new year's miracle

Минхо вовсе не нужны отношения. Он всегда был тем самым одиноким другом, причем не просто так. Вредные шуточки, сарказм, язвительный характер являлись его врожденным даром. Хотя, может и проклятием? Нет, парень так точно не считал. Он и в любовь то толком не верил, в ту самую сказочную, о которой все грезят. Верил лишь в законы химии и человеческую природу. Другого выбора у обучающегося в медицинском институте не было. Минхо приручал трех всадников – скептичность, рационализм и одиночество. Нет, в тягость они совсем не были. Студенту хватало и мимолетного общения, и интересных знакомых, и одного, но самого верного друга. С Чаном они были знакомы со школьной парты, а потому тот является самым близким, изученным и понятным Минхо человеком. Не то, чтобы сам Ли не мог познакомиться с кем душа пожелает или не мог начать отношения с первой встречной. Отнюдь, харизмы и красноречия ему хватало. Но всего имеющегося было в целом достаточно. Тем более, в купе с полюбившейся всем сердцем зимней сессией.

***

Город постепенно начинал сиять. Везде виднелись огоньки, крупные и маленькие елки, разноцветные шары и символы грядущего года. А Минхо аж смотреть больно. Смысла вся эта мишура не имеет никакого, когда учеба занимает подавляющую часть твоей жизни, а вместо рождественского чуда перед глазами красным рисуется «экзамены». И все бы ничего, Ли спокойно ушел бы в предсессионное затворничество и вышел только под бой курантов. Если бы не одно «но». К огромному, почти невероятному удивлению, тот самый «друг» отыскал себе пару, прямо в рождественский сочельник. Эта история успела заполонить все нервные клетки Минхо, ведь, по словам Чана, то была поистине судьбоносная встреча. Не иначе. Смириться с одиночеством в зимние праздники – задача крайне трудная. Однако Бан отличался лезущим из всех щелей оптимизмом, чем нередко выводил младшего из себя. Ну разве возможно вечно ходить в желтых очках позитива? Минхо, в отличие от друга, всегда смотрел реальности в глаза и возмущался, а Чан отмечал, что тот просто завидует. Было ли это правдой или нет – не знал наверняка никто, даже сам Ли. А потому никогда не признавал. А вот старший, с каждым приближением холодной декабрьской поры, принимал свою нарастающую сентиментальность. Да, к своему немалому возрасту Бан так и не встретил подходящего человека, от чего и надежды стали меркнуть, как звезды в клубах тумана. Хоть в парне и оставалась непробиваемая жизнерадостность, к ней мелкими шагами подступал ком отчаяния. По этой причине уши Ли настигали волны жалоб, разочарования и сожалений по утерянной юности. Нет, Чан далеко не нытик – на откровения он идет только под прицелом лучшего друга. Да и Минхо действительно понимал чужое положение и, к счастью, был способен на небольшую каплю эмпатии. Только никогда не углублялся в тему человеческих чувств и совсем не знал, как помочь Бану на практике. В тот день Чан сохранял свой безудержный оптимизм. Ну нет у него в двадцать пять лет девушки, что с того? Жизнь то не заканчивается. Но вселенная, судя по всему, уловила некую неискренность того самого позитивного мышления. А потому уже с утра, все запланированные дела Чана покатились по одному месту. Пролитый на любимую белую футболку кофе, обрызгавшая чистые брюки машина, столпотворение в транспорте и в магазинах, между прочим, в будний день. Все бы ничего, парень готов был перетерпеть любые неприятности, ведь подготовка к Рождеству лежала лишь на его плечах. Да и на опыте бывали дни похуже. Верить в чудо в преддверии волшебного праздника – самое верное решение. Так считал Бан в первой половине дня, потому что дальше Господь Бог будто решил сыграть в злую шутку. Мороз бил такой, что хотелось сожрать кожу, чтобы его не чувствовать. Очереди за елками походили на очередь в Ноев ковчег, а выйти из них, чтобы погреться – самому себе прописать смертный приговор. Чан в ожидании почти заснул, от чего на него дружелюбно написала чья то маленькая собачка. Хозяин даже особо не извинился, а после Бан стоял еще с пол часа. Вырвав более менее приличное дерево, которое сыпалось похлеще снегопада, парень облегченно вызвал такси. Садиться за руль по прошествии почти бессонной ночи было немного боязно. Водитель все рассказывал Чану о своем многочисленном семействе и гордости