Моя зависимость - не викодин.

Смерть ‒ одно из самых загадочных событий на Земле, а точнее, что ждёт после неё. Так странно было ощущать лёгкость и страх, непонятно откуда возникший. Его привезли вечером. Врачи были в шоке. Многие волновались. Может в жизни и нет ничего, что можно назвать счастьем. Несколько часов и Хауса откачали. Викодин ‒ это, наверное, самое опасное и приятное лекарство для Хауса. Многие знали и видели его принимающим викодин, но передозировка ‒ это слишком. Причина была никому не понятна, кроме самого Грега. Яркий свет больничной палаты пробивался через полуопущенные веки. Очнувшись, он в привычной манере оглянулся, заметив Уилсона, спящего в кресле. Тот, по всей видимости, провёл здесь несколько дней. Это можно было сказать по сальным завиткам и слегка растрёпанному виду. Бежевые стены, тёмно-коричневый пол, весьма привычное зрелище для Хауса. Грегори снова направил взгляд на онколога. Ему было интересно наблюдать за другом, по совместительству идиотом. Видимо, Уилсон почувствовал пристальный взгляд Хауса и открыл глаза, а затем тут же подошёл к койке. —Наконец-то ты очнулся, — с облегчением выдохнул онколог. —Полагаю я провалялся несколько дней здесь, — невозмутимо глядел Грег. —Два дня, —уточнил, Уилсон, потерев переносицу. — Расскажешь, почему сделал это? —Ну, а что тут рассказывать. Переборщил немного и всё. —Ты, чуть не умер, Хаус, — в глазах онколога виднелась печаль. —Не умер же и живой, как видишь. —Ты, сейчас серьёзно? — с истеричной улыбкой проговорил онколог. На это Грег ответил лишь поднятыми бровями и невозмутимым взглядом. Уже через секунду Уилсон выглядел потерянным. —У тебя была остановка сердца. —Довольно ожидаемо, ведь у меня же был передоз, — саркастично констатировал Хаус. После этого Джеймс замолчал. Всё происходящее вводило его в ступор. Так равнодушно относиться к своему здоровью и отвечать, как будто это что-то незначимое, было похоже на Хауса, даже ожидаемо, но в силу оптимистичности Джеймса, он не хотел верить, что настолько тому всё равно. —Ты, хоть понимаешь, что все волновались и я, чёрт возьми, был тоже, знаешь, не в восторге из-за твоего передоза. —Именно поэтому просидел в этом кресле два дня, потому что беспокоился? —Да. —Ты идиот, Уилсон. Я не нуждался в этом. Он слышал оскорбления и похуже, но в этот момент этого хватило, чтобы Уилсон взбесился, ведь, чёрт возьми, он же переживал, а Грегори не было дела до него. —Пошёл ты, Хаус! Мгновение, и онколог быстро собирает свои вещи и выходит из палаты. Джеймс больше не навестит друга, но будет спрашивать о состояние Хауса у Кэмерон, Чейза, Формана. Хаус же совершенно будет равнодушен к происходящим и попыткам всех выяснить причину. Прошла неделя, они не разговаривали и Хауса выписали. Всё это время ему не давали викодин, от чего тот был на взводе и раздражителен. Такое состояние Хауса было логичным. Ему нужен был викодин или то, что заменит полностью обезболивающее. В силу своего скотства он пытался подговорить коллег, чтобы те выписали рецепт, но всё в пустую. Ему ничего не оставалось, как пойти к Джеймсу, ведь даже украсть лекарства было сложно, так как Кадди поставила охрану, зная о зависимости Грега. Хаус, как всегда не постучавшись, зашёл в кабинет Джеймса и плюхнулся в своей манере на диван. Кабинет выглядел, как всегда, таким же, а именно тёмно-зелёные обои, слева находился стол, который был заставлен разными документами и чёрного цвета диванчик для посетителей. Уилсон сразу понял, кто зашёл, но переводить взгляд с важных бумаг на Хауса не стал. Спустя минуту молчания, Уилсон всё же решил задать вопрос, несмотря на злобу и недавние события. —Зачем пришёл? — в душе он догадывался, зачем Хаус к нему пришёл. Это было ожидаемо. —Просто поговорить. От таких слов онколог поднял голову и посмотрел на Хауса, зная, что это не так. Грегори понял, что онколог хоть и идиот, но не до такой степени. —Мне нужен викодин. —Получается никто из твоих лакеев не дал тебе викодин, и ты пришёл ко мне. Я не дам рецепт на него. —Уилсон у меня сильно болит нога. С помощью викодина, я могу уменьшить боль и тогда могу лечить пациентов. —Хаус, мне честно нет дела, что там у тебя болит. Ты ведь зависим от него. Если работать не можешь, то передай пациентов кому-нибудь другому, а сам начни лечиться. —Я здоров. —Ага