар рухнул в плотные синие тучи, прижатые к черному горизонту. Небо залито кровавым багрянцем, и блеклое сияние уже не греет, только подсвечивает металл и кожу. Ветер еще доносит мягкие обрывки тепла с земли. Забирается под ворот, треплет волосы. Плут прикрывает глаза, упираясь локтями в широкий парапет. В ногах стоит пустой кувшин. Вино растекается жаром, растворяет мысли. И кажется, что в голове пусто, как в этом угасающем небе. С зеленых полей слышится запах весенних цветов. Он угадывает желтоцвет — душный и сладкий, предвещающий летние дни. Вбирает эту сладость полной грудью и хочет нырнуть в нее с головой, упасть спиной в мягкие травы. Черный камень слабо блестит в багряном зареве. Над безжизненной землей поднимаются ширококрылые птицы, без клекота и свиста, словно призраки. Быть может, это они и есть — призраки прошлых битв. Яркий красный луч прорезался в теле облаков и угас. — Их нужно убить, — тихо сказал рыцарь. — Сначала белооких? — Ларвис положил голову на руки. Он мельком представил свой долгий путь: сначала истоки создания клинка, потом белоокие, и если повезет, сразу после этого он передаст друзьям Альны привет. — Да, — взгляд рыцаря скользнул по спине эльфа, прямой, чуть прогнувшейся. Ларвис всегда ходит по замку в снаряжении. Всегда готовый к бою. Только черные волосы сейчас распущены, и край ленты торчит из кармашка на поясе. Броня у Плута легкая, чтобы не терять подвижность и скорость. Рыцарь невольно, из-за воинской привычки, находит уязвимые места, прикидывает, как можно бы было до них добраться. Учитывая манеру боя эльфа, решает, что самым уязвимым будет бедро — если достать, это значительно уменьшит прыти. Мысль возвращается к ламарскому городу. — Этот маг сильный. Не ровня Верноне, но с ним стоит считаться. — Мне это безразлично. Сначала убью одних, потом других. И если будет Ваша воля, принесу их головы. — Не обязательно целить заклятьем во врага, чтобы нанести урон, — предосторожно ответил он, помня про козырь в рукаве убийцы. — Когда он это поймет, для него будет слишком поздно, — в голосе мелькнул холод, будто этот момент уже настал. Ларвис представил, как засаживает клинок по самую рукоять, ощущая сопротивление плоти и влажный вздох умирающего, который вот-вот начнет давиться собственной кровью. Он приподнялся, чувствуя, что оставаться в покое уже не нравится. — А если я найду того, кто способствовал созданию меча, что с ним делать? — Ничего. Думаю, того, кто это устроил, парой клинков не взять. — взгляд рыцаря упал на ножны Ларвиса, поднялся чуть выше, на пояс. — Мне не нравится то, что сказали тебе маги об этом мече. Их отказ его касаться — тем более. Быть может, обратишься к Валак за напарниками? Ларвис поморщился, чуть отстраняясь от парапета. Серьезный тон разговора исчез, едва появившись. — Чем они тебе не угодили? — темные брови рыцаря приподнялись в искреннем удивлении. — Не подумайте ничего, они хороши, — протянул Ларвис, припоминая пару тяжелых боев с вампирами. — Но подобное задание все же не про них. Они скорее волки, — и оба собеседника представили сильного, но не самого ловкого зверя, точно понимая друг друга. — Идеальны в стае загонять кого-нибудь, когда все уже известно. Для зачистки. Держать порядок на захваченной земле, потому что сами чтят свои касты. Но разведчики? Средние. Ассасины? Им есть чему поучиться. Их выручает ночной образ жизни, да и обычный человек, как правило, слабее. А портит то, что первым делом они спрашивают имя твоего рода. — А кто ты? Ларвис отвел взгляд от горизонта, посмотрел на паладина и широко улыбнулся, обнажив хищные клыки: — Охотник. Белесые глаза эльфа сверкнули алым отсветом заката. Этот вопрос и столь удачный ответ доставили ему неимоверное удовольствие. В груди распирает от красоты момента. — Но кто же тогда тебе нравится? — Эльфы, — хмыкнул Плут, пожав плечами. — Кажется, и те далеко не все, — поддел его рыцарь. — Ну-у, — протянул эльф, качнувшись на пятках и держась за парапет, взгляд мазнул по лицу рыцаря, белым волосам, забранным в хвост. — Кьёльды внушают уважение. Бравые ребята. Знаете, видел их в бою. Впечатляет. Не хотел бы оказаться на их пути. Что до белок, так, в семье не без урода, в саду не без гнилого яблока, а в лесу не без трухлявого дерева. Плут усиленно изучает горизонт, не готовый видеть реакцию. Рыцарь же искренне рассмеялся, похлопав Плута по плечам. Ларвис почувствовал, как напряглись мышцы на спине. Остро ощутилась нехватка вина, чтобы наступившая ясность прошла, а клокочущее чувство в животе исчезло. Нужно двинуться с места, чтобы в полной мере ощутить твердость каменных плит под ногами, стряхнуть эту странную взвинченность. — Спасибо. Приятно слышать такие слова от бравого охотника, — сквозь смех сказал рыцарь. Ларвис резво развернулся и поклонился, убрав одну руку за спину, другую приложив к груди. Обнаженный меч сверкнул на