за них, из за чего пропустил поворот. До дома пришлось добираться дольше, чем выходило по собственному графику. И Чан начал конкретно закипать. Не без труда затащив елку в дом, парень обнаружил протечку у соседей сверху, которая, удивительным физическим образом, добиралась до его кухни. Тех самых сожильцев дома не обнаружилось, а потому Бан попросту вызвал полицию. Зло брало верх все больше, а Чан так и ждал наряд, глядя на голое дерево в гостиной, на которое надо было ещё игрушек купить. Полиция приехала, но, конечно, ничего не сделала – заявили, мол, разбирайтесь сами. Слава Рождеству денег за ложный вызов не взяли. Чтобы окончательно не выйти из себя и взорваться, Бан просто вернулся к заботам. Нет, ну не хватало лишний раз глаз себе дергать. Неподалеку от дома парня находился приличный ларек с разными игрушками, хлопушками и украшениями. Тащиться в другое место было бесполезно и просто лень, к тому же большое количество побрекушек Чан не жаловал. Но и в этот раз, просто по дороге в магазинчик ста метровой близости, случился очередной инцидент. Сначала Бан не заметил скользкую дорожку и плюхнулся прямо на лучшую заднюю часть его тела, обматерив про себя и лед, и зиму, и всех тех, кто следит за дорогами. С новым букетом ноющей боли парень намеревался лишь поскорее добраться до пункта назначения и выполнить задуманное, только вот выпавший из небольших карманов кошелек Чан упустил из виду уже в самой лавке. Проклял ли он всех дизайнеров мужских курток и прохожих, которые скорее всего уже захамутали потерю? Черта с два, Бан теперь только об этом и думал. Конечно, большая часть денег досталась телефону владельца, только наличные сбережения и банковские карты, походе, кому то другому. Чан буквально чувствовал каждой извилиной, насколько гневно бурлит его мозг, какой пеленой он застилает все огни и краски, предстающие перед украшенными синяками глазами. Выход был один – подорваться к тому проклятому ледяному месту в попытке все еще найти свою вещь, и Бан так и сделал. Напролом ринулся к выходу, не видя перед собой ни единой фигуры, пока не почувствовал что то грудью. И снова резкое столкновение, благо теперь без боли в самых чувствительных местах. Только через пару секунд Чан до конца осознал ситуацию – он сбил какого то хиленького студента, направляющегося к выходу с забитыми кучей пакетов руками, от чего те беспощадно рухнули на кафель и выкатили несколько игрушек. В момент Бану стало по настоящему стыдно, ведь то чувство, с которым он всегда мастерски справлялся и которое подавлял, овладело всеми мыслями и навредило не только ему, но и ни в чем не провинившемуся незнакомцу. Чану оставалось лишь молиться, что ничего из покупок не разбилось и не испортилось – он сел на корточки одновременно со своим «случайным прохожим» и судорожно старался захватить все, до чего только доходили руки. Ровно до той секунды, пока к ушам не добрался чужой голос. - Простите пожалуйста! Я.. в..вас не заметил… Извините.. Медовый нотки слов заставили Чана оторваться и взглянуть на парня. Казалось, с первого звука внутри что то перевернулось, но Бан ошибся. Только после взгляда на него, в груди что то наконец затрепетало. Сердечная мышца невольно сжалась и загородила все пути для поступления кислорода в легких. Но Чан в нем совсем не нуждался. В организме открылось какое то новое, ранее не ощутимое дыхание, и, в отличие от обычного, разливалось по телу золотым теплом и спокойствием. Неудивительно, что таким голосом обладал человек именно с такими глазами – перевёрнутым улыбками на худом лице, слегка морщинистыми в уголках и детским блеском на радужках. Эти звездочки влекли подобно первым в жизни бенгальским огням, но они бы смотрелись абсолютно невзрачно без фарфоровой кожи и острых скул, утонченного носа и розоватых, немного искусанных губ. В голове Чана развеялись все предшествующие события, настоящие проблемы и даже сиюминутный случай. Бан не мог ни сдвинуться, ни просто понять одну вещь: почему он не злится? Мало того, что парень не накричал на неуклюжего, со стороны даже пугающего мужчину, так еще и.. извинился? Это ведь вообще не его вина, так зачем? Разве люди не делают в точности наоборот? И Чан, кажется, осознал корень разливающийся по органам теплоты. Он точно такой же, как этот случайный незнакомец.