вижу, — с безразличием отвечал онколог. — Хаус, у меня много работы. Выйди из кабинета. —Ещё друг называется, — язвительно кинул Хаус и встал, но боль пронзила ногу с сильной интенсивностью. От чего он чуть не упал, но ощутил прикосновение друга, который помог вернуться на диван. Ему не было всё равно на Хауса, но от этого было очень больно и сложно в целом прямо как сейчас. —Теперь веришь, что мне правда больно, — уже озлобленно смотрел он на онколога. —Я не дам викодин. Из-за него ты больше становишься сволочью, чем обычно. —Да как ты можешь знать, что для мне лучше. Ты даже позаботиться о себе не можешь. Содержишь жён и в целом не имеешь сути, а лишь подстраиваешься под каждого. Эти слова сильно ранили Джеймса, что привело его в гнев. Намного сложнее оставаться дружелюбным с Хаусом, нежели с кем-то другим. Грегори умел вывести из себя онколога, ведь знал слабые места, но не все. Уилсон позволил эмоциям одержать верх, от чего он стремительно встал с дивана. —Ты же никого не замечаешь из-за викодина. Тебе плевать на всех, кроме себя! Главное ‒ наркота и головоломки для тебя, а на людей всё равно! Знаешь, я уже не могу выдерживать тебя. Лучше бы ты был без ноги. Может тогда не был таким сукиным сыном! — Дальше онколог слишком разошёлся в словах и поступках, отчего достал из ящика в столе викодин, — Держи свой грёбаный викодин! Он кинул оранжевую баночку на диван. Хаус, немного подумав, взял в руки викодин и немного рассмотрел содержимое. —Знай, что я больше не буду это терпеть. Ты мне не друг, Хаус. Так странно ощущать себя последней сволочью. Хаус открыл крышечку и взял одну таблетку. Белая, овальная, привычная для него, но что-то не так. Боль в ноге была, но немного сбавило интенсивности. Грег немного разглядывал таблетку. Он хотел уж поднести её к рту, но какая-то боль возникла в груди. Эта боль не была похожа на привычные виды в медицине. Неприятное ощущение, не физическое, а душевное. Осознание и принятие бывают, настигают не в самый лучший момент, как сейчас. Грега редко настигали какие-либо чувства, но это «редко» возникло сейчас. Друг и просто хороший человек, с которым он дружил пол жизни, отказывался от него из-за зависимости к этим зловещим таблеткам. Выглядел Грегори в этот момент не как обычно, а по-другому. Ему в первые за многие годы стало по истине больно, что хотелось провалиться под землю. Несмотря на то, что вёл себя как сволочь он был способен на чувства, но сам старался не признавать и не думать об этом. Он принял решение, казавшееся жалким, но как будто необходимым. Рука, немного дрожа, опустила таблетку, а затем, закрыв крышку, была протянута баночка Уилсону. —Я не буду менять нашу дружбу на викодин. На лице Уилсона был испуг и слегка приоткрытый рот от происходящего. —Ты сейчас серьёзно? — не веря своим ушам, спрашивал онколог. —Да. Забирай скорее, а то передумать могу. Онколог забрал баночку с викодином и всё еще не понимающе, смотрел на Хауса. Затем сел, прикоснувшись к его плечу. —Честно поверить не могу, — кофейные глаза были наполнены искрой, и его лицо выглядело более спокойным, нежели до этого. —Это, конечно, очень мило, но нога болит всё ещё, так что надо что-то сделать, — саркастично проговорил он, немного прищурившись. На этом моменте Хаус заметил неладное с другом. Как-то иначе выглядел Уилсон. По-иному воспринимался Хаусом. Ещё слегка ослабленный красный галстук, который довольно соблазнительно выглядел на шее онколога. Хаус не мог понять, что же с ним происходит и почему появляются глупые мысли по поводу друга. —Уилсон, ты как себя чувствуешь? — Нормально себя чувствую, — с лёгкой опаской глядел онколог на Грега. —Просто, что-то не так. Онколог ничего не ответил, лишь потерянно глядел на Хауса. Ломка ‒ опасное состояние, но боль тоже влияла не самым лучшим образом на врача и сильно туманила разум. Разглядывать своего друга и подчеркивать в своих наблюдениях глаза, губы, шею, было далеко не похожим на Хауса, но это был он. Может, не будь это Хаус со своим характером скотины можно было посчитать нормальной реакцией на того, кого любишь, но разве Хаус способен любить того, кого считал другом? Довольно давно они встретились и подружились. Хаус являлся сволочью всегда, а когда стал калекой, то поведение становилось в неком смысле легальным. Уилсон с самого