Амореус

Фарфоровый слоник

Каждому знанию - свое время.

Никто не знал, сколько лет было королевскому дворцу. Летописи подтверждали, что не меньше семисот, жители столицы же были уверены, что пару тысячелетий. Огромный, окруженный каменной, покрытой мхом стеной и рвом такой глубины, что горожане, не взирая на запрет, периодически рыбачили у его берегов. Короли древности действительно позаботились о том, чтобы из города к ним нельзя было просто так подобраться. Однако из каждого правила есть исключения, каждый ключ хоть раз да застревает в замке, если их не менять, и каждый ров со временем мельчает местами, и дети, выбегающие из дворца в этот весенний день, были тому подтверждением. Естественно, выбегали они не из главных ворот, которые нараспашку не открывались, кажется, вечность. Нет, дети бежали с южной стороны дворца, главный вход которого был направлен на восток. В стене, уж неизвестно кем и когда, была сделана щель, невысокая, но в меру широкая, чтобы взрослый человек мог пролезть. Однако за придворными детьми никто не гнался, - оно и понятно, кто будет в послеобеденное время заниматься ребятней, жертвуя дневным сном. И потому трое мальчишек, перейдя ров недалеко от прохода в стене, бегом направились в город. – Гарри, не отставай! – голосил паренек пятнадцати лет с чуть ли не блестящими черными волосами и небольшой сумкой наперевес. Уил был одет не очень богато, а размер ему явно не подходил – парень вечно подтягивал штаны, которые так и норовили упасть, а серая рубашка доходила до колен, мятая и грязная. Несмотря на то, что отец его был королевским портным и шил одежду чуть ли не каждому придворному, живущему здесь, вид одежды Уила почти не смущал. Он был так восхищён самим фактом побега, что обращать внимание на одежду просто не успевал. – Не заставляй нас жалеть, что мы тебя взяли! – поддакивал блондин с длинными кудрями. Грег, младший сын короля, был одет также, как его резвый друг и лишь слегка давал ему фору. – Ребят, подождите хоть немного! -- не так громко, но жалостливо умолял темноволосый Гарри, сын королевского казначея. Он был полнее, чем его друзья, Уильям и Грег, а потому заметно отставал. Спустя несколько редких остановок, сопровождаемых дружескими издевками Грега в сторону Гарри, мальчишки добрались до города. – Несколько веков назад, король Нерон I приказал запретить торговлю ближе, чем триста шагов от дворца, – переведя дыхание поведал Гарри остальным, озадаченно осматривающим прилавки торговцев. Грег хмыкнул, услышав знакомое имя. Он был не из тех, кто на уроках слушает внимательно, но именно это имя он знал. Конечно, учились они не в обычной школе, а во дворце, со своим личным учителем, но это мало что меняло. Хотя, никто из них понятия не имел, что такое обычная школа. Рынок жил жизнью более бурной и насыщенной, чем во дворце. Торговцы наперебой подзывали купить тапочки, корзинки, рубашки и еще много всякой всячины. Грег уже стоял у прилавка со странными лампами и звал к себе неторопливого Гарри, который нехотя плелся, попутно объясняя Уилу, что ему не нужны огромные перчатки для каменщиков, он ведь все-таки потомственный портной его величества, на что брюнет брызгая слюной отвечал, что они ему для дела и уговаривал оплатить покупку. Подойдя к Грегу, Гарри отмахнулся от “любителя перчаток”, как от назойливой мухи, и со вздохом спросил: – Что у тебя интересного? Слово “интересного” прозвучало настолько фальшиво, что Грег на мгновение скривился, но настрой не потерял. – Лампы! Смотри, она в форме журавля! Еще и на стол поставить можно! Во дворце большая часть ламп была прочно закреплена в стенах, потому возможность поставить лампу на стол и вызывала неподдельный восторг. Уил на секунду задумался, зачем это Грегу лампа на столе, если он ни за какие столы, кроме обеденных, не садится. Гарри пару секунд отсутствующим взглядом