***

Именно в таком и никаком больше порядке Минхо прослушал эту историю раз двадцать, с дополнениями в виде отдельных деталей, мыслей и эмоций. Вот красноречивости Чана завидовать следует, потому что Ли будто побывал в том дне, как в кино. Однако переслушивать данный монолог и все его упоминания младшему, честно говоря, поднадоело, но он сильно не злится – сам бы такой сюжет до конца жизни вспоминал, да и искренне рад за друга. Так вышло, что Чан и парень из магазина – как выяснилось позже, Чонин, - почти сразу разговорились. Бан рассказал обо всех причинах и следствиях их инцидента, на что второй от души посмеялся, но сразу же проникся поддержкой. А потом, несмотря на явную для Бана нехватку времени, все проблемы волшебным образом разрешились. Безусловно, не в одиночку. Первым делом отыскался кошелек – кто то пнул его ногой в сугроб и никто даже не заметил, кроме, конечно, самого Чана. Следом новоиспеченные знакомые накупили игрушек для второго, а позже направились к нему же в дом, чтобы согреться. Ну еще от того, что уж очень Чонину стало жаль старшего и он воспылал идеей помочь украсить чужую елку. Лишь по приходе в квартиру Чан вспомнил о злосчастных соседях, что, казалось, должны были испортить всю образовавшуюся сказку. Как бы ни так – вода капать перестала, а минут через десять после появления хозяина в дверь зазвонили извиняющиеся сожильцы, сразу после ухода Чана разузнавшие о полиции и залотавшие трубы. Бан просто терялся от такого наплыва «чудес», словно он – главный герой фильма и жизнь сама стелется перед ним красной ковровой дорожкой. Он раздумывал над этим непонятным фатализмом до того момента, пока не переключил внимание на главное чудо, преподнесенное ему судьбой. И вот теперь, с данным божьим даром примиряется не только Чан, но и Минхо. Без сомнений Ли безумно рад, что другу помогать не пришлось и он наконец проживет чувство полноценного счастья в новом году. Только младший в душе не чает, зачем данное событие спроваживать всем вместе? Ладно, парень был бы не прочь отметить наедине с Чаном, а лучше вообще самостоятельно, с бокалом недорогого шампанского и видом из окна вместо елки. Да, идеальный вариант – ради приличия выпить пару бокалов, первый за старый год, второй – за новый, и пораньше лечь спать, потому что иммунология сама себя не доучит. Только, видимо, вселенная благосклонна лишь к кому то одному, и этот кто то, конечно же, Чан. Ведь награда воздается за хорошее поведение в прошедшем году, а Минхо в сравнении со старшим ходячая геенна огненная. Не то, чтобы таким можно было гордиться, но пожалеть теперь еще как. Парень прям искренне не понимает, почему Чан отказывается оставаться наедине со своим бесценным сокровищем. Причем аргументы Ли выслушал какие то странные и мало убедительные. Мол, во первых, Чан ни в коем случае не согласен оставлять Минхо одного в новый год. Ну, максимум в компании книжек и этилового спирта. Во вторых, они с Чонином знакомы всего четыре дня и это якобы может принести неловкость в общении. Получается, Ли просто почудилось, что эти двое спелись как весенние соловьи? Над третьим доводом Минхо хоть посмеялся от сердца, конечно, не без издевки – Бан, по его словам, боится пригубить алкоголем из за вероятного волнения и начать приставать к Чонину, а «он же, Минхо, на четыре года младше, я себе этого не прощу». Ситуация казалась тяжелой, но в большей степени – просто абсурдной, с каких это пор попытки вразумить взрослого человека венчались полным провалом? С каких пор Чан раздобрел да какого то небесного предела и в то же время превратился в беспомощного ребенка? Минхо скрипел зубами, но так и продолжал царапать в тетради только ему понятные записи, ведь был твердо и надолго