«Опорочил Бога»

      «Я старше тебя на две с половиной тысячи лет, прояви уважение».       Сынмин, каким именем называется сейчас Эрот, всегда выглядел и выглядит в глазах Хёнджина надменным. Если бы у него были крылья, Инкуб бы с удовольствием их оторвал. Но увы, это сделал кто-то до него. Пересекаться с ним в людском мире просто невозможно. Хван — искуситель, демон, он пожирает и сводит людей с ума. Ему это доставляет не хилое такое удовольствие. А стоит перебраться в другую страну, так уже находится больше веселья. Однако здесь, почему-то, обитает этот недобожок, отвечающий за «страстную любовь» по его же словам. На самом деле Хёнджин прекрасно понимает, что тот лжёт, и не только ему, но и самому себе. Ким Сынмин — бог похоти, одного из христианского греха, который олицетворяет всем своим видом Хван. Старшему просто повезло появиться намного раньше и принадлежать совершенно другой религии, которая сейчас встречается только в сказках. Инкуб же действительно не ожидал встретить древнегреческое божество во Франции. Но именно из-за него он и собирается так легко уходить, мозолить ему глаза — то ещё наслаждение. И при чём, будучи в Париже, сталкиваться получается редко, но метко. Каждый раз Бог буквально вспыхивает, стоит демону раскрыть рот и сказать ему хоть слово. Впитывать в себя божественный гнев оказывается очень даже приятно по ощущениям. Энергия на вкус просто неповторимая, поэтому парень не боится каждый раз подковырнуть боженьку, лишь бы получить свою желанную порцию.       В Париже Хёнджин выкупил целый клуб всё ради того, чтобы заниматься своей прекраснейшей забавой. Официально он является его владельцем, но также очень любит выступать в качестве стриптизёра у всех на виду, а также давать сольные выступления с последующим продолжением. Телом природа наделила и совсем не пожалела. На то он ведь и Инкуб, чтобы быть достаточно привлекательным.       — Хёнджин. — посреди выступления его неожиданно останавливает девушка-администратор, — К вам пришёл особый гость. Говорит, что знает вас. — говорит она, после чего протягивает парню визитку пришедшего. Это удивляет, ведь на ней чёрным по белому написано «Ким Сынмин», а на обороте «Эрот».       — Интересно. — говорит сразу же Хван, накидывая на себя рубашку, но не собираясь её застёгивать, — Вы как всегда прекрасны, дева Мария. — как бы в благодарность добавляет он француженке, а после направляется в сторону VIP-комнат. Божественную натуру он чувствует сам, а оттого находит нужную комнату без помощи администратора. Сынмин сидит в кресле, закинув ногу на ногу. Рассматривает интерьер, который Инкуб недавно сменил именно в этой комнате, чтобы создавать определённую обстановку. Немного магии и стены уже кажутся возбуждающими. Джин определённо так умеет. Стоит демону войти в помещение, как боженька сразу же обращает на него внимание. — Ваше Сиятельство, чем буду вам угоден я, совершенно грязное до чёртиков существо, — говорит парень, не побоявшись пустить шутку, в моменте присаживаясь на диван.       — Не плохо обустроился. — на удивление старший не отвечает ядом, как делает это обычно. Значит у него есть резонная причина.       — Понятное дело. — отчеканивает демон, улыбаясь своей одной из самых лучших улыбок, — А забыл ты тут что? Неужели Богу эротики не хватает внимания?       — Хах, а твой язык всё также полон яда. — обращает внимание Ким.       — Отвечать, видно, ты не собираешься.       — Я не думал, что ты придёшь так быстро. Дай собраться с мыслью, что я буду говорить с тобой, Лилу.       — Я Инкуб, а не Лилу, — а вот одно из самых противных привычек этого божества. Слишком уж он старомоден. Раньше, да, Инкубов называли именно так. Но это было так давно, что реальных Лилу уже не существует.       — Эфиальты нынче совсем опошлились.       — Да ты издеваешься?! Эфиальты у вас на Олимпе! А я Инкуб, блять! — наверное, это впервые, когда Эрот выводит его на эмоции, а не наоборот. Удивительно, что ранее этого никогда не было, учитывая, что Сынмин не редко называет его и Лилу, и Эфиальтом.       — Нет Олимпа больше. — резко шокирует младшего Бог, из-за чего и брови летят вверх, и рот раскрывается, а глаза по пять копеек, — А ты думал, что я забыл во Франции? — с небольшой ехидной улыбкой проговаривает Сынмин, — Олимпа нет уже достаточно давно. Это чудо, вообще, что я ещё жив. Приходится кое-как пополнять свой запас энергии.       — И ты, получается, пришёл сюда, чтобы пополнить его? — делает какой-то вывод демон, — Мы ведь с тобой похожи, только я грех, а ты нет.       — Я поддерживаю жизнь не только себе. — подмечает старший, — Поэтому в какой-то момент я стал уходить в убыток. Если формулировать причину, по которой я пришёл к тебе… У меня недотрах, а все, кого я знаю, кроме тебя, святые.       — Святые девственники? — пускает шутку Хёнджин, которую Бог не оценивает и лишь хмуро смотрит в ответ, — Ты не понимаешь моих шуток. Если ты пришёл, чтобы переспать с тобой, то, увы, я сплю только с теми, кто мне нравится, и с теми, кто понимает мои шутки. Вызывай проститутку на дом. — заканчивает он, вставая со своего насиженного места, намереваясь уже покинуть данное место.       — Тебе никогда не было интересно, что будет, если переспать с Богом похоти? — однако этот резкий вкид заставляет демона остановиться, смотря на дверь. На самом деле… это, как бы, действительно интересно. От обычного секса Хёнджин получает не только наслаждение и удовольствие, а также энергию на дальнейшее проживание. У Богов же есть бонусы, у них энергия восполняется по большей части из-за того, что люди в них верят. Но, судя по всему, отчаявшийся Эрот спустился ниже некуда.       — Ты даже признал себя Богом похоти? — спрашивает демон, взглянув на старшего, который также уже стоит. Булки-то поднапряглись. Только он не отвечает на поставленный вопрос, продолжает смотреть на парня в ожидании того, что он поменяет свой вердикт. Поэтому молчание затягивается. Предложение достаточно интересное, чтобы вот так легко от него отказаться.       Нервы, к слову, у Сынмина совсем не железные, поэтому он довольно резко подходит к младшему, хватает за края расстёгнутой рубашки и притягивает к себе, затягивая в поцелуй. Конечно, смелость божества удивляет демона. Он совсем не боится оказаться в сетях этого «гнилого» создания, как он называл его ранее. Но целует же он действительно очень горячо. Хван соврёт, если скажет, что из-за этого у него совсем не подкашиваются ноги. Особенно когда Ким пробегается языком по его губам. От него очень сильно пахнет похотью, которую демон вдыхает в себя, преобразовывая в энергию. Обычно он сразу же пользуется хотя бы половиной от этой энергии, чтобы возбудить партнёра и свести его с ума, но ведь с Богом этот номер вряд ли пройдёт. Вообще, не удивительно, что Сынмин очень хорошо целуется. В конце концов, это ведь его профиль. Возможно, его силы больше, чем у демона, поэтому он совсем не замечает, как они оказываются на постели.       — Не откажешь ведь мне? — спрашивает старший, вызывая в Хёнджине настоящую бурю эмоций, сразу после чего Хван из-за эмоций резко переворачивает их обоих, нависнув над божком.       — Тебе? — переспрашивает Джин, показывая наигранное удивление, — С такой наглостью, буду первый в очереди на отказ. — отвечает он, однако не отстраняется, по крайней мере, не собирается. Слишком уж ему интересно, сколько энергии сможет выжать из божества.       — Не только первый в этом списке, но и единственный. — усмехается тот весьма недоверчиво, однако всё же берётся за воротник, явно боясь, что парень уйдёт.       — Вы слишком самоуверенны, Ваше Божество.       — Но ты всё ещё даже не пытался отстраниться.       — Потому что отказать всё же не смогу. — отвечает демон, довольно резко и неожиданно разрывая рубашку на теле старшего, — Мне слишком понравился твой поцелуй. — шепчет прямо на ухо парень, однако сразу после рубашка слетает с его демонических плеч, которые через секунду оказываются вновь на постели.       — Тогда позволь я буду сверху. — произносит Сынмин, ослепляя младшего своей улыбкой. Вот это действительно для Хвана выглядит странно, потому что ранее… Эрот никогда не показывал свою улыбку. Он одаривал Инкуба только презрительным взглядом, но теперь он выглядит совершенно иначе, не таким, как обычно. Не таким надменным, уж точно.       — Только осторожнее. У меня кожа очень нежная. — проговаривает Хёнджин в то время, когда Ким уже бегает губами по его шее.       И как на зло, он ставит засос. Конечно, что такое слушать своего партнёра?       Инкуб ощущает всю ту энергию, которая вырывается из старшего, когда он целует его тело, начиная с шеи и спускаясь всё ниже и ниже. Её так много, что демон буквально теряет рассудок. И это так странно. Обычно он получает и отдаёт половину от того, что позаимствовал. Но сейчас… Сынмин ведь от процесса тоже получает какую-то энергию. Он проходится губами по шее и плечам, уделяет внимание груди, а руками проходит по талии и сразу же ладонями лезет под штаны. Ширинка-то у Хвана расстёгнута, ведь какое-то время назад он собирался стягивать свои штаны, исполняя свой горячий танец, искушая людей на один грех. Ким мягко сжимает ягодицы, засасывая сосок. А Бог-то опытный. Явно не первый раз делает что-то такое. Возможно, Эрот испорчен намного больше, чем казалось изначально. Сынмин тянет штаны вниз, отстраняясь от груди. Церемонится — это явно не для него.       — Ты слишком торопишься. — произносит довольно резко Хёнджин, хватая парня за ладони. Демон пользуется частью энергии, что сейчас получил, меняя их местами. Не так-то просто воспользоваться магией на Боге, в самом-то деле.       — Тебе сказать, когда у меня был секс последний раз?       — Как же ты жил всё это время? Энергию ведь надо как-то восполнять.       — А ты визитку хорошо смотрел? В иных религиях меня называют купидоном, мелкий демон.       — А за мелкого демона и наказать могу. — произносит Хёнджин, слегка отстраняясь, а после пальцем прикасается к соску, обхватывает его двумя и сжимает, давая понять, что он довольно мстительный гад. С уст Кима срывается стон, но оба понимают, что это всего лишь начало их развлечений.       Другой рукой Хёнджин проводит ноготком по рёбрам и ведёт по талии. Его губы прикасаются к торсу, а после руки осторожно расстёгивают штаны. Язык медленно и расторопно играется с пупком. Хван Хёнджин — демон-искуситель, демон похоти, Инкуб. Он не только знает как, он умеет доставить своему партнёру истинное наслаждение. Умеет заглянуть в чужие желание. А поднакопив божественной энергии, иначе её реально назвать трудно, ведь со старшего она вырывается буквально клочьями, парень имеет возможность узнать, чего именно желает божество. К сожалению, либо он сам не пускает демона в свою голову, либо у него действительно просто нет каких-либо похотливых желаний.       — Когда, говоришь, у тебя последний раз было? — решает спросить Хёнджин, ведь иначе объяснить свои ограничения в силе он и правда не может.       — Где-то может с тысячу лет назад. — отвечает Бог, из-за чего Хван даже рот раскрывает. Возможно, они отличаются даже сильнее, чем казалось изначально. А из-за этих вот слов демон даже резко поднимает свои ладони.       — Ох, простите, мистер святой, я слишком сильно распускаю свои руки. — говорит Инкуб, буквально насмехаясь над Эротом, пытаясь скрыть за тенью шутки свой шок. Кажется, далее он точно будет действовать более аккуратно.       — Я тебя, блять, убью. — выдавливает из себя злостно Ким, однако тут же замолкает, когда демон непозволительно резко тянет его штаны вниз вместе с трусами. Стоит ли у него? Ну не совсем, но это легко поправить. Стоит Хвану только прикоснуться к члену, как он тут же дёргается под его прикосновением. — Блять… — срывается с уст Сынмина, что для ушей младшего звучит, как похвала.       