наблюдал лампу, а затем своего друга, после чего отвернулся и пошел прочь, в сторону бесконечных прилавков. – Это наши общие деньги. Я не собираюсь бездумно растрачивать их на всякую чушь. Грег закатил глаза и шепнул Уилу. что не стоило отдавать все деньги толстяку только потому, что он сын казначея. Гарри же тем временем обнаружил прилавок с фарфоровыми зверями и вертел в руках белого слоника. Торговец с натянутым на глаза капюшоном улыбался и раскладывал новых зверей из ящика под прилавком. Подошедшие друзья с жалостливым взглядом обвели животных и пошли дальше. – Они не ценители столь тонкого искусства, – пояснил Гарри. Торговец понятливо кивнул и посмотрел на слоника. Мальчик вытащил мешочек с чем-то звенящим. – Четыре серебряных, – все также понятливо объявил торговец хриплым голосом, так что неудивительно было, что он не зазывал к себе покупателей по всему рынку, как это делали его коллеги. Четыре блестящих монеты упали ему в в руку, и мастер фарфоровых дел, как по свистку, упаковал слоника в шуршащую обертку голубого цвета, перевязав ниткой. Поблагодарив, Гарри поспешил за друзьями, стоявшими у внушительных размеров лавки, доверху увешанной часами. – Все показывают без пяти пять, – задумчиво отметил Уил, с интересом разглядывавший серебряные карманные часы с гравировкой. – Сколько? – наконец спросил он. – Три золотых, молодой человек, – спокойно и с улыбкой ответил торговец в забавной круглой шляпе с узкими подвернутыми полями, похожей на котелок. Он был одет в балахон, весьма роскошный по сравнению с одеяниями других торговцев, зеленый, с серебряной тесьмой на карманах и рукавах. На хитром лице была маленькая аккуратная бородка, глаза улыбались обоюдно с губами. Уил был обожателем всего, что связано с часами, и цена за устройство его не смутила: он нетерпеливо выставил руку вбок, послышался тяжелый вздох, и вот, на руке уже блестели три монетки. – Очень дорого, очень, – обвиняюще пробурчал сын казначея, но торговец лишь звонко рассмеялся. – Время, по сути, бесценно, так что у меня еще большие скидки, молодой человек! – Времянник бы наверняка обиделся, услышав это, – ответил Гарри. В этот раз торговец не рассмеялся, но искренняя улыбка не сползала с его хитрого лица. – Опять ты о своих сказках! – вспыхнул Грег. – Времянник – это просто выдумка, которую сочинили наши родители, потому что он якобы ворует время детей, спать вовремя не ложатся! Гарри покраснел. Кажется, сомневаться в том, что говорят его родители было категорически нельзя, а Грег это правило грубейшим образом нарушил. Уильям с интересом глядел на торговца, который не спеша и наблюдая за перепалкой, настраивал мальчику только что купленные часы. Когда этот очаровательный процесс окончился, Гарри уже сердито топал в сторону дворца. Глянув на угрюмое лицо Грега, Уил решил разобраться со всем дома и рванул за Гарри. Сзади послышалось возмущенное “Эй!” и топот Грега. *** Добежав до того места, где ров был по колено, Уил с ужасом обнаружил две вещи: первое, они как-то умудрились потерять Гарри, у которого были все деньги и самые строгие родители во дворце, которых побаивался даже младший принц, который, к слову, стоял рядом и с таким же ужасом в глазах смотрел на проход в стене, к которому было не подобраться. Неведомая сила заставила ров углубиться в несколько раз, а плавать из них никто не умел, к тому же нужно было искать запропостившегося Гарри. В общем, ситуация складывалась плачевная, а потому его высочество опустился на колени и зарыдал, испугав Уила, севшего рядом. Он уже собирался присоединиться к другу, но вдруг ощутил то, что земля под его коленями дрожит, а через секунду вместо мягкой земли под ногами оказались…доски. Пару секунд эта мысль просачивалась в голову потомственного портного, после чего он вскочил и осмотрелся. Посреди комнаты, увешанной картинами и заставленной самой разной мебелью стоял Гарри, а позади него уже знакомый Уилу мастер фарфоровых дел. На лице у него по-прежнему был капюшон, улыбки видно не было. Гарри смотрел на друзей широко открытыми глазами с выражением лица, которое можно было бы описать как “Ух ты!”