убежден: будь это Чан или любой другой человек, влияние любви на него неоспоримо вредоносно. Минхо пока не являлся великим, признанным публикой ученым, да и в этом не очень то нуждался. Ли достаточно знать о собственном интеллекте, а уж заметит его кто то или нет – дело второе. Будучи на постоянной основе слегка умнее всех остальных, парень привык к своего рода отшельничества. Зато прибавлялись иные примочки – пытливый ум, бесподобное аналитическое мышление и бесконечная страсть к заполнению пространства собственных извилин. Не раз сам Минхо, как порой, и другие люди на его жизненном пути задавались вопросом: зачем выбирать такое? Ведь всем без исключения казалось, что это пустое существование, а не наслаждение быстротечными годами молодости. Но Минхо никак от этого не страдал, что даже удивляло. Если он хотел что то почувствовать, то запросто совершал что то новое и необдуманное: ходил по барам, испытывал скоростные автомобили, покорял горные вершины и, по настроению, заводил беспорядочные сексуальные связи. Но делал Ли все в одиночку – потому что делал для себя. И, почему то, к людям никогда по истине не горел. В хрупких воспоминаниях хранится от силы одна детская влюбленность, да и та – пустой звон. Потому излишняя чувствительность, просто мысли о других людях даже в канун нового года обходили вокруг невзрачной тенью. Минхо целиком и полностью доволен собой и своей настоящей жизнью – большая съемная квартира с отличным ремонтом, комфортная машина, выдающиеся планы на последующие месяцы и годы. При этом парень прекрасно знал, насколько не дурен собой – и внешним, и стальным природным очарованием. Как у самого заядлого циника и эгоиста, душа Ли о большем не мечтала – только под вечер завернуться в любимый плед, зажечь пару ароматических свечей и взять отложенную на отдых книгу. Да, парень отчетливо помнил, что сегодня – канун нового года, и по сути он уже обязан с распростертыми объятьями бежать к Чану. Но знаете, плакали его грандиозные планы, этот самый «лучший друг» обойдется. Уж слишком великий подарок Бану после такой явной подставы. Минхо в карму не верил – он ее напрямую олицетворял, а потому наилучшими решением принял поставить телефон на беззвучный и принимать в свой слух лишь ненавязчивый шелест страниц. Идеальнее атмосферы придумать просто невозможно – умиротворяющее пение тишины, расслабляющий запах корицы и древесины, падающие прямо перед страницами веки, направляющие владельца во вселенную сказочных грез… Минхо бы вот вот утонул, провалился в тянущую негу, как экран мобильного принялся с бешеной скоростью загораться и выключаться, снова и снова. Благо Ли не эпилептик. Глаза закатились с такой неимоверной силой, что, казалось, готовы заплыть и встретиться прямиком с лобной долей головного мозга. При всем своем уважении к Чану, парень готов был на месте проклясть его, вернувшись к любимой кармической роли. Однако сейчас выхода нет – Минхо вздыхает, с трудом дотягиваясь до телефона и завидев огромную кучу поступивших сообщений с пропущенными звонками. Все как и ожидалось. Пальцы уже готовились нажать на один из вопросов, которые Чан активно высылал всего секундой ранее, как на экране всплыл входящий вызов. Бесшумная вибрация будто дарила Минхо несколько лишних мгновений для раздумий, ведь, почему то, взять трубку никак не получалось. Словно не голова управляла телом, а оно само командовало, каким то необъяснимым чувством, чем то похожим на.. интуицию? Нет, Ли не намерен отдавать свободу воли какому то неизвестному ощущению. И вот зеленый кружок почти двинулся на экране, как в дверь позвонили. Нет, серьезно? В эту потрясающую для всех гребаных романтиков и дураков ночь весь мир решил встать против одного Ли Минхо?

