last first kiss

— И мы просто поцелуемся? — Сынмин неуверенно мнет подол рубашки, который от его рук обретает углы. — Я думаю…да? — Хенджин сидит напротив, между ними едва уловимые сантиметры расстояния. — Это ведь ничего, правда? Сынмин гулко сглатывает и несколько раз кивает головой. Первый для Хенджина. Второй для себя. Третий и четвертый для уверенности и надежды на то, что мозг отобьется о стенки черепа, и ему не придется делать то, что они задумали. — Если ты вдруг не хочешь, то мы можем этого не делать, — Хенджин берет на себя роль старшего, в очередной раз подтверждая между ними разницу в несколько месяцев. Сынмин на секунду задумывается, как будто правда может отказаться от затеянного, но он не любит давать заднюю, когда больше половины пути пройдено. В этом нет ничего страшного или криминального, в этом в целом ничего такого нет. Он просто должен поцеловать своего друга. — Между нами ведь ничего не поменяется? — кажется в тысячный раз за сегодня спрашивает Сынмин, в его глазах столько надежды, что Хенджин не имеет права его ее лишать. — Между нами ничего не поменяется. Не переживай, ладно? — в голосе Хенджина столько уверенности, что Сынмин не смеет даже крошечную капельку думать о том, что тот может лгать. Сынмин Хенджину доверяет. Как может быть иначе, когда они столько лет дружат и терпят друг друга. Именно поэтому перед Сынмином сейчас сидит он, а не кто-то другой, потому что с другим он бы так не смог. Ему очень страшно, его руки как будто окунули в чашу с холодной водой, потому что они безумно холодные и от волнения вспотевшие. Сынмин не понимает почему в груди такая тревога, которой, как, казалось бы, не должно быть. Это всего лишь Хенджин. Тянуть время нет смысла, и они оба это понимают, но не знают, как без неловкости начать это делать. Целоваться. Имеет ли право Сынмин положить руки на чужие плечи, чтобы иметь хоть какую-то опору в этом сложном деле. Должен ли Сынмин закрывать глаза, или он может без проблем смотреть на то, какое выражение лица будет у Хенджина в этот момент. Что Сынмин должен делать? Он не знает, как правильно себя вести и это порождает внутри больше волнений, чем было до этого. Сынмин раньше не целовался, вообще ни разу, никогда и ни с кем. — Я не знаю, что нужно говорить в такой момент, но мы можем? — Сынмин говорит так тихо и неуверенно, что не знай его Хенджин, он бы взял и бросил эту затею. Сынмин следит за эмоциями на чужом лице, ловит каждое изменение, только оно не следует. Хенджин кажется до ужаса спокойным и непробиваемым, как будто то положение, в котором они сейчас находятся, его совершенно не смущает. Как будто для него целоваться с друзьями — ежедневное занятие, которое он не прочь повторять от скуки. Сынмин ждет, пока Хенджин ответит, скажет что-то, что бы успокоило и приободрило, но он молчит, проходит по нему ленивым взглядом, как будто думает о чем-то. Сынмин только хотел открыть рот для того, чтобы последний раз уточнить о том, не передумал ли старший, вдруг ему не хочется или вообще противно. Хотя перед этим Сынмин точно уточнял не возникнет ли между ними каких-то недопониманий, проблем или недомолвок. И лучше бы Хенджин уже побыстрее сказал в чем дело, чем лишний раз нервировал и без того нервного Сынмина. Сынмин забывает, как дышать, когда на его щеки неожиданно опускаются чужие теплые руки и к его лицу приближается другое. Что он там хотел? Положить руки на плечи? Какие руки? Те, что его или не его? Потому что прямо сейчас Сынмин никаких рук не чувствует. А глаза? Он упорно держал их открытыми ровно до того момента, пока Хенджин не закрыл свои. Ему казалось неправильным наблюдать за тем, как бы выглядело лицо Хенджина. Или может быть, Сынмин считал, что это будет уже слишком интимно? Может быть, будь на месте Хенджина кто-то другой, кто-то, кого он мог бы смело назвать своей возлюбленной или возлюбленным, он бы без зазрения совести подсмотрел. Но Хенджин его друг, который вызвался ему помочь. И если бы не глупые сомнения, которые посетили его голову, Сынмин бы никогда до этого