. Грег тем временем уже вытер слезы, но выглядел все же жалко. – Так, о чем мы. Ах, да. Звери защищают своих хозяев, используя заложенную в них магию. Однако, за последние шестьсот лет они теряли свою силу, не возобновляя запасы, потому и стали превращаться в пустые фигурки, – голова в капюшоне грустно наклонилась к полу, в котором угадывались очертания погреба. – Майершал, покровитель животных, – торжественно представил хозяина дома Гарри, с гордым видом оглядываясь то на друзей, то на Майершала. – Один из пятерки первозданных волшебников? – не поверил Уил, вспомнив знакомое из сказок имя. – Как приятно, что люди не забывают нас, – с довольными нотками в голосе сказал Майершал и приглашающе дёрнул рукой. Лица по-прежнему не было видно, но мягкий, добрый, хоть и хриплый голос давал понять, что ребята в безопасности. – Добро пожаловать в мое скромное жилище. Чаю хотите? Один мой хороший друг говорил, что чай – отличное начало дня, даже если день начинается ночью. На том месте, где только что ничего не было, появился столик с чайным сервизом. Из чайника поднимался пар, вид которого позволял окончательно расслабиться. – Волшебники ведь не показывались людям уже очень давно, почему вы просто встретили нас на рынке? – спросил Уил, отпивая чай. Он вспоминал рассказы дряхлого дворцового учителя о том, что никакой магии быть не может и никогда не могло, а сказки – удел детей и необразованной части общества. Интересно, что бы он сказал сейчас, увидев перед собой прямое подтверждение тому, что волшебство все же существует. – Мы чувствуем, что грядет что-то ужасное. Я бы никогда не стал в такие времена раздавать своих друзей людям, – Майершал обвел рукой небольшие дверцы в стенах, за которыми, судя по звукам, ютились фарфоровые звери. Уил не совсем понял, о каких таких временах говорит волшебник и что же не так с людьми, но спросить не решился. – Но я стал терять силы, чувствую, что больше не могу их оберегать, – с этими словами волшебник снял с себя капюшон. Выглядел он действительно плохо: впавшие глаза, смуглый лоб усеян морщинами, щетина и черные, с просединой волосы, по которым можно было дать ему от пятидесяти до шестидесяти лет. Он умолк, задумчиво глядя в чашку. – Звучит пугающе от покровителя всех животных, – проговорил Грег, которого, как показалось Уилу, волновала судьба его гончего пса Голли. – С вашими братьями меньшими ничего не случится, у них ведь есть вы. Я говорю о волшебных существах, – с улыбкой успокоил принца волшебник и глотнул из чашки. – Волшебных существах? – оживился Уил. – Вроде грифонов, огненных лисиц и крикливых уток из сказок? – А ты начитанный, дружок. Да, они в том числе останутся без моей защиты. Конечно, есть самостоятельные существа, другие волшебники и… Неважно. Важно то, что время, отведенное мне, на исходе, а вы должны выяснить, что случилось с волшебством. А может и спасти его. Майершал вздохнул, как будто выговорить эту фразу требовало от него титанических усилий. – И где нам его искать? Это какой-то колодец? Или, может, храм? – глаза Грега загорелись в предвкушении славы и уважения окружающих его всю жизнь королевских приближенных. – Не все так так просто, дружок. Наверное. В любом случае, больше я не знаю, хоть и хочу не меньше вашего. Прощайте, – волшебник поднял руку. – Постойте, а что случилось со рвом вокруг дворца, Вы не знаете? – растерянно зачастил Уильям, вспомнивший о насущих проблемах, от которых помогал отвлечься чудный чай Майершала. – Жители дворца не знают, как работает их родной дом? – устало улыбнулся Майершал, и у мальчишек под ногами провалилась земля.