***

В неконтролируемом гневе Ли буквально подорвался с дивана, так и бросив мобильный на стол, ведь унять раздражающий барабанные перепонки звук необходимо как можно скорее. Честно, Минхо сейчас выглядит как реальный демон. Непонятным образом взлохмаченные в разные стороны волосы, глубокие, почти черные в тени синяки под глазами, сжатые кулаки и взгляд, которым как минимум можно испепелить эту чертову дверь. Тяжелыми шагами Ли дошаркивает до злосчастной цели, потому что трезвонить не перестают ни на секунду. В мыслях возникло лишь пару вариантов. Либо к нему ломится сумасшедшая соседка за сорок, которой в очередной раз для чего то не хватило соли или муки. Либо полиция. Хотя Минхо пока что, хвала всем Богам, дом не поджог. Чан бы очень на вряд ли отвлекся от трепетной подготовке к празднику со своим «почти бойфрендом», так что вариант с другом отклоняется сразу. Судорожно выдохнув, парень резко отворил дверь и так же быстро застыл. Все таки нужно было первым делом заглянуть в глазок. Перед ним предстал совсем молодой парень, скорее всего студент, при том еле держащийся на своих двух ногах. - Чон..ен! – он сразу икнул, - П..рости.. меня… Я.. – и снова, - был таа..ким ду..раком! – парень кричал, жмуря покрасневшие от алкоголя глаза, а потому даже не видел фигуры мере собой. «Какого хера?» - только и пронеслось в голове у полноправного хозяина квартиры, когда его ступор перерос в новую волну гнева. Откуда вообще здесь взялся пьяный в дровища молодой парень, которого, к слову, в своей многоэтажке Минхо не встречал никогда, да еще и ломящийся именно в его квартиру? Какая к святому Санта Клаусу Чонен? - Пацан, тебе лучше свалить отсюда, - дверь уже начала закрываться от руки Ли, как юнец вдруг встрепенулся, да так, что выпучил круглые глаза и наконец таки встретился взглядом со вторым. - Т.. ты… - губы открывались и закрывались, как у рыбки, - но..вый парень.. Чо..нен?! – не успел Минхо моргнуть, как худощавая туша навалилась на его собственную, заодно сжав маленькими пальчиками футболку Ли прямо в районе груди. На таком расстоянии от незнакомца разило еще больше, кажется, смесью соджу и мартини. Слабоватый выбор, почему то проскользнула в голове Минхо именно в эту секунду, но на другую его брови хмуро дернулись к переносице. Теперь полный демонический образ. - Какая Чонен?! Нет ее тут! – агрессия сама перевела голос на грубый тон, - Проваливай, ты квартирой ошибся! – руки отталкивали припечатанного к телу парня, однако тот сдаваться не собирался вовсе. Только сильнее, будто с намеренным издевательством, стиснул руки в кулаки и продолжал парад нелепой икоты. - Таак я тебе.. – видно, как глаза его сами невольно слеплялись, - и п..поверил! Пусти мен..ня.. Где она?! – казалось, юнец вот вот полностью завалиться на старшего и не оставит на пороге и пустого места. Минхо сердится жутко. Настолько сильно, слово самый мерзкий паразит ворвался в защитную оболочку его безопасной и цельной эукариотной клетки. Просто взял и нарушил всю привычную жизнедеятельность. Дыхание сбивалось в геометрической прогрессии, пока к Ли наконец не пришла единственная здравая мысль за этот вечер. Если он продолжит злиться на человека в невменяемом состоянии, в котором, дай Бог, его мышление подобно развитию пятилетнего ребенка, то ничего не добьется. Да и проблему точно не решит. Незнакомец стал отчаянно дергать Минхо за грудки, видимо, хоть в каких то жалких рыцарских попытках «отомстить» воображаемому злодею, и без остановки лепетал что то невнятное почти под нос. Ли пришлось выдохнуть более спокойно и слегка сосредоточиться. Успокаивать