поясе. Рыцарь посмотрел на клинок, который перехвачен кожаной петлей только у самой гарды за пяту. — Этому клинку нужны хорошие ножны. Не стоит его никому видеть вне замка. К тому же, думаю, носить так не очень удобно. — Да, я уже пробовал завернуть его в чехол от двуручника, чтобы закинуть за спину. Одолжил у одного мечника и обещал вернуть. Он порвался. Пришлось возмещать ущерб. С другой стороны, на поясе грозное оружие под рукой. При определенных условиях. — Умеешь обращаться? — рыцарю любопытно, он намеренно допустил в голосе сомнение. Ему доводилось видеть эльфа с коротким прямым мечом, наподобие каролинга, даже с луком и копьем. И ему хочется посмотреть на убийцу с этим бастардом. Ларвис решил, что такой провокационный вопрос требует практического доказательства. Демонстрировать свои умения перед виртуозным мечником все равно, что петь перед скрипачом. Получить снисходительную усмешку совсем не хочется. Зато очень хочется блеснуть. — Я прожил достаточно, чтобы суметь попробовать многое, — он не раздумывая запрыгнул на перила, придерживая меч. Ловкий и изящный в своих движениях, словно большая кошка. Рыцарь отступил на несколько шагов. Плут выхватил клинок. Небо за ним темнеет, вспыхивают первые звезды. Полуторник то полностью сливается с темнотой, то вспыхивает отблесками стали. — Надо лишь вспомнить, приноровиться. И он пару раз взмахнул, наискось разрезая воздух, пробуя вес. Лезвие описало круг над пропастью. Шаг, второй. Убийца закружился в танце с невидимым противником так уверенно, словно бы под ногами не камень шириной в три ладони, а целое поле, и в крови нет ни капли вина. Взмах выглядит легким, но рыцарь знает, что подобный удар будет сильным и смертельным. Нет ни одного движения, которое бы было случайным. Ларвис отступает, защищается и переходит в атаку, притесняет невидимого противника к краю, рубит сверху вниз, уворачивается, подгибая колени. И — наносит решающий удар снизу, пальцы другой руки провернули клинок за пяту. Рыцарь вспомнил доспех мечника из Ламара, его примерный рост. Ларвис выпрямился, словно натянутая тетива. Смотрит за край балкона, туда где пропасть скрывается в густеющем тумане. Плечи легко поднимаются от ровного дыхания — он не устал, даже толком не размялся. Короткое представление закончилось, эльф повернулся к своему единственному зрителю. Рыцарь видит, как глаза убийцы блестят азартом, а сам эльф явно доволен результатом. Это и правда было хорошо, но ты всегда хорош, когда знаешь, где придуманный враг нанесет удар, чтобы показать лучшие стороны твоих навыков. Клинок в привычном для убийцы жесте сверкнул вниз. Но слишком длинное лезвие рубануло по черному камню, высекло красные искры. Эльф от неожиданности напрягся, чтобы не потерять равновесие. Взгляды устремились на место удара. Ровный угол оказался сколот. Рыцарь переменился в лице. Плут тихо спрыгнул, словно виноватый кот. — Виноват, не рассчитал, — он потянулся к сколу, но паладин поспешно его опередил, не давая этого сделать. — Дело не в этом, — он осторожно коснулся края скола, вспыхнула еще одна искра, кольнула палец, он ощупал бугристую выбоину. Небольшая, но все же она есть. — На камне не должно было остаться и царапины от такого удара. Ты даже не старался. Плут посмотрел на клинок в своей руке. Стало немного дурно. Холодный ветер треплет волосы, поднимает тревогу, словно распаляет пожар. От полуторника захотелось избавиться. Он пихнул его в петлю и достал ленту из кармана, собирая волосы в хвост. Ларвис вспомнил рассказ о магический природе этой крепости, вспомнил схватку Райнкора с рыцарем и отметины на броне. — Но Ваш меч… — Не пострадал. И сейчас меня это очень радует. Потому что в таком случае с огромной вероятностью можно исключить божественное происхождение клинка. — Утром я отправляюсь в библиотеку, как Вы предлагал, — он не нашел лучшего решения, чем вспомнить их разговор за столом. Страшная потребность в деятельности не может быть реализована сию минуту. — И в кузню. Меч нужно спрятать. Наступило молчание. Чувствуя то, какое оно неприятное, Ларвис попытался от него избавиться. — А камень можно будет как-то починить? Озвученный вопрос кажется довольно наивным. — На это ответит Вернона. Должен сказать, это было полезным открытием. — В таком случае, мне пора идти? Рыцарь согласился. — Доброй ночи, хозяин. Эльф уже бесшумно повернул к комнате, чтобы уйти, когда мечник его окликнул. — Ларвис. Если в дороге ты найдешь соратников, не говори им о Ламмах. Плут остановился, немного озадаченный. Это было внезапно. Он ни то что не собирался о таком рассказывать, но и не помышлял, что найдет кого-нибудь в пути. Да и зачем? Куда? С какой целью можно рассказать о подобном? — Почему? В темноте сияют голубые глаза рыцаря, и Ларвис смутно ощущает, что ответ должен быть ему известен. Очевидный, такой, какой озвучивать и не стоит. — Я не ее воин.