не дошел. Все начиналось банально просто, иначе этого всего бы не было. Сынмин смотрел очередной сериал, который ему посоветовал Хенджин. И все было бы как обычно, но кое-что зацепило его, точнее кое-кто, и это посеяло зерно не только сомнений, но и размышлений. Вид целующихся и обнимающихся парней отчего-то притягивал взгляд. Конечно, Сынмин не морщился тогда, когда это делали парень и девушка, но и с таким интересом на это не смотрел. Он всегда думал о том, что у него будет девушка, что он будет за ней ухаживать, приглашать ее на свидания, когда нужно защищать и всегда заботиться. Сынмину это казалось обыденным и тем, что должно быть у него. И то, что он увидел в сериале на секунду пошатнуло его убеждения. После того дня ему на глаза все чаще попадались такие пары в тиктоке, в книге или фанфике, который он открыл от чистого любопытства и его затянуло. Раньше то, на что он не акцентировал внимание, сейчас забирает его все. И Сынмин не сказал бы, что его это пугало, просто не ожидал он такого. Любовь бывает разной, Сынмин это знал, понимал и принимал. И возможно, принимал он это не так, как ему бы следовало. Ведь если он смотрит на парней дольше десяти секунд и считает их красивыми, это ведь еще ничего не значит. Но почему-то на волне всего этого хотелось думать о том, что это все-таки что-то да значит. Ища в интернете статьи по типу «как распознать в себе гея?», Сынмин не знал, чего ждать. Подборку фактов, на которые он бы согласно покивал и забыл? Или быть может топ признаков, которые не стоит игнорировать. Тогда открыл бы Сынмин эту статью, если бы игнорировал их? То, что он прочитал не особо удовлетворило его интерес, но и не побудило идти рыть информацию дальше. Сынмин решил плыть по течению и по обстоятельствам, которые через секунду уже могут поменяться. Следующее, на что он решился и пошел — анализ тех, в кого он был влюблен. Составить примерный список оказалось не так сложно, но и результата он бы никакого не дал. Три имени и все женские. И хорошо, это уже точно говорит о том, что он не гей, но он ведь может быть бисексуалом. И чем глубже Сынмин погружался в эту тему, тем больше думал о том, что вдруг он себя накручивает? Почему он так неожиданно начал думать о том, что его привлекают парни? Откуда это вообще пошло? Сериал стал пинком, но он не был отправной точкой. Так что же действительно могло породить сомнения в голове Сынмина, что он так зацепился за это. Сынмин мог бы долго себя мучить тем, откуда пошло начало, но ему не пришлось этого делать, потому что случилось оно. В их школу перевелся новый парень, чье имя за первые два часа нахождения внутри здания, разлетелось также быстро, как разлетаются карманные деньги. Сынмин наблюдал за ним издалека, потому что тот был младше и у них не было даже общих кружков, чтобы пересечься и познакомиться, а лезть первому и просто так не особо хотелось. Это продолжалось несколько недель — бессмысленные взгляды, как Сынмину казалось, полные влюбленных сердец. И может это нельзя назвать стопроцентной влюбленностью, но симпатией — да. В любом случае, Сынмину этого казалось недостаточно. Тогда он уже решил не молчать и рассказать все тому, кому больше всего доверяет. Признаваться своему лучшему другу в своих наблюдениях за собой довольно сложно. И Сынмин знает, что будь Хенджин против однополых отношений, он бы никогда не смотрел сериалы, где такие есть и точно бы никому их не советовал. Рассказав все Хенджину, Сынмин знал, что получил бы от него столько советов и предложений решить этот вопрос так, чтобы не навредить себе. Хенджин действительно предложил. Первые десять секунд Сынмину казалось, что Хенджин вовсе ничего не сказал, последующие десять секунд вовсе оглушили и оставили в ушах лишь «Давай поцелуемся и ты поймешь». С каждой последующей гробового молчания, которое пропитывалось неловкостью, Сынмин не мог сложить мысли вместе, потому что выходила какая-то ерунда. То есть, он рассказал Хенджину о своих переживаниях, а тот предложил поцеловаться, потому так проще решить проблему? Сынмин