парня уже смысла не было, тот, скорее всего, через считанные минуты вырубится или попросту забудет о насущной беде. Так заботиться следовало о другом. Завести его внутрь, а потом сдать полиции? Очень вероятно, что после этого у, Минхо уверен, студента, возникнут немаленькие проблемы в университете, или на будущем месте работы, да даже с собственной родней. Стоп, почему его это вообще волнует? Так, а если не сдавать в полицию, нужно постараться достучаться до окружения парня и объяснить ситуацию. Не оставит же Ли беднягу одного на подъездной лестнице. Мало ли, что учудит. Все пути вели к нахождению парня в его квартире, что было главным и решающим табу в жизни Минхо. Эти драгоценные метры являлись священным храмом, предназначенным лишь для одного, ну максимум двух надежных человек, но точно не для перепивших проходимцев. Единственное, что смогло успокоить Минхо – будущая профессия врача, в которой, волей не волей, заботу и терпение необходимо уделять каждому без исключения. И за что ему такие проделки судьбы? За кажущимися мучительной вечностью пару секунд раздумий, парень успел еще смелее навалиться на Минхо, ненарочно толкая вглубь квартиры, при этом в полной неразборчивости что то утробно мычать и даже вхлипывать. С прикладыванием всех рабочих и нерабочих мышц, Ли аккуратно отодвинул младшего и закрыл дверь. Дальше будет порядком сложнее. Сначала пришлось усадить парня на стул в прихожей, благодаря вселенную хотя бы за то, что к Минхо вломился не здоровый сорокалетний мужик, а достаточно легкая «ноша». Кажется, сделать это удалось слегка резко, потому что незнакомец недовольно зашипел от слабого удара затылка о стену. Ничего, под алкоголем претерпевать боль значительно проще. Как только Минхо сел на корточки, чтобы самостоятельно снять чужую обувь, верхняя часть тушки повалилась прямо на него, а горячее дыхание стало обдавать прямо в области шеи. Старший цокнул, пока не вздрогнул от собственной реакции – по телу прошелся необычный табун мурашек, по первым ощущениям даже немного приятный. Но ведь.. невозможно, чтобы его нутро так отзывалось на среднестатистическое пьянючее дыхание. Бред какой то, просто у Ли всегда кожа немного холодная, из за низкого артериального давления, а тут на те, попал под высокий градус. Парень встряхнул головой и вернулся к изначальной цели, принявшись развязывать зимние ботинки. Уж никогда Минхо не мог представить, что станет так перед кем то унижаться. - Чв..нен… - и снова икнул, - Я люб..вблю… тебвя.. – спину старшего слишком резко взяли в охапку худые руки, да так настойчиво, что помимо запаха алкоголя в ноздри проникли нотки цитрусового парфюма и ментоловых сигарет. И вновь тело застыло, не разобравшись со вторым ботинком. Минхо стискивает зубы и терпит с великим усилием, ведь уже успел понять, что таких «вторжений», скорее всего, сегодня будет много. Правда, парень не мог до конца себе признаться – в том, что ему от них неприятно не было. Первый ботинок чудесным образом освободил чужую стопу, как оказалось, в каких то дурацких новогодних носках, которые Ли просто не переваривал. А еще больше начинало тошнить именно из за самого парня, навалившегося на старшего всем корпусом. Минхо просто представлял, что не сам этим занимается, что это кто то другой сейчас разувает незнакомого человека, а это так, просто реалистичные галлюцинации. И они очень скоро исчезнут. Руки приступили к избавлению от второй помехи, потому что с подошвы постепенно стекал растаявший снег, а бардака в коридоре крайне чистоплотный Ли точно не желал. - Я.. любвблюю.. твбяаа.. – похоже, «новогодний подарок» отрубаться не собирался, - Твы так.. обво мнве… Забвооо..