Бог Эрот старше Инкуба Хёнджина на две тысячи триста лет. Однако узнал о нём Хван только около тысячи, даже меньше, лет назад, когда бывал в Греции. Он разочек пересёкся с местными Богами, которые уже тогда выглядели весьма потрёпанными. Глаза Хвана скользнули именно в сторону Эрота, у которого на тот момент ещё не было второго имени, которым он пользуется сейчас. Тогда он выглядел безумно привлекательно в своей белой накидке, которая кое-как прикрывала его тело, которого он, к слову, совсем не стеснялся. Такими были все греческие боги по натуре. Они проповедовали красоту человеческого тела. Для них похоть никогда не являлась человеческим грехом, да и сами они особо похотливыми не были, к слову. Они глазели на обнажённые тела, но подчёркивали их идеальные стороны, не смотрели на интимные места, а если смотрели, то говорили лишь о том, как естественно и прекрасно это выглядит. А вот религия, которой принадлежит Инкуб… В христианстве похоть один из семи смертных грехов, поэтому в года, когда Хван только-только появился на свет, было очень трудно сохраняться на плаву и добывать именно ту энергию, которой все сторонились. Греческие боги тогда взглянули на демона, как на отродье, явно почувствовав тёмную энергию. Только Эрот и глянул на него слегка заинтересованно. Только встретившись во Франции спустя столько лет, оказывается, что Бог «похоти» слишком сильно изменился, поэтому смотрит теперь на него точно так же, как и все те Боги тогда. Прогнулся под чужим влиянием.       Тем не менее, не смотря на тысячу противных слов, что старший пустил в его сторону, Хёнджину вовсе не отвратно делать с ним такие вещи, как сейчас. Всасывать в себя кожу на животе, гладить руками по чужим бокам и бёдрам, а ещё касаться члена совсем не противно, как могло бы быть, будь на месте Ким Сынмина кто-то другой.       — Не используй на мне свои грязные трюки. — шипит парень, очередной раз томно вздыхая от прикосновения пальцев Инкуба с его членом.       А Хвану это просто очень сильно нравится — касаться пальцами ствола, пуская по нему свою чистую энергию для поднятия «настроения». А ещё забавляет чужая реакция, которую парень пропускает через себя. И, в конце концов, он решается сделать то, чего обычно своим клиентам не делает. Минет. Он хочет взять всё с этого секса, и он обязательно выжмет из старшего все соки, ведь когда вообще сам Бог Эрот придёт к нему с просьбой потрахаться? Ждать ещё тысячу лет, к слову, совсем не комильфо. Хёнджин опускается к члену, стараясь достаточно комфортно расположиться между чужих ног, а после касается языком головки, собирая естественную смазку, что небольшими каплями медленно стекают вниз. Джина словно совсем ничего смутить не может, даже тихий стон, срывающийся с губ Сынмина. А демон ещё языком очень активно играется с красной головкой, заставляя дёргаться весь член при каждом соприкосновении кончика языка. А Хван ещё широко лижет, сразу после чего обхватывает губами головку, продолжая ёрзать по ней своим юрким язычком, который Эрот сто процентов сейчас проклинает.       — Блять. — бросает Ким вновь, лаская чужие уши своим прекрасным голоском. Лесть — вот, как воспринимает каждый мат, срывающийся с губ Бога из-за него. И Хёнджин улыбается, держа у себя во рту красный и мокрый леденец, всасывая в себя как можно больше воздуха.       Хёнджин действительно достаточно редко делает минеты, но если делает, то только тем, с кем он хочет остаться подольше. Такова натура именно Хван Хёнджина. Снаружи он дерзкий и похотливый демон, которому с виду нужно только одно. А внутри сам себе полная противоположность. Он не станет спать с каждым встречным, тщательно выбирает своих партнёров. Ненавидит грубость в постели, поэтому стоит кому-то сказать или сделать что-то не то, парень тут же заканчивает деяние и стирает память. Парень на самом деле редко с кем-то сближается, но не потому что он долгожитель и никто не должен знать, кто он на самом деле, а потому что просто боится кого-то пускать в свою тонкую душевную организацию. Обидеть Хван Хёнджина легко, а вымолить прощение очень трудно. Только вот одно не понятно. Почему он так легко позволяет существу, которое довольно часто его оскорбляло и било по больному, использовать его тело. Кто ты такой, Ким, мать его, Сынмин, Бог Эрот?       