трудности не любит, поэтому прервав эту неловкую тишину, он согласился. А почему бы в принципе и нет? Это ведь поцелуй. Только на тот момент Сынмин не задумался о том, как в принципе он поможет решить проблему. Видимо зря. Когда чужие губы опускаются на его, Сынмин ни о чем не думает. Вообще. Если бы он знал, что таким незамысловатым действием сможет ощутить себя так хорошо, словно окунулся с головой облака, то он бы… Что бы Сынмин сделал? Ничего. Губы Хенджина мягкие и пухлые, такие не у каждой девушки будут, не то, что парня. Сынмин не раз видел, с каким восторгом люди делились впечатлениями о поцелуе с людьми, которые обладают великим даром природы, но никогда не зацикливался на этом. Но прямо сейчас он тоже в числе этих счастливчиков. Целуясь с Хенджином, он хотел прояснить один момент. Действительно ли поцелуи с парнями вызывают у него такие эмоции? Действительно ли он может плавиться от прикосновения губ и рук парня? Может ли он быть тем, кем не должен по мнению общества, если это то, чего он действительно желает? Сынмин знает, что им нужно остановиться. Что этот поцелуй оказался бессмысленным, потому что он целовал не того, кого должен был. Конечно, ему понравилось это делать с Хенджином. У него за спиной есть опыт отношений с девушками, который подарил ему такие навыки, он умеет даже одним прикосновением губ сделать хорошо. Но Сынмину все же стоило целоваться с тем, по кому сердце будет лихорадочно сходить с ума. Только почему от поцелуя с Хенджином внутри как будто все местами поменялось. — Ну что, ты понял что-то? — глаза Хенджина странно блестят, когда он языком облизывает губы. Сынмин неоднозначно жмет плечами . Что он понял? Хенджин целуется хорошо и повезет тем, кто окажется следующим на месте Сынмина. Оказанная помощь в виде поцелуя, который должен был все разъяснить и дать понять, на самом деле оказалась не то чтобы бессмысленной, но да, именно такой. Наверное, Сынмину все же стоило дождаться того дня, когда его голову заняли очередные мысли об очередной влюбленности, тогда может быть он бы осмелел, смог бы сделать все, чтобы узнать того человека, с ним сблизиться и после поцеловаться. Это, наверное, действительно привело бы хоть к какому-то результату, потому что прямо сейчас Сынмин не мог дать твердый ответ по поводу того, кто он такой. Ведь это был дружеский поцелуй, в котором не было никаких чувств, в нем не было эмоций и даже какой-то искры. Он просто был для того, чтобы просто быть. — Понял, — лжет и улыбается, не хочется расстраивать Хенджина и нагружать его очередными мыслями о том, что целоваться им все же не стоило. Они друзья, между которыми не должно было возникать неловкости в виде этого глупого и бессмысленного поцелуя. Хенджин облегченно выдыхает и вместе с этим как будто уходит какое-то напряжение, которое повисло после того, как они перестали целоваться. Он неловко зачесывает волосы назад, обнажая лоб, который до сих пор кажется нахмуренным. Сынмин правильно поступил, что скрыл от Хенджина тот факт, что он ничего не понял. — Посмотрим что-нибудь? — Хенджин встает с пола и потягивается, желая, как можно быстрее размять конечности после длительного сидения на полу. — Я могу сбегать в магазин за попкорном или чипсами. Будешь? Сынмин улыбается и головой кивает. Кажется, у них действительно все хорошо. Этот поцелуй и правда ничего не перевернул между ними. Они все еще лучшие друзья, которые сейчас завалятся смотреть очередной глупый фильм и будут друг другу мешать, хрустя чипсами. Хенджин не солгал, когда обещал о том, что между ними даже тень неловкости не упадет. Только почему, когда, оставшись совсем один, Сынмин терзал себя мыслями о том, что целоваться с Хенджином было подозрительно хорошо. Что тех непонятных чувств внутри, как будто оказался на жутком аттракционе, где еще резко вверх, а потом вниз, не должно быть. Только Сынмин их чувствовал. И проще на них забить, перестать брать во внимание и вовсе выветрить из головы, чем мучить тем, что сейчас не нужно. Они все еще друзья, и ими должны оставаться.