Его звезда - его свет.

Лучи солнца пробивались сквозь плотные занавески и освещали тела пары. Голова Алины лежала на груди у любимого, левая рука обнимала его. Витя одной рукой обнимал возлюбленную, вторая рука накрывала обнимающую его руку. До ужаса красивая пара. Первым проснулся Витя. Минут двадцать после пробуждения он наслаждался ее присутствием рядом. Просто тем фактом, что она тут, с ним. Не было желания вставать с кровати, будто она пропадёт, стоит ему лишь выпустить ее из объятий. Такая красивая, ангел, он не ошибся. Открыв глаза, их взгляды встретились. — Доброе утро. — Доброе. — Как спалось? — Прекрасно, но очень хочу есть. — Сейчас исправим. Витя встал с кровати, накинул домашний халат и отправился на кухню. После его ухода девушка встала с кровати и подошла к зеркалу. Размазанная по всему лицу косметика, запутанные волосы, его футболка, которая всё так же пахла им. Потому что с ним спала, конечно, — подумала она. Выйдя из комнаты, она отправилась в ванную. Первым делом в глаза бросилась грязная и мокрая одежда на корзине, которую никто, естественно, не постирал или не посушил. Подойдя к раковине, Алина включила воду, набрала ее в ладони и умыла лицо. Подняв голову она посмотрела на своё отражение. Оставалось чуть чуть туши на ресницах и под глазами. Она намылила руки мылом и избавилась от остатков косметики. Вытерла лицо первым попавшимся полотенцем и пошла на кухню. Витя стоял у плиты и делал яичницу. На соседней конфорке закипал чайник. — Покурить есть что? — А я думал приличные девочки вроде тебя не курят. — Ошибался. — На подоконнике возьми. Девушка подошла к подоконнику, взяла пачку и вытащила одну сигарету, зажгла ее и закурила. — Можно тебе вопрос задать один? — Хоть сто один. — Я вчера была пьяная, у тебя были все шансы, ты ими воспользовался? — Нет. Но ты вообще ничего не помнишь? — Я под алкоголем нихера не помню, но делаю всё в какой то степени осознанно. — Это как? — Ну как тебе объяснить: все мои пьяные слова и действия они не по пьяне, они по желанию. Под алкоголем я могу сделать и сказать то, о чем трезвая только думаю или мечтаю. И тем не менее протрезвев я всё забываю. Если бы Витя стоял лицом к ней, то ослепил бы своей улыбкой. Ее слова значили что ей хотелось прижаться к нему, спать с ним в обнимку, и алкоголь помог это сделать. — Понял. Тебе чай или кофе? — Кофе. Без сахара и молока. — Хорошо. Пчёлкин положил яичницу на тарелку, налил кофе в чашку и поставил на стол. Докурив, Алина потушила сигарету и бросила ее в пепельницу, после села за стол и принялась за завтрак. — Сегодня Белова Оля и Филатова Тома познакомиться с тобой хотели, встреча в час, собирайся и поедем, ещё домой к тебе заезжать. — Хорошо. До дома я в чем поеду? — Платье твоё не такое мокрое уже, его надевай. — Ладно. Я пошла собираться. Сумку мою… — На пуфике в коридоре. — Спасибо. Алина опять пошла в ванную, прихватив сумочку из коридора. Первым делом она решила одеться. Платье и вправду было почти сухое, чего не скажешь о нижнем белье, которое всё так же оставалось мокрым. Надевать его было вообще не вариантом, поэтому Холмогорова решила оставить его у Вити. Рано или поздно вернусь сюда. Надев платье, девушка начала краситься. На макияж ушло меньше пяти минут. Дальше пришёл черёд волос, которые она просто расчесала. Приведя себя в порядок, Алина вышла из ванной. Витя уже обувался. Он был одет в толстовку и спортивные штаны. — Быстро ты. — Ещё бы. — Обуешься сама? — Конечно. Они