тишься.. – парень, казалось, с самой что ни на есть максимальной силой навалился на Ли, да еще принялся носом тереться о его шею в районе затылка, нарочно вдыхая запах чужой кожи и буквально удушливая руками. В животе немного закрутило. То ли от внезапного несварения, то ли от легкого.. трепета? Дело в том, что питание у Минхо было исключительным, без любых просроченных продуктов и не доготовленных блюд, а значит.. Над ухом раздался очередной нечленораздельный звук от икоты, что вывел старшего из непонятного короткого транса. Что это было? Задумываться сейчас времени не было, Минхо побыстрее стянул ботинок и убрал оба на коврик, чтоб не ступали на его территорию. Тонкий нос все не угоманивался, так и елозил по коже Ли, что, очевидно, совсем «слегка» напрягало. Минхо, даже несмотря на то, что абсолютно не знал этого человека, уже был уверен в собственной лютой ненависти к нему. Причин, по его мнению, было вполне достаточно. Осталось всего то эту тушку с себя снять и куда нибудь пристроить, чтобы глаза не мозолила. Только попытка поднять парнишу за плечи и просто посадить в коридоре, чтобы особо не заморачиваться, сразу провалилась. Нет, Минхо был явно посильнее среднестатистического человека и поднять вес примерно в шестьдесят килограмм для него проблемой быть не должно. Но какого то черта, то ли из за градуса, то ли из за того, что без сознания пацан вообще свое тело не контролирует, Ли сам себя стыдит за прилетевшую слабость. Да еще тот никак не отцепиться. Отчаянно вздохнув, в голове Минхо нашел лишь один вариант. Отвратительно, этого наглеца выйдет поднять только как настоящую «невесту».

***

С давящим в груди тяжелым сердцем и полностью никакущим настроением, парень осторожно взял второго под как он заметил, довольное узкие и даже смешные коленки. Убедившись, что в руках тот держится прочно и точно не вывалится, Минхо направился к гостиной, как резко замер напротив зеркала. Впервые смотреть на себя с другим человеком на руках – чувство жутко странное, словно Ли действительно сейчас подменили, но от этого.. не менее теплое? Так непривычно видеть прижимающегося к тебе, на первый взгляд, такого беззащитного и худощавого парня, который, очень вероятно, отчаялся в любых проявлениях из за одной девушки и самым неизвестным для Минхо образом настигнувший этот дом. Такими же неведомыми для него стали распространяющиеся мысли, а за ними и чувства во время наблюдения всей картины. Самое пугающее из них – ощущение чего то родного, близкого и правильного, а не выедающие изнутри пустота и отстраненность, которые Ли проживал с каждым бывшим, пусть и мимолетным, партнером. Примириться с подобным переворотом собственного нутра было почти невозможно, да просто глупо, а Минхо неразумность не воспринимал, в частности всякие шестые чувства и третьи глаза. Пришлось насильно оторвать взгляд, даже зажмуриться на пару секунд для переливания крови в мозг, а не другие места. Стремительной стрелой Минхо ринулся в гостиную, дабы наконец спихнуть незнакомца и найти его телефон, а в нем и хоть какие то контакты. Конечно, Ли надеялся на отсутствие вообще любого пароля и малейшую благосклонность к его инциденту. До дивана старший дошел запросто, вот только когда начал скидывать сцепившиеся руки, те опять усилили хватку. Да еще пуще, чуть ли не ногами ухвачивая за собой Минхо, чтоб наверняка не сбежал. Ли очень злился. Так, что сейчас чувствовал всю скопившуюся к придурка ненависть и огромное желание к будущей, самой жестокой на его опыте