Будни темного рыцаря

— Просто, чтобы ты не считала меня таким же «мертвым», как Иерхолда, сегодня здесь никто не умрет. Ларвис оказывается предельно близко, и тихо сказанные слова, пронизанные каким-то особым холодом и горечью, смешали всё сказанное ранее в блеклую пыль. Аврора прикрывает живот, все еще помня про его ладонь рядом с клинком, но делает это едва осознанно. В следующий миг эльф срывает кулон и выпрыгивает в окно. Под ним с шумом трещат нежные кусты цветов. Аврора вскрикнула от неожиданности и рванула к окну, но уже никого не увидела. Исчез, будто никогда и не было. Лишь на подоконнике белеют обрывки белесых лепестков. Она еще несколько секунд пыталась осознать то, что с ней случилось. Слишком безумное, чтобы быть реальностью, а не страшным сном. — Вал, — едва слышно сорвалось с ее губ, как бывает, когда после пробуждения одно только имя уже спасает от кошмарных видений. — Вал, — зовёт она громче, вырываясь из оцепенения. Она спешит к двери с одной только мыслью — у них нет времени. Потому что предстоит обогнать саму смерть. — Валлем! От ветра свистит в ушах, а ноги едва касаются земли, он бежит так, словно в спину дышит дикая стая и вот-вот ухватится за край одежды. Ларвис может держать такой темп долго, даже получая особое удовольствие от того, насколько легко это дается. Меняется пейзаж. Неподвижны только звезды и острый Серп, который заботливо проливает бледное сияние под ноги эльфу полуночи. Вдох — выдох, свежий воздух сладкий и легкий. От него горячую кожу обжигает прохладой. В кулаке все еще крепко сжат кулон. А в груди все колотится и хочется смеяться невесть почему. «Просто, чтобы не считала таким же мертвым» — вспомнил он свои слова, все ещё находя очень красивыми и сильными. Сказаны они не без доли истины. И не без желания уязвить честолюбие воина света. По большей же части дикарь жив только благодаря Валлему. Против двоих избранных Плуту там делать нечего. Мечник не станет играть в благородство и обиженные чувства, а заодно не даст и Авроре. Ларвис представил, в каком бешенстве будет его бывший друг от последних новостей. Усмехнулся, а после захотел убраться отсюда еще сильнее. Впереди темнеет перелесок, сквозь заросли которого пробивается пламя костра. От этого едва не сбивается дыхание. Мелькнуло колючее подозрение о засаде, но логичных подтверждений этому Плут не находит. Когда он добирается до пламени, то еще не растеряв скорость, зло пинает угольки, которые искрами вздымаются в воздух. — Сдурел?! Этот огонь видно на всю округу! Я тебе плачу не за это! Мальчишка, прикорнувший у ствола дерева, сразу встрепенулся. Он поднялся, кутаясь в шерстяную накидку. — Простите, господин, я слышал волков. Лошадь испугалась. Ларвис подостыл, но все еще с раздражением отвязал лошадь и пихнул мальчишке заранее отложенные деньги. Тот сразу открыл мешочек, но толком ничего не разглядел. Костер разгромлен. Впрочем, это лучшее, что могло случиться. Мальчишка мог и вовсе не дождаться его, а продать лошадь и сбежать. — Если тебя найдут и спросят, куда я уехал, что ты скажешь? — уже совсем другим тоном спросил эльф, перепроверяя подсумки на седле. — Я не знаю, о чем идет речь. — А если заплатят? — На север. — Отлично, — Ларвис кинул ему еще увесистую монетку, и цепкие пальцы ловко ее поймали даже в такой темноте. Разглядев, что она золотая, мальчик просиял. — Может, вам нужен оруженосец, господин эльф? Я лёгкий. Помещусь на одном седле с вами. — Лучше пойди в подмастерья. В твоих руках отличный шанс, — бросил Ларвис и пришпорил коня, поворачивая на запад. Мальчишка ещё глянул ему вслед, отмечая, как ловко держится незнакомец в седле, а после перевел взгляд на мешочек, сверкающий металлом. Золотую монетку он спрятал отдельно. — На север, — тихо прошептал мальчишка сам себе и улыбнулся, прижав к груди тяжёлый кошель.