обулись, накинули пальто и вышли из квартиры. Это утро, как и прошлый вечер, было тёплым. Пара села в машину Вити и спустя пару минут уехали со двора. Дорога не заняла много времени. — Я тебя в машине подожду. — Я быстро. Всё то же самое: подъезд, лифт, лестничная клетка. Ключами от квартиры девушка пока не обзавелась, поэтому пришлось звонить в звонок. Дверь открыл отец. — Одна нашлась, уже что то. — Космос не приезжал? — Нет. А ты то где была? — У Пчёлкина ночевала. — Не обижал? — Помыл, посушил, спать уложил. Я на минутку заскочила переодеться. — Ладно. Повесив пальто у входной вешалки, Алина молниеносно вбежала в комнату и начала собираться. Первым делом она сняла мокрое платье и кинула его на кровать. Выбор одежды пал на чёрную водолазку, чёрную ветровку, джинсы и кроссовки. Вытряхнув сумочку, она увидела, что в ней не оказалось туши, помады и расчески. Я же говорила что вернусь к нему. Вот и причина нарисовалась. Положила зажигалку к сигаретам и кинула пачку в карман ветровки. Уже у дверей крикнула отцу о том что уходит, и вышла в подъезд. Быстро спустилась, села в машину. — Реально быстро. — А то. — У нас ещё час, может поедем братца твоего поищем? — Ну давай. Но где ты его сейчас найдёшь? — Не думаю что ему хватило сил и ума уехать из «Метелицы». — Ладно, поехали. Минуты спустя они уже остановились у бара. Зайдя в него, сразу отправились к випкам. Около них стоял уже другой охранник. — Холмогоров тут? — Да, в вашей комнате. — Я и не сомневался. Звезда моя, не теряйся. На лице Алины появилась улыбка. Казалось бы: простое прозвище, которое она слышит с момента рождения, но именно из его уст оно звучит с особым трепетом. Тем временем они уже дошли до комнаты и Витя открыл дверь. То, что предстало из взглядам, ужаснуло Холмогорову. Космос трахал лежащую на столе девушку, которая кричала, а из ее глаз лились слёзы. — Кос, ей же больно. — Пчёла, угомони подстилку свою, а то и ее такая участь ждёт. Подстилку… Она подстилка… И это сказал ее собственный брат. Он настолько обдолбался, что забыл ее. Это разрывало ее сердце на миллиарды кусочков. Дрожь пронеслась по телу и вышла из него слезами, которые скатывались по щекам девушки. Ее спутник сразу почувствовал как она напряглась и стала трястись от нахлынувших эмоций. — Так, мы уходим. Сказав это, Витя обнял девушку за плечи и они вышли, закрыв дверь. Проходя по залам никто из них не обронил ни слова, пока не сели в машину. — Можешь ребятам позвонить и сказать что я не приеду. — Разумеется. Сейчас приедем, ляжешь, поспишь, легче станет. — Приедем куда? — Домой. Ну то-есть ко мне. Не отпущу же я тебя туда, где живет этот мудила. — Ладно, поехали. Один и тот-же путь: машина, улица, подъезд, лифт, лестничная клетка. Зашли в квартиру. Всё так же молча. По привычке девушка сняла обувь, но слегка покачнулась, потеряв равновесие. — Так, не падаем, — сказал парень и подхватил ее. Эти слова вывели Алину из собственных мыслей. Она подняла красные от слёз глаза на Витю. Лишних слов не надо было, чтоб он понял что надо делать. Парень крепко обнял ее. Холмогорова, уткнувшись в него как прошлой ночью, не смогла себя сдерживать и просто слёзы сменились на истерику. Она вопила, кричала, от чего объятия Пчёлкина становились крепче. Он задрал голову чтоб самому не заплакать. Как же больно было видеть ее в таком состоянии. — Маленькая, ну ты чего. Не стоит этот придурок твоих слёз. Успокаивайся. Диалога не получилось. Получилось отнести Алину в