Оракул

6 августа 2009

      Очень, очень странный вопрос.       И вообще всё ситуация странная.       Поэтому лучше остаться и попытаться разузнать побольше. Но чтобы разузнать что-нибудь нужное, нужно поделиться чем-нибудь нужным. А именно, знаниями о магии.       – Да, – откладываю ожерелье на ближайшую полку. – Это магия. Мы с моей подругой готовы её продемонстрировать – но сейчас сюда в любой момент могут зайти покупатели…       – Да. Да, – встав из-за прилавка, продавец подошёл к двери, повесил снаружи табличку «Обеденный перерыв» и запер её. Кстати, по его движениям лучше всего можно осознать, насколько же он и в самом деле стар. Нет, не ковыляет, ходит достаточно твёрдо, но в его походке всё равно виден груз прожитых лет.       – И я, и моя подруга владеем заклинаниями, – поясняю, убедившись в конфиденциальности нашей беседы. – Но у меня они не столь зрелищные.       Наколдовываю воду (в небольшую чашку; к счастью, объём можно регулировать), зажигаю на пальце искру. Эмма отрывается по полной: развлекается с престидижитацией, запускает блуждающие огоньки (в нескольких вариантах), перемещает статуэтку рукой мага. Сам продавец выглядит, мягко говоря, ошеломлённым: обильный пот, трясущиеся руки, лекарство, которое он капает в чашку с наколдованной водой…       – Всё, всё как и было сказано. Странные слова. Странные жесты. Градусы заклинаний. У вас же есть ограничения на заклинания в день, да? – киваю. – Но, но может, может, я ошибаюсь, это парасила, это лишь странная парасила, имитирующая настоящую магию…       – У меня есть одно заклинание, – мягко прерываю его. – Как я объясняю его другим, «парасила Козыря, дарующая другим парасилу Умника». Разрешите, я применю её на вас? Это очень необычный опыт. Возможно, он разрешит ваши сомнения.       – Да… Да.       {6/7 заклинаний 1-го круга у Мистик.}       Я думала, что старик, как и все остальные, начнёт ваукать. Но он не ваукал. Он сидел, очень прямо и очень тихо, все двадцать секунд, пока длилось заклинание (пожалуй, подольше, секунд двадцать пять. Выходит, уши мёртвых тоже усилились? Интересно, можно ли успеть задать дополнительный вопрос?).       – Второй Рассвет, – как ни странно, разговор с мёртвыми помог старику взять себя в руки. По крайней мере, голос его больше не дрожал, а руки не тряслись. – Скажите, сколько у вас эта… магия? Вы ведь не имеете отношения к розенкрейцерам, так?       – К кому? – недоумённо переспросила Эмма.       – Тайное общество начала семнадцатого века, предшественники масонов, – поясняю я. – Названы в честь Христиана Розенкрейца, который якобы жил ещё раньше. Известны по трактату… что-то там о печати химической свадьбы? Нет, мы не имеем к ним никакого отношения. И магию мы обрели чуть больше месяца назад.       {Что Тейлор знает о розенкрейцерах? Проверка Знания (История), КС 15/20/25, бросок 1d20 + 6 + 1d6: 13 + 6 + 1: 20. Успех. Кое-что знает.}       – Второй Рассвет… Вы применяете магию уже месяц, и всё ещё живы? Мне оказалось суждено дожить до него, в мире наступил Второй Рассвет!       После этого старик уткнул лицо в ладони и зарыдал.       {Обычный оккультный магазин? Вероятность успеха 10/95, бросок 1d100: 5. Не-а, необычный оккультный магазин}       Он плакал на протяжении пары минут, тихо, но яростно и горько. Мы не мешали. Это было бы… неправильно.       Наконец, успокоившись, он вытер слёзы рукавом.       – Простите. Наверное, я кажусь вам безумцем. Просто… магия. Я всё вам расскажу, не беспокойтесь. Но, наверное, лучше на кухне? В магазине вам толком присесть негде. Заварю чаю, попьём. Кстати, меня Фергюс Морланд зовут.       Переглядываемся.       – Мистик.       – Нахалка.       Он, конечно, запомнил наши лица, но это не его вина. Мы сами рискнули, применив парасилы не в костюмах.       – Не беспокойтесь, я знаю правила, и я не из болтливых. Ожерелье возьмите. Полагаю, оно теперь ваше, да.       Это… необычный, но позитивный способ начать разговор.       Кухня оказалось совсем небольшой, но уместиться за столом всё же удалось. Фергюс поставил чайник, выложил на стол крекеры и круассаны. Сел.       – Извините, я… не говорил об этом очень давно. Вернее, всего один раз в жизни это излагал, своему сыну, более тридцати лет назад. И я в шоке, да, – глубоко вздыхает. – Вы знаете, что в древности на Земле была магия? И что с какого-то момента она начала угасать, при этом убивая тех, кто ей владел?       Что?       