Луна закрывает солнце

У Боруто не было силы. Мицки это знал. Он это знал. Все это знали. Он удивительным образом не унаследовал от родителей объём чакры — наследник двух из сильнейших кланов, а чакры было на донышке. Да, у него был необычный глаз, но с чакрой что-то пошло не то, и использовать его было сложно, и не особо-то это додзюцу поддавалось. Словом… Боруто был ошибкой. Сбоем в таких уникальных генах, один случай из ста, которому не досталось сил. Но у него было кое-что другое — душа. Свет. Он был ослепительно ярким и вёл за собой, манил, направлял — как яркая звезда в полной темноте. Солнце. Этого было много. Это было невероятным даром, редким бриллиантом. И Мицки совсем не понимал, почему чаще всего это в Боруто подавляли. Отмахивались. Эта способность поднять с колен только словами и взглядом, оживить сердца, возродить и закалить волю, решимость — была куда важнее, чем сила. Этот дар куда большая сила, чем любая чакра. Чем самая опасная техника. Но, почему-то, этого никому не было достаточно, и как бы Боруто не старался — в итоге, упиралось всё в отсутствие чакры. Банально. Глупо. Кошмарно — потому что так этот дар мог угаснуть. Мицки иногда, совсем коротко, но замечал это в слегка темнеющих глазах. Потому всегда шёл рядом, поддерживал, поддакивал что бы там ни было. Он оставался рядом и поддерживал, прикрывал — от всего и от всех. Не оставлял одного на миссиях и даже дома, оберегал и даже буквально закрывал собой. У него не было такого желания получать травмы, увечья — не умрёт от ран, но всё же неприятно — но, если это значило помочь Боруто, то он делал это, не задумываясь. Тихо переносил всё, раз за разом поднимаясь на последнем издыхании и защищая его. Прикрывая. Получая раны и надолго оказываясь на лечении. Боруто пытался как-то отговорить его от чрезмерной жертвенности, кричал что-то, даже в конце концов распсиховался, что он не беспомощный и сам о себе позаботится, что он не слабак. Мицки молчал на это и просто прижимался к нему, обнимая. Он не осуждал, не обижал, а только оберегал, заботился. Узумаки нервно выдыхал сперва, а потом… понял. Когда Мицки прижимал его к себе и позволял плакать. Когда утешал. Мицки всегда был где-то рядом, на него всегда можно было положиться. Мицки стал единственным, кому Боруто по-настоящему доверил свою душу. И он старался изо всех сил сберечь этот подарок, сберечь Боруто и его свет. Он всегда, со всей отдачей оберегал этот дар, заботился о нём. А Боруто улыбался ему, согревая, окрыляя душу. И Мицки был готов хоть все кунаи в себя принять, лишь бы Боруто не падал и не погас его свет, лишь бы солнце стало ещё ярче. И даже от острых слов прикрыть, спасти от непонимания и упрёков, самому подставляясь под эти удары. Годами Мицки справлялся со своей ролью, опекая яркую улыбку, помогая выучить что-то новое, стать опытнее. Узумаки в его бережливых, осторожных и любящих руках расцветал. Становился сильнее — пусть чакра и не особо наполняла его — крепче. И ярче, несмотря на то, что этого почему-то не замечали, и он стал понемногу прятать свой свет. Но не угас, и Мицки старался и дальше. Но, как оказалось, он не от всего может его защитить. Хотя они просто не ждали, что старший Узумаки так поступит. Посмеет такое сделать. Тем более с собственным сыном — и что, что не досталось чакры, кровь ведь его в венах Боруто. Почему это вдруг перестало иметь значение? Они двое это не понимали. И не принимали. Боруто не хотел жениться — тем более, когда не любил, и на том, кого не знал даже. Но седьмой договорился о браке — выгодном. Слова, решения и чувства Боруто были ему не важны — Боруто должен был послужить деревне так, раз не мог по-другому. Мицки тогда оцепенел, когда увидел, как в небесных глазах взрывались звёзды — разрушаясь и угасая. Исчезая в бездне отчаянья. Тоски. Боруто говорил, просил, кричал, но его не слушали. И до этого не особо, но теперь вообще не интересовались мнением, всё решив и лишь повторяя «так правильно», «так нужно», «ты должен». Узумаки угасал от этого. Стремительно терял силы, свет и волю, превращаясь в умершую, холодную звезду. Мицки панически кричал и цеплялся в волосы. Он с безумством смотрел на глобальную подготовку к свадьбе, как Боруто медленно умирал, закрытый под конвоем в доме, и сходил с ума. Он ещё сдерживался, чтобы не стереть Коноху, хотя был очень близко к этому. Но когда удалось пробиться к уже практически сломанному, потухшему солнцу, он не выдержал. Слова срывались с губ сами, как и слёзы и уничтожающая всё чакра — ради Боруто он готов был пожертвовать всем миром. Тем более, если мир так с ним обходился. И тогда синие глаза снова загорелись. Узумаки вцепился в него. Ответил. Ослепительно яркий, чистый свет солнца заполнил сердце Мицки. Сила откликнулась на этот свет, возросла в разы и выплеснулась таким же ослепительным потоком, разрушая всю тьму, все стены, что давили на солнце. Он не убил никого — предупредил, и его, к счастью, послушали — но разрушил очень много, а потом просто забрал Боруто, крепко обнимая его, унося прочь. Что и кто бы там ни был — Мицки его защитит. Потом ещё долго шли разборки — Мицки даже сражался, покалечил помощников Хокаге, бывших «друзей», что пытались их вразумить и забрать Боруто домой. Но он защитил Узумаки. Отвоевал. И Боруто успокоился. Снова загорелся, улыбнулся, снова согревал. И Мицки, и его семью, и даже деревню — в сыром Ото солнце приняли радостно. И Боруто самому было радостно, он начинал светить как никогда, оживлять и воодушевлять, пробуждая свой дар во всей красе. Пробуждая куда большую силу — силу настоящего, живородящего света. Мицки всё так же его укрывал, поддерживал и… любил. Он оберегал его от всех ран, а потом лежал под ним, полностью отдавшись — телом и душой. Луна закрывает солнце. Защищает. И отражает его лучи, согревая его самого.