спальню, дать футболку и съебаться нахуй, а минуты спустя сидеть под дверью, слушая крики и вопли о том, какой у неё брат мудила, как она его ненавидит и проклинает. Витя понял, что пока ее лучше вообще не трогать, поэтому отправился звонить друзьям. — Алё, Сань, это Пчёла. — Узнал, узнал, чего такое случилось? — Короче не приедем мы. — «Мы» — это ты и Алинка? — Да. — Схерали? — Долгая история, там братец ее учудил, она мне квартиру в истерике крушить начнёт с минуты на минуту, в общем вообще никак. Ты тогда Валере сам позвони. — Ладно, брат, смотри за ней. — Давай. Но даже после разговора по телефону крики из спальни не закончились. Они продолжались несколько часов. На улице уже темнело, когда на смену гневу пришло принятие, и из спальни послышались всхлипы. Он осмелился зайти к ней. Алина лежала спиной к двери, а лицом к окну. В комнате творился настоящий хаос, будто кто то перерыл все в поисках нужных вещей. — Ты как? — Он мразь. — Это я понимаю, а ты как? Молчание секунд на сорок, не меньше. — Хочу одна побыть. — Без проблем. Витя тихо закрыл дверь. Его радовал тот факт, что она перестала крушить всё, подвергая себя опасности. Это вселяло надежду на хорошее.

***

Кто-то очень хотел попасть в квартиру Пчёлкина в полдень, что доказывали звонки в дверь, которую вот-вот выломают. Этим «кем-то» был никто иной как Космос. Витя это понимал, но злость на него за вчерашнее, подпитывал тот факт, что спать на диване в гостиной крайне неудобно, и пора-бы обустроить вторую спальню. — Витя, это я, открой. — Придуркам не открываю. — Открой, иначе выломаю. Пришлось открыть, о чем он пожалел уже спустя секунду, когда по его носу ударили кулаком. — Ахуел?! — Сестра где? — Не пущу к ней. — Похуй. С этими словами Космос двинулся к спальне. Витя делал всё, чтоб он туда не попал, дело дошло до драки. — Поиграем в игру, — услышали они голос Алины, после скрипа двери в спальню, — кто первый прекратит это, тот не тварь. Холмогоров, можешь продолжать. — Звёздочка… — Ты хотел сказать «Подстилка»?! — Ты не так все поняла. — А я никак это понимать не хочу. Вон пошёл. С этими словами она зашла обратно в спальню. — Космос, уходи, не рады тебе тут. — Пошёл ты. Громко хлопнув входной дверью, он вышел из квартиры. Витя, закрыв дверь, отправился в спальню. — Прости, я не знал что он придёт. Она опять лежала к нему спиной. — Я думал ему хватит совести пересидеть хотя бы несколько дней, а тут… — Ляг рядом, — перебила она его. — Что, прости? — Прощаю, рядом ляг, херово мне. Пчёлкин послушно подошёл и лёг вплотную к девушке, обняв ее одной рукой. — Пока я рядом, тебя даже этот еблан не тронет. — Охотно верю. Только вот почему? Мы знакомы мало, а ты уже готов заколотить лучшего друга за меня, — сказала она, поднимаясь с подушек и поворачиваясь к нему. — Потому что я люблю тебя. Это любовь с самого первого взгляда. — Так и знала, — сказала Холмогорова, ложась головой на него, — я тоже тебя люблю. После этих слов их сердца словно снова ожили, восстали из пепла. Хотелось жить ради кого то, для кого то. Они сплелись в поцелуе. Сколько страсти было в нем. Важно заметить что не похоти, а страсти. Хотелось не просто секс, а чего-то большего, глубокого, вечного. Они нашли друг друга, и, вроде как, не собирались терять. Спустя несколько минут они «отлипли» друг от друга, а голова Алины вернулась на прежнее место. И вправду рай, для самых грязных чертей, но рай, и, что самое главное, вечный. Они обрели его, потеряв ранее.