Судя по растерянному взгляду Эммы и модели её эмоций, сейчас она испытывает значительное удивление. Куда более сильное, чем я.       – Насчёт первого у меня были кое-какие догадки, – аккуратно отвечаю я. – О втором я слышу впервые.       – Теперь знаете. Это началось… я не знаю, насколько давно. Мне тоже известны лишь легенды, передававшиеся поколениями. Легенды, превратившиеся в миф. Я и сам ни единого заклинания в жизни не видел. Мой дед видел, и то в детстве. Извините, я перескакиваю, после жизни в молчании столько хочется сказать… Так вот, угасание магии началось… во время падения Римской империи? В «эпоху рассвета», да, как её называли. Некоторые легенды говорят, что угасание магии и вызвало падение Рима, но в эти байки я не верю, да. Факт в том, что угасание магии всегда происходило самым разрушительным и катастрофическим способом из всех возможных. Притом и для самих магов, и для всех стран и регионов.       Это… определённо стоит обдумать.       Фергюс выключил чайник, налил кипяток в заварку и продолжил:       – Орден розенкрейцеров, да. Тоже легенды, разумеется, но о нём род Морландов сохранил хоть какую-то память. Согласно всё тем же легендам, он происходил от тамплиеров и рыцарей Круглого стола, но этому не больше подтверждений, чем магии во времена Рима. Но в начале семнадцатого века орден существовал.       – Простите, – вклиниваюсь в паузу, – но ведь историки считают, что это была лишь литературная мистификация, разве нет? Игра ума тогдашних интеллектуалов. И что «настоящие» розенкрейцеры появились позже, уже во времена масонов?       – Масоны, – фыркает старик. – подражатели и имитаторы. «Косплееры», как выражается молодёжь. Усвоили какие-то внешние формы, но совершенно упустили суть, да им, наверное, и неоткуда было её взять. Разумеется, историям о розенкрейцерах уже четыре сотни лет, они тоже не более чем легенды, но в эти легенды я верю.       – А Христиан Розенкрейц тоже существовал? Он же по преданию в четырнадцатом-пятнадцатом веках жил?       – Не знаю. Мой дед верил, что да, я же… не знаю. Так вот. В начале семнадцатого века орден располагал значительными знаниями о магии, мог применять её вплоть до второго градуса, а ритуалами – вообще третьего. Он знал о её угасании и о катастрофах, которые могло повлечь её открытие. Но знал также и пророчество о «Втором Рассвете» – о том, что когда-нибудь люди пробудятся ото сна, и заря нового магического века вновь взойдёт над миром. Они просто не знали, когда. Решили, что пора, что общество изменилось, что оно готово к восприятию тайн. Ошиблись на четыреста лет…       Пригубив чай, Фергюс продолжил:       – Розенкрейцеры начали публиковать манифесты, где аккуратно, в аллегорической форме, начали раскрывать высшие таинства. Разумеется, многое было посвящено и низшим мистериям, вроде астрологии и алхимии. Но они раскрыли, что к магии существует четыре пути. Первый – прямой и опасный, на котором ты прямо познаёшь магию и изменяешь законы мироздания. Второй – долгий и окольный. Третий путь самый могущественный, путь чистого разума, но лишь один из тысячи магов способен ступить на него. И, наконец, четвёртый – это путь огня и облаков, путь служения иным, высшим сущностям. И единожды ступив на один из путей, сойти с него уже не получится.       Эмма пожимает плечами. Я задумываюсь и делаю то же самое.       – Извините. Может, в этом и есть смысл, но я знаю слишком мало, чтобы откопать его из-под аллегорий.       – Понимаю, – вздыхает старик. – Розенкрейцеры ни разу не раскрыли информацию о семи градусах магии, но они сделали достаточно намёков о числе «семь», чтобы подчеркнуть его важность.       – Семь? Да, я называю «градусы» магии «кругами», не знаю уж почему. Я владею вторым кругом, Нахалка – первым. И да, всего их девять. Я понятия не имею, на что способна магия девятого круга, насколько она сильна. Но их девять, не семь.       – Девять? – хмурится Фергюс. – В некоторых трактатах, – кивок на дверь, за которой стоят шкафы с талмудами, – говорится о девяти стадиях трансмутации троичного тела человека. Но я не уверен, манифест сосредоточен на числе семь…       Задумываюсь.       – С другой стороны, в магии есть и нулевой круг, – ещё раз зажигаю огонёчек на пальце. – Если приравнять его к первому градусу, то седьмому градусу соответствует шестой круг. А шестой круг магии… Я не знаю почему, но он тоже кажется мне особенным. Возможно, потому что большинство магов могут овладеть только им, и лишь некоторые способны подняться выше? Возможно, в «эпоху рассвета» людям была недоступна магия выше шестого круга? Впрочем, это чистые спекуляции. Сейчас мы вообще только вторым владеем.       – Возможно, – аккуратно отвечает старик. – Да, возможно. Так вот, публика очень благосклонно приняла и первые манифесты, и последующую «Химическую свадьбу». Со временем из этого даже масоны пошли, те самые древние имитаторы, да. Не было никаких препятствий и катастроф.       – Скажите, – встревает Эмма, – а это «катастрофическое угасание магии» не мог вызвать какой-нибудь другой орден, Ещё Более Тайный? И он же розенкрейцерам препятствовал и за ними охотился?       – Несть числа случаев, когда эту гипотезу высказывали на протяжении веков, – невесело усмехается старик. – Но нет, не думаю. Если бы «ещё более тайный орден» действительно существовал, то он бы неизбежно оставил бы хоть какие-то следы. Ну и потом, масштаб расплаты таков, что поневоле заподозришь или рок, или жестокость самой магии. Потому что в ответ на публикацию манифестов началась Тридцатилетняя война.       – Судя по названию, это что-то очень долгое? – хмыкает Эмма.       {Что Тейлор знает о Тридцатилетней войне? Проверка Знания (История), КС 10/15/20/25, бросок 1d20 + 6 + 1d6: 15 + 6 + 5: 26. Значительный успех. Довольно много, вообще-то.}       – Эта война началась как гражданская в Священной Римской Империи Германской Нации, как протест протестантов против навязывания католичества. Протестанты проиграли, но потом им на помощь начали приходить иные страны. Данию быстро вывели из игры, но Швеция одержала ряд убедительных побед, пока Густава II Адольфа не убили при Лютцене. Потом на стороне католиков выступила Испания, а ещё позже, на стороне протестантов – Франция, которая сама при этом была католической. После этого религиозный аспект войны отошёл на второй план. Война завершилась Вестфальским мирным договором, который, вообще-то, привёл к относительно малым изменениям, если учитывать масштаб и ужас войны. Мёртвые подсказывают мне – да, иногда мне подсказывают мёртвые, это спонтанная способность – что в некоторых регионах погибла треть населения, а кое-где и две трети. И да, теперь я вижу, как Тридцатилетняя война уничтожила орден розенкрейцеров.       Эмма иронично хмыкает. Моим способностям она уже не удивляется.       – Да, уничтожила – кстати, потрясающая способность и блестящая историческая справка. Люди, накопленные знания, бесценные реликвии – всё оказалось уничтожено. Спаслось лишь несколько ветвей ордена, и они никогда не поддерживали между собой плотный контакт. Например, никто из моих предков так и не узнал, что произошло с лондонской ветвью после пожара тысяча шестьсот шестьдесят шестого. Морланды и ещё несколько семейств спаслось в Новом Свете. Во время Салемских гонений мои предки держались тише воды ниже травы, но не все члены ордена оказались настолько удачливы, и я уверен, что некоторые из казнённых женщин всё же были ведьмами. В восемнадцатом веке мои предки окончательно потеряли контакт с иными семьями, и с тех пор знания о магии передавались в нашем роду от отца к сыну.       – Это очень грустная история, – комментирует Эмма.       – Можно и так сказать, да. Последним, кто видел настоящие заклинания, был мой дед, в детстве, от своего прадеда. С тех пор это искусство окончательно угасло, остались только предания о непонятных словах, вычурных жестах и ограниченном числе заклинаний в день. Когда началась Вторая Мировая, дед взял все оставшиеся реликвии и спрятал их где-то в окрестностях города. Он записал, где, но записи были утеряны во время пожара в пятьдесят седьмом. А его самого уже не спросишь, да.       – Я могу иногда разговаривать с мёртвыми, да вы и сами видели. Но это или за счёт заклинания, или абсолютно спонтанно. Расспросить конкретного мертвеца я не могу, – пока или вообще? Не думаю, что магия настолько могущественна. Хотя, девять кругов…       – Понятно. Из всех реликвий дед оставил только эту.       – Вы знаете, что она делает?       – Я никогда бус не надевал. Мама надевала. Она говорила, что золотые бусинки можно взять и бросать, но что будет после этого – загадка.       Рассказываю о возможных эффектах.       – Спасибо. Теперь хоть умру, зная, что хранил всё это время, – хмыкает старик. – Пусть вам оно послужит лучше, чем мне – мать умерла вскоре после того, как примерила бусы. И знаете, что самое обидное?! – из-под спокойного тона прорывается огонь застарелого гнева. – Люди говорили и говорят о магии! Спокойно и много! Эзотерики, оккультисты, теософы! Они наследовали наши доктрины, изменили их, развили во что-то непредставимое – и им ничего за это не было! Они и о «Втором Рассвете» говорят, как там его, об «Эре Водолея». Но стоит – стоило – только заикнуться об истинной магии…       Молчим. Кажется, это ещё не всё.       – Я сыну ничего в детстве не рассказывал. Решил, что ну его, пусть тёмные тайны магии умрут вместе со мной, особенно после пожара пятьдесят седьмого. Он хиппи стал, потом, когда вырос, Нью-Эйдж увлёкся. Я видел, как искренне он тянется ко всему магическому и таинственному. Говорил же мне дед, никогда с теософами не связываться…       Молчим.       – В семьдесят пятом – тогда ему уже двадцать лет было, – я всё ему раскрыл. Джеймс пришёл в восторг, заявил, что всегда ощущал в себе «что-то эдакое». Решил всё своим друзьям раскрыть. Я его отговаривал, говорил, что это может быть опасно, но он счёл всё это старыми суевериями, – вздох. – Автомобильная авария. В машине находились он и Джессика, его мать и моя жена. Машина сорвалась с моста в реку. Погибли оба. Так что вывеска врёт, да. Врёт. Я – последний из Морландов. Других не осталось.       Молчим. Эмма накрывает его ладонь своей. Я делаю то же самое, внимательно следя, чтобы прикоснуться только к Эмме – не думаю, что сейчас следует заводить разговор о своей мёртвой природе.       – Когда пошли парасилы, – наконец продолжает старик, – то я было подумал на магию. И ошибся. Да, это было нечто абсолютно невероятное, но полностью противоречащее тому, что мне известно. Ни заклинаний в день, ни постепенного освоения новых градусов магии благодаря трансмутации души. И парасилы уникальны, да, их никак не разбить на четыре категории. Так что я продолжал жить, продолжал торговать – в конце концов, этим занимались и мои предки. Хранил ожерелье в магазине, надеясь, что у кого-то появится магия. Потом появились вы.       Он вынимает свою ладонь из под эмииной и вновь делает глоток чая.       – Надеюсь, теперь вы можете понять мои эмоции. Вы, никак не связанные ни с кем из ордена, владеющие магией, применяющие её уже месяц, до сих пор живые? Значит, магия вернулась. Значит, Второй Рассвет всё же наступил. Слишком поздно для меня, но всё же наступил. И в мире с паралюдьми и Губителями… возможно, магия всё же сможет дать надежду.       Допивает чашку. Вздыхает.       – Последняя магическая реликвия теперь ваша. Вам она нужнее. Знаниями о магии вы и сами обладаете, получше меня… Может, я что-то забыл упомянуть, но мне кажется, что ничего интересного для вас у меня не осталось. Слишком сложно их хранить, когда рок методично и старательно уничтожает все следы. Все подчистую. Но спрашиваете, если вдруг забыл – отвечу. Что ещё… ну, если вам что-то из ассортимента потребуется – обращайтесь, сделаю скидку. Но иных по-настоящему магических реликвий я не встречал.       Это была… очень, очень необычная история. Теперь мне есть о чём подумать.       {За получение информации об ордене розенкрейцеров и встречу с последним (?) из его членов Тейлор и Эмма получают по 125 XP. Тейлор на 10580/15000 XP. Эмма на 8155/9000 XP}       {За обретение первого магического предмета Тейлор и Эмма получают по 250 XP. Тейлор на 10830/15000 XP. Эмма на 8405/9000 XP}       {Базовый шанс пробуждения Фергюса Морланда повышается до 5%... если, конечно, он успеет им воспользоваться.}       Заодно можно решить, что ещё я могу узнать у продавца и чем поделиться. И что следует у него закупить (если вообще что-то следует). И у кого лучше хранить огнешарное ожерелье и как им пользоваться.       {Напишите, о чём вы желаете поговорить с Фергюсом Морландом и что желаете у него купить – если, конечно, желаете. Он готов предоставить вам десятипроцентную скидку на оккультные товары относительно рыночной цены.}       {У кого будет хранится ожерелье огненных шаров?}       [ ] У Мистик       [ ] У Нахалки       [ ] У Эвокаты? Придётся подождать, пока удастся его отдать.       [ ] У… Сталкера?.. Это может потребовать очень, очень много странных объяснений.       {Как именно его следует хранить? Обратите внимание, что Сталкер сама решит, как это следует делать.}       [ ] Засунуть в ящичек на чёрный день.       [ ] Засунуть в ящичек, надевать только на вылазки.       [ ] Носить не снимая.