Чужие ладони касаются волос, пальцы слегка больновато сжимают пряди, а сам Хёнджин довольно резко и быстро опускается вниз, беря член во всё горло. Нос упирается в лобок, поэтому не вдохнуть чужой запах просто не получается. На удивление, пах старшего вовсе не воняет. Он готовился или всегда приятно пахнет в силу своей ипостаси? И пахнет ведь именно так, как нравится Хвану. Хотя Инкубам не позволительно иметь какие-то любимые запахи или кинки. По крайней мере, учитель так и говорил, но парень всегда выделялся среди своих собственным нравом. Быть чьей-то непостижимой мечтой — вот чего хотел этот демон, чем и отличался от остальных. А в данную минуту он думает: «Чем же тогда я отличаюсь?» Но продолжает. Двигает своей головой, бегая кончиком языка по всему стволу. Ладони свои сжимает на чужих бёдрах, впиваясь ноготками в кожу. Он знает, что у Бога ранки очень быстро затянуться, так что можно даже не жалеть. Сынмин издаёт томные вздохи, перемешивая их со стонами, и лишь сильнее сжимает в руках волосы демона. Голос у Кима такой божественный, прям какой он и должен быть у божества. От того и хочется продолжать это делать со старшим, лишь выжать из него всё, что возможно. И именно поэтому он очень хочет довести Эрота до оргазма, проглотить его семя. К слову, это должно дать довольно большой прилив энергии. Должно. С человеком это так и работает. Однако Сынмин резко тянет Инкуба за волосы и отстраняет его от себя. Очень тяжело и отрывисто дышит, как и сам Хван, который уверен, что ещё бы чуть-чуть, и он бы получил желаемое.       — Я хочу. — говорит Хёнджин.       — Мало ли, что ты там хочешь. — отвечает резко парень, погладив младшего по голове, после чего тянет его на себя и неожиданно прикасается к губам.       Ким Сынмин — ёбанный Бог в прямом смысле этого слова. Целует так, что крышу сносит, но, кажется, словно это произошло немного ранее. Инкуб, словно зомбированный, ложится под старшего. Спина чувствует постель, а губы чужие. Мин языком проникает в его рот, поражая своей решительностью. Его ладони бегут по телу и прижимают ближе к своему телу. Хван же обвивает своими руками чужое тело и улыбается в поцелуй. А после чувствует, как чужие пальцы осторожно проникают под его штаны. Ещё чуть-чуть и губ на губах больше нет, а сам Ким стягивает с демона штаны вместе с трусами, скидывая на пол. Губами пробегается по внутренней стороне бедра, а рукой — по наружной. Очень… очень сильно… сводит с ума.       — А у вас, Инкубов, может выделяться смазка? — без какого-либо стеснения спрашивает старший, из-за чего брови Хёнджина в миг летят вверх.       — Инкубы созданы, чтобы ублажать женщин, — отвечает Хван, подняв глаза на Сынмина, а после указывает рукой на тумбочку, — смазка там. — добавляет он, после чего Ким тут же лезет в неё и быстро находит то, что нужно. Стягивает со своих плеч рубашку, отправляя также на пол, а после раскрывает бутылочку, приближаясь сразу же к Хёнджину.       Стоит мокрым пальцем прикоснуться дырочки, Хван тут же роняет томный вздох. То ли смазка такая, то ли у старшего пальцы холодные… Это придаёт особый эффект, из-за чего хочется просто потеряться. Палец входит медленно и так мучительно. Демон даже сглатывает, понимая, что этот секс не будет таким простым, как казалось изначально. Сынмин нависает над ним и касается губами шеи, проходится по венам языком. Он слишком сексуален. Бог Эрот просто слишком. Кажется, он переигрывает самого демона похоти, рождённого в этом самом грехе. Он засасывает кожу на шее, оставляя засос, и так медленно двигает пальцем, что Хван просто не знает, куда себя деть. Это одновременно слишком медленно, хочется быстрее, и слишком хорошо. Ким очень быстро находит ту самую точку, проезжается по ней, заставляя Инкуба буквально скулить под ним. Губами обхватывает ключицу, засасывая кожу вновь в себя. Очередной засос на белой коже. И не то, чтобы Хван особо был против, просто… он ведь Инкуб, после точно будет с кем-то ещё спать, а у него эти красные отметины слишком долго проходят. И не возмутиться, потому что парень же его сейчас конкретно так мучает. А потом ещё и второй палец добавляет, срывая с чужих уст стон. Его пальцы слишком умелые. Как он вообще это делает? Ещё и усиливает ощущения, прикасаясь губами к соску, начиная осторожно его посасывать. Разум, кажется, покидает тело, но, скорее, из-за энергии, которой становится словно в избытке. Хван никогда столько не копил, хотя и знал, что может. Серьёзно, так много… Ощущение, словно Сынмин пытается его наградить за что-то. Ну Джин даже пошутил бы, что Бог награждает его за то, что терпит его. Правда, ни говорить, ни думать он не в состоянии. Три пальца заставляют выгнуться, резко схватившись за чужую спину. Ким оставляет на теле Инкуба четвёртый засос. Когда же он вообще остановится?       — Бля-а… — вытягивает младший, пытаясь совладать со своими эмоциями.       «Слишком торопишься», — говорил он ранее, но теперь он так, блять, не считает. Уж лучше бы торопился, чем, как сейчас, растягивал момент так долго, что даже кончить невозможно, хотя на грани. Хёнджин хочет больше и хочет быстрее, а озвучить не может. Бог… сносит крышу. Удивительно, что божество, вроде Эрота, способно на такое с таким грязным существом, вроде самого обычно Инкуба.       А когда пальцы исчезают становиться слишком пусто. Чёлка уже прилипает ко лбу. Дыхание слишком тяжёлое. Парень испытывает слишком много. Видимо, эффект секса с Богом любви вот… такой. Сынмин явно видит то, как же разносит сейчас демона, поэтому не торопиться продолжать. Хван находится в какой-то эйфории. А это были всего лишь пальцы! Чёрт…       — Хочу. — проговаривает Инкуб, проведя ладонями от чужих плеч по бокам к ягодицам. Желание переполняет его. Глаза краснеют из-за этого. И, Хёнджин уверен, ещё чуть-чуть и не пожалеет своих клыков, чтобы впиться ими в чужую шею.       Сынмин осторожно вводит свой член. Появляются звёздочки в глазах. Хван никогда ранее такого ещё не испытывал. Рассудок вмиг мутнеет. Инкуб совершенно не замечает, как действительно впивается клыками в шею Бога. Обычно Инкубы так метят своих постоянных партнёров, но… как это вообще может отразиться на старшем? Хёнджин резко расширяет глаза, когда обращает внимание на то, что он делает, и сразу же отстраняется, побоявшись сделать что-то очень страшное. Но Ким неожиданно притягивает его обратно.       — Это приятно. — шёпотом произносит он, поражая демона, — Больно и приятно…       — Но… мы так своё помечаем… — отвечает Инкуб, глянув старшему в глаза.       — Помечай дальше. — говорит Сынмин, с каждым новым словом лишь сильнее поражая демона.       — Думать не про нас? — проговаривает Хван.       — Если бы я не думал, то не стал бы выбирать тебя из множества Инкубов, что я знаю. — отвечает Ким, отстранившись слегка от младшего, чтобы посмотреть ему в глаза, — Удивишься, но во Франции их достаточно много.       — Тогда… почему ты пришёл ко мне?       — Потому что ты сильно отличаешься от всех. Не знаю, как тебе это удалось со своими тупыми шутками, но именно запал мне в душу.       — Я поселился в сердечке Бога любви? — произносит Хёнджин, пуская шутку в своей манере. И вот… очень подходящий момент на самом деле. Член Ким Сынмина находится внутри него, он ловит эйфорию при каждом микродвижении, но всё равно отпускает шутку.       — Охренеешь, но да. — отвечает тут же Сынмин и становится не до шуток.       — Это признание? — уже без доли какой-то смешинки в тоне спрашивает парень, стараясь увидеть это в глазах старшего, лишь бы разочароваться.       — Можно и так считать. — но он краснеет… Мать твою, Эрот! краснеет! Быть такого просто не может!       — Тогда трахни меня так, чтобы я не смог ходить. — проговаривает Хёнджин, обвивая руками чужую шею, а после чувствует, как член внутри начинает двигаться.       Невозможные ощущения. Сынмин вроде и не двигается супер быстро, но этого достаточно, чтобы Инкуб стонал так, будто улетит сейчас на другую планету. Чёртов, Эрот со своей божественной энергией, которая придаёт лишь больший эффект. А он ускоряется, словно бешеный зверь. Видит, как трудно Хвану дышать и всё равно это делает. Он ведь сам попросил, грех теперь жаловаться. Его рука бежит по бедру младшего, но тот этого даже не замечает. Он слишком увлечён движениями внутри него. Настолько что даже не замечает, как царапает ногтями кожу на чужой спине. Настолько что кажется, он больше ничего не чувствует, ничего не слышит, кроме своих стонов, и ни о чём не думает, кроме как о том, что ему пиздец как охуенно.       «Тебе никогда не было интересно, что будет, если переспать с Богом похоти?» — говорил Ким, заинтересовав Инкуба, но, блять, сейчас он даже пожалеть не может, потому что в голове перекати поле.       — Ещё. — в бреду проговаривает Хёнджин, даже не пытаясь совладать со своими эмоциями, — Прошу… не останавливайся!       А Сынмин и не останавливается. Ебёт от души и так, что душа покидает тело. Хотя какая душа у демона? Хван незапланированно кончает первым, что его самого очень сильно разочаровывает. Он весь дрожит от оргазма, а Ким останавливается, давая парню под собой прийти в себя. В голове тысяча и одна мысль, среди которых прячутся тупые шутки и мысли о том, что ранее ему говорил старший. Хочется пошутить про Бога, и хочется обговорить его признание. Не шутка ли это со стороны того, кто всегда выглядел так, словно ненавидит Инкуба. Теперь же он ебётся с ним и признаётся… Хёнджин точно ничего не упустил?       — Не зря ты Бог. — выдаёт демон, а Сынмин неожиданно издаёт смешок. Это точно тот Ким Сынмин, которого Хван знает? Точно никто его не подменил?       — Я ещё и не закончил. — он однозначно злорадствует, после чего поднимает ноги Инкуба себе на плечи.       — Ты не Бог, а Дьявол! — восклицает младший, опуская руки на постель и сразу же сжимая в них покрывало.       Ким делает толчок, вновь заставляя Хвана простонать, откинув голову назад, а после прикасается губами к голени. Снова начинает бешено двигаться, срывая сначала шифер с крыши, а после и её саму. Чёрт возьми, если у него секса не было тысячу лет, то почему он такой охуенный в постели? Может у него просто член особенный? Но просто блять.       Всё тело ломит, Хёнджин и правда не может встать с постели. И зачем только ляпнул то, что ляпнул? Сынмин лежит рядом. Ранее он укрыл их одеялом, хотя бы до торса. Удивительно то, что он продолжает выглядеть невозмутимым даже с мокрой от пота чёлкой и с поднимающейся от тяжёлого дыхания грудью. Хван чувствует себя в то же время истощённым и переполненного энергией. Серьёзно, это так странно. Он вроде как устал из-за этого секса, но при этом получил очень много энергии, что позволяет ему жить.       — Могу спросить? — Джин поворачивает голову на старшего. Тот положительно кивает. — Я тебе нравлюсь?       — Я даже не знаю, к сожалению это или к счастью. — отвечает Бог как-то совсем неоднозначно.       — Мне нужно да или нет, Ким Сынмин.       — Да. — Хёнджин видит в этих словах искренность, замечает, как у старшего краснеют слегка ушки, как он пытается отвести взгляд, — А то, как я реагировал на твои тупые шутки — защитная реакция. Я вовсе не ненавижу тебя.       — Тебе повезло, что у меня есть что-то вроде чуйки. Я обычно не подпускаю к себе тех, кто меня оскорбляет.       — Ну или то, что я достаточно настырный. — говорит Ким, посмотрев младшему в глаза, — Ты ведь реально меня послать собирался.       — У тебя очень оригинальный способ признания в любви. — проговаривает Инкуб, — Мне обычно конфеты дарят, а тут…       — Я не собирался признаваться, но ты слишком сильно вскружил мне голову. — отвечает Сынмин, очередной раз удивляя Хвана. И он кидает взгляд на шею старшего, смотрит на свой укус.       — Если оно не заживёт, то ты теперь мой. — говорит демон, прикоснувшись к ранкам.       — Или просто доказательство наших особых отношений. — отвечает Эрот, прикоснувшись ладонью к чужому лицу, — Ты ведь не против?       — Нет, не против.       — Тогда на сколько тебе хватит той энергии, что ты получил во время секса?       — Минимум на двести лет. А если буду экономить, то и на тысячу хватит.       — Поэтому ты больше ни с кем не спишь, кроме меня. — произносит Сынмин, явно жадничая, но следом закрепляет свои слова поцелуем. А целует по собственнически, пытаясь убедить скорее не себя, а Хёнджина, что он теперь принадлежит ему. И, чёрт, он ведь действительно не против.       — Опорочил Бога. — шёпотом проговаривает Хван, когда тот отстраняется, но после притягивает его обратно к себе, чтобы продолжить поцелуй. Ладонью касается ран от укуса и берёт с себя обещание, что если они заживут, то Инкуб обязательно пометит своего Бога вновь.