День святого Придда

      Рокэ уже доложили, что Ричард успел напиться до полуневменяемого состояния, но находится на полпути к дому. Несмотря на то, что его с самого ухода оруженосца одолевали скверные предчувствия, с час назад они испарились, как и не было, и Рокэ опустил руки. Либо беда миновала, либо нечто страшное уже свершилось — в любом случае ему оставалось лишь ждать.       Благодаря загодя приоткрытому окну Рокэ услышал шумное приветствие Пако — бодрое, пусть и не особо радостное. В порядке его оруженосец, вернулся домой. Рокэ склонился над бумагами, вновь вчитываясь в витиеватые слова, лишённые глубокого смысла.       Вскоре Ричард взбежал по лестнице, шумно топая, но не зашёл в кабинет, как того втайне ожидал Рокэ, а проскакал к себе. Однако.       Спустя пару завершённых писем Ричард вновь появился в коридоре, на этот раз он шёл медленнее, неувереннее. Замер за дверью, и Рокэ поднял голову, взглянул на ручку — дрогнет ли?       Прежде Ричард стукнул один раз по дереву, после нажал на ручку и приоткрыл дверь. Рокэ ему кивнул — можно, пусть проходит. Будто не его здесь ждали всё это время.       Ричард с неожиданным изяществом втёк в комнату, скользнул на пол у кресла и вытянул ноги. Ждать собрался — какой же молодец. Рокэ решил его не разочаровывать и продолжил работу. Юноше не помешает вариться в своих мыслях. Ричард откинул голову назад, его руки расслабились. Как бы не заснул прямо на полу. И всё же время не самое позднее — потерпит.       Рокэ написал ответ на последний прочитанный доклад, рассортировал остальные документы и поднялся из-за стола, прошёл к камину. Ричард наблюдал за ним из-под прикрытых век, но светлые глаза ярко блестели, освещенные языками пламени. Рокэ сделал вид, что не заметил слежки, как до того делал вид, будто увлечён работой.       Он бросил ненужные бумаги в камин, огонь взметнулся и вновь осел. Рокэ прямо взглянул на Ричарда.       — Как отдохнули, юноша? — небрежно бросил он.       — Неплохо, — Ричард невольно нахмурился, сводя на нет потуги сохранить невозмутимый тон. Рокэ не сдержал кривой улыбки. Ричард заметил и недовольно поджал губы. — Встретился с кузеном, он… странный в последнее время. А потом Колиньяр пробегал мимо, но к нам не подошёл.       — Вот как, — протянул Рокэ. — Неужели встреча с однокорытником — достойный повод для печали?       Ричард отвернулся, явно раздумывая — жаловаться ли Рокэ на свои беды или промолчать. Когда-нибудь он научится рассказывать ему всё, не раздумывая, но сколько до того пройдёт времени, Рокэ даже предположить не в силах. Он прошёл мимо Ричарда, давая ему время решиться на откровение, и достал бутылку вина.       Сзади шумно переместились, но Рокэ не обратил внимания — он в очередной раз забыл, что Ричард привык ставить кувшин в новое место, и потому замер в досаде на самого себя, повернувшись в неверную сторону. Ломкость изящества движений всегда приводила его в расстройство разной степени глубины. Чаще грубые движения Ричарда задевали его лишь на тренировках, когда юноша путал уже выученные и отработанные позиции и неуклюже пытался исправиться, ломая и только начавшееся движение, и новое, взятое не с того места. Картина раздражала его, заставляла плеваться насмешками, доводя оппонента до краски, но быстро выветривалась из памяти, замещённая робкими успехами оруженосца. Собственная же неловкость доводила Рокэ разом до точки, когда он не знал, как поступить — замирал, осознавая своё несовершенство, проживал мгновения унижения, и обычно делал вид, что ничего необычного не случилось, а сам он намеренно совершил обманное движение.       И сейчас Рокэ развернулся на пятке и почти столкнулся с Ричардом. Юноша выхватил бутылку из его руки — Рокэ позволил, — и потянулся за кувшином. Взял его, не сходя с места, и Рокэ в очередной раз за последние дни обратил внимание, что Ричард вытянулся, в росте почти превосходя его. Вскоре будет ещё больше путаться в атаках, неверно оценивая расстояние до противника. Рокэ заранее пытался к этому подготовиться и смягчить будущие нелестные слова, хотя прекрасно понимал, что старания его напрасны.       — Садитесь, монсеньор, я позабочусь, — обратился Ричард. Он перелил вино в кувшин, но не вернулся к креслу, так и застыл спиной к Рокэ. Его плечи напряглись, но вскоре поникли. — Горожанин какой-то столкнул на дорогу, пока я возвращался. Глупость, конечно, и испачканная одежда не стоит сожалений.       — Хорошо, что Вы это понимаете, — довольно отозвался Рокэ. Он упал в широкое кресло и громко похлопал рядом с собой. — Присаживайтесь, Ричард.       Юноша оглянулся на него, обвёл оценивающим взглядом. В такие моменты обнажалась его истинная натура, скованная строгим воспитанием. Ричард знал себе цену и был жаден до всего столь же дорогого. И Рокэ он видел самым удачным своим приобретением. Рокэ улыбнулся на этот его взгляд, протянул руку. Серые глаза потемнели, в чертах Ричарда проступило довольство. Он переставил кувшин ближе к Рокэ, явно задумывая дотянуться до него, не вставая, и опустился рядом с креслом.       Рокэ никак не мог привыкнуть, что юноше не унизительно сидеть у его ног, как хозяйскому псу, но Ричард, видимо, и не думал о подобном, а Рокэ был достаточно умён, чтобы принимать подаренное молча. Он запустил пальцы в светлые волосы, растрепал и без того непослушно встопорщенную короткую чёлку, и довольно выдохнул. Ричард повозился и положил подбородок на бедро. Рокэ продолжил ласкать его, хотя чужая голова была тяжёлой и неприятно давила. Всё равно вскоре напоминать юноше, что он забыл бокалы.       Он заметил, как Ричард, вставая, скомкал что-то в кармане и убрал руку.