Пиви

       Пара зелёных глаз уставилась на маленьких птичек, мирно стоящих в одном из закоулков Аструба. Парень хрустит пальцами, уже предвкушая свою месть, что наконец свершится. Он решительно подходит к этим птичкам, зло, но уверенно смотря на них, после чего пинает ногой одну из птиц. Не пойми откуда появляются ещё семь таких же, а парень сглатывает подошедший к горлу ком.        — Х-хорошие п-птички, — заикаясь проговаривает он, уже зная свою участь.        Девять птиц бросаются на него, беспощадно клюя. Он машет руками, в попытках отбиться, но и они попадают под гнев этих устрашающих существ. Они беспощадно клюют его, ни на мгновение не останавливаясь. Порой парню казалось, что все зло, всё то плохое, что было в мире, таилось в тени, было собранно в этих маленьких, но грязных птицах, которые, несомненно, даже Рушу поставят на колени стоит только захотеть. Эти пернатые были далеко не друзьями людей, нет, эти милые монстры, коим не мы позволили жить средь наших городов, а они позволили нам находиться рядом с ними, были самым страшным, что таилось в мире, по крайней мере так считал парень, которого они беспощадно клевали, заставляя уже не первую сотню раз пожалеть о своём решении. Маленькие, но такие шустрые птицы не знали пощады, лишь чувства мести, злобы и страха было ведомо им, но страха не собственного, а чужого, которым они упивались, словно пьяница в трактире, допивая сей сладостный для них напиток до дна.        Он сжимается, уже и не пытаясь отбиться, принимая сие как должное, как наказание за его самоуверенность и самонадеянность, и то, что он посмел усомниться в силе этих воинственных существ.        Чья-то бледная рука неожиданно появляется из портала, хватая юнца за шкирку, затаскивая его по ту сторону портала. Парень больно, но терпимо, ударяется об пол. Его глаза всё ещё закрыты, но нос уже уловил этот неописуемый запах книг, что друманул всякого ценителя сего искусства. Юнец чуть приоткрывает один глаз, убеждаясь, что он действительно находится здесь. Он облегчённо выдыхает, но тут же получает удар кулаком по макушке.        — Вот скажи, у тебя мозг отсутствует или просто недееспособен? Почему мне вечно приходится вытаскивать тебя из передряг, а? — поучительно начал старший.       Парниша закатил глаза, зная, каким сворливым может быть его друг. Он знал всё, каждое слово, что ещё даже не звучало сегодня из его уст, но в том то и проблема, что это только сегодня.        Старший недовольно сверкнул голубыми глазами, что заставило юношу сглотнуть подошедший к горлу ком. Уж больно страшно было сие лицезреть, учитывая, что и сам белок был нежно–голубого оттенка, а значков и вовсе не существовало, и, порой, это пугало, пожалуй, даже слишком.        Он подошёл к столу, беря оттуда книгу, но тут же захлопывая её, недовольно прорычав, словно злой дракон. Старший резко развернулся, подходя к юноше. Он присел на корточки, недовольно цокая, а после, тяжко вздыхая, ложа массивную ладонь на лицо, а мгновение спустя меняя её положение, принимаясь активно тереть переносицу, явно надеясь, что это хоть какой-то поможет избавиться от головной боли, которой юный элиотроп и являлся.       Юнец шумно сглотнул, стыдливо отводя взгляд.        Стоящий перед ним элиотроп был не только хмурым, но и страшным. Высокий рост, сильное телосложение, пугающий взгляд абсолютно голубых глаз, массивные руки, хватка у которых была железная. Всё это заставляло видеть в нём авторитет, и это только при первом взгляде, о мыслях, что закрадывались после более долгого общения и говорить не стоит. Одно слово–жуть.        — Вот скажи мне, милый, — ласково, но фальшиво начал старший, — У тебя мозг напрочь отсутствует?! Почему мне то и дело приходится вытаскивать тебя из всяких злоключений?! — Он недовольно топнул ногой, а многочисленные стеллажи пошатнулись, но остались стоять гордо, явно успев привыкнуть к этому, в отличие от юнца.        — Злоключений, о как, — хмыкнул парень потирая длинным рукавом краснеющие от недосыпа глаза.        — Что ты там вякнул?! — вся наигранная любезность, которую старший пытался проявить, пропала, хотя, впрочем, её отсутствие и вовсе можно было не заметить, по крайней мере в сей миг.        — Они первые начали, честно! — с яро ощутимой обидой в голосе выкрикнул юнец, — С самого моего приезда в Аструб они мне продуху не дают! Да эти птицы хуже шу-шу! Да какой там! Да сам Рушу от них небось шарахается! Сколько раз они уже меня клювали! — эмоционально начал он, но замолчал, явно собираясь с теми немногочисленными мыслями, что мимолетом были в его голове, — Ну вот я и решил, что с меня хватит. Ударил одну, а там как налетят! Как начнут клевать! Ну, как-то так... — Юноша стыдливо отвёл взгляд, принявшись перебирать в руках ткань одетого на нём свитера, что более не был столь бел, как утром, отчего старший вновь про себя ругнулся, уже предвкушая, как снова будет яро демонстрировать весь свой богатый словарный запас, в потугах обелить это чудо, снова.        —В следующий раз не снимай шляпу прежде чем вытворить что-то такое, — взрослый тяжко вздохнул, присаживаясь на стоящий рядом стул.        — Прости меня, Лестер, я не хотел, правда, честно-честно, — раздался жалобный тон.       — Хах, ну да, а спустя час мне тебя где ловить? — усмехнулся Лестер.        — Я обещаю быть хорошим, честно!       — Ну юморист! Не смеши меня! Да ты своё мнение, словно порталы меняешь, Эймон!