юношества был порядочным и дружелюбным. Их различия заключались во многих вещах, например, в отношениях. Хаус не любил и не хотел признавать любовь и значимость человеческих взаимоотношений, поэтому он был лишь пару раз в отношениях, но может просто ради выгоды ? Джеймс же вёл активные отношения, которые менялись довольно часто, но по правде, он их любил, таков был он. Его партнёры были, как все думали женщины, и так считал Хаус, но всё же Уилсон пару раз заводил отношения с парнями, а точнее лишь недолгие связи. Неоднозначность ‒ это краткое описание отношений Хауса и Уилсона. Возникновение чувств ‒ странная штука. Грегори мог нормально относиться к своему другу, но только как к другу и не более. Эта мысль успокаивала Хауса и не напрягала. Некоторые свои действия он не мог объяснить или же не хотел, ведь тогда образ эгоистичного сукина сына был бы разрушен. Онколог не мог подумать, что Хаус что-то чувствовал к нему, ведь так, как ему казалось, было правильным. Он смирился с тем фактором, что любит своего лучшего друга Грегори, несмотря на боль, который тот причинял. Их отношения по истине были садомазохистские. Возвращаясь из своих раздумываний, Хаус хотел проверить одну теорию, поэтому в момент неловких взглядов он притянул Уилсона за красный галстук к себе. Неуклюжий, но мягкий поцелуй и жар на губах после, а также этот взгляд, неловкий, смущённый со стороны Джеймса. —Ты чего, Хаус? —Поцеловал тебя. Ты довольно хорошо меня знал, чтобы скрывать кое-что долгое время. Получилось то, что Хаус хоть и изредка, но замечал взгляды, и трудно было понять их подтекст. Вроде бы друзья, но может, Уилсон в силу своего характера с синдромом спасателя полюбил Хауса. Сложно быть столько лет с человеком столь умным, но закрытым. Когда-то давно, в более молодом возрасте, Джимми понял свои чувства. Они были искренними, но он понимал, что ненужными поэтому с того времени пытался быть с кем-то другим, стараясь не возвращаться к тому ощущению. Слова, произнесённые Грегори, не имели конкретики, а лишь намёк, но этого было достаточно, чтобы онколог выглядел потрясённым и слегка с блестящими глазами от эмоций, которые подступали. Ему не хотелось, чтобы Грег знал о чувствах. —Не беспокойся, Уилсон, это ведь любовь и с ней живут многие. Эта химическая реакция хоть и жалкая, но бывает нужна. Грегори вдруг задумался и предположил, что в момент поцелую его боль утихала. Хаус получил приятное чувство, сильнее, чем, например, со Стейси. —Хаус...Я прос... — Он не договорил, как тут же ощутил повторное тепло на губах, но уже и на бёдрах руки, которые притягивали как можно ближе. Так нежданно и как будто не существующий, казались события, происходящее именно сейчас. Грегори был ловок, поэтому водил руками по всему телу онколога, а тот был и не против. Уилсон отвечал на каждый поцелуй с превеликим удовольствием. Проникая пальцами в завитушки Джеймса и притягивая к очередному поцелую. Напор Уилсона нарастал, а с ним чувства, сводящие обоих с ума. —Вот же умора — подумал Грег, увидев, как Уилсон был уязвим в этот момент и стонал от удовольствия.Немного сбавив пыл и отстранившись, Хаус смотрел на Уилсона своими небесными глазами. —Значит и посетителей ты не боишься? А то мало ли кто мог зайти в тот момент, когда ты так сладостно стонал. От этого Уилсон стал красным и смущённым, ведь действительно, он об этом не подумал. И если бы кто-то увидел их при таких обстоятельствах, то было бы неловко объяснять. Джеймс всё ещё не понимал, что сейчас происходит, ведь даже допустить мысль о таком было бы глупостью, как он думал раньше. —Уилсон, ты мне нужен. Моя зависимость ‒ не викодин... , — слова прозвучали непривычно для Грега, но искренне. Джеймс вернулся к нему на диван и сел опять рядом. В этот момент они оба поняли, насколько близки и что не могут друг без друга, ведь они всегда возвращались к своим неоднозначным отношениям. —Я знаю, — нежно улыбался Уилсон, лишь так невинно притянул к себе Хауса и обнял, уткнувшись тому в плечо, вдыхая запах уже родного ему человека. Моя зависимость ‒ не викодин... И вправду, не викодин держал на плаву его, и не викодин спасал от полиции, а его верный и единственный идиот Уилсон, но который принадлежал только Хаусу. Разделить их могла не жизнь, а смерть, но до этого ещё много времени как им казалось...