мести. Пальцы сразу переместились к чужим ягодицам, точнее к задним карманам, в которых, Минхо очень за это молился, мог оказаться мобильный. Под пеленой уже целиком нескрываемой злости, Минхо яростно прощупывал карманы, а потому совсем не заметил, как легкое сопение на ухом прекратилась, а мертвая хватка на шее ослабела. - Что вы себе позволяете?! – незнакомец уж слишком неожиданно дернулся, чем страшно испугал Ли, да еще за грудь оттолкнул, так смело, что старший оторопел и испуганно повалился на пол. – Вы кто такой?? Почему меня лапаете?! – хоть речь у парня стала внятной, только чересчур громкой и раздражающей, а круглые глаза при виде Минхо принялись часто и нелепо хлопать. Старший искренне считал, что это из за его собственной неповторимой красоты, а не шокирующего положения. - Эй, успокойся, я.. – почему то Ли звучал более робко, чем ожидал от самого себя. - Я сейчас полицию вызову! – Минхо только сейчас заметил, что парень в точности похож на боязливую белку, особенно после того, как забрался на диван с ногами и крепко прижал их к себе, словно вот вот возьмут и изнасилуют. – Где я вообще? Что это за место?? Мож.. - Успокойся говорю, - необъяснимым образом к хозяину квартиры вернулись родные пассивная агрессия в купе с уверенностью, а значит, вернуть к реальности это недоразумение вполне возможно. – Ты не помнишь, что случилось? – Минхо наконец до конца поднялся, делая речь твердой и настойчивой, стреляя глаза прямиком в белку, и пресекая любую попытку возражений в его сторону. - Я… - незнакомец начал мяться, - Н..нет.. – он сглотнул, робко поднимая взгляд на неизвестного ему, но от чего то крайне привлекательного мужчину. Может, он уже и не совсем против, чтобы тот его полапал? – Н..нет… Я.. что то наделал? Ли глубоко вздохнул, на мгновение прикрывая веки. Спокойствие, только спокойствие. - Да, - он присел рядом, так как по другому осилить весь рассказ решительно не мог. Минхо старался не пялиться на сидящего рядом, хоть и правда хотелось разглядеть намного получше, однако тревожить и пугать своим жутковатым видом не хотелось вовсе. – Ты.. - Стой! – парень начал судорожно оглядываться вокруг и будто искать что то глазами, - Где Чонен?? Это ведь.. – он в удивлении приоткрыл нижнюю губу, - не ее квартира.. - Да, потому что она моя, - вышло грубо, но Ли мысленно сдерживал дальнейшие нападки, - Извини, я просто злюсь. Не каждый день в квартиру врываются пьяные студенты. - Так я.. – старший заметил, как парень заметно покраснел и опустил голову, прикладывая ней руку. То ли стараясь зацепиться за крохотные воспоминания этого вечера, то ли уже мучаясь от подступившей послеалкогольной боли. – К вам… Ворвался?.. - Ну, можно и так сказать, - Минхо слегка прокашлялся, - Правда сначала ты трезвонил в дверь. Судя по всему, думая, что идешь к… «Чонен»? - Да… Именно к ней.. – руками парень теперь полностью спрятал лицо, обречённо вздохнув, а после за ладонями послышался знакомый звук икоты. Ли настолько он приелся, что у него не получилось не усмехнуться, что невольно привлекло внимание белки. - Я.. ты постоянно икал, это забавно, - и вновь смешок. Удивительно, насколько быстро он сумел остыть и даже выдавить что то похожее на проявление доброты, просто потрясающе. Это все по той причине, что парень напротив наконец протрезвел, и не из за чего другого. - Прости.. – от стыда он промывал в руки, но, как Ли понял, закрываться в кокон тоже не хотел. – Я.. Джисон, если что, - парень убрал ладони от лица и смущенно выдавил старшему что наподобие маленькой улыбки, дергая уголки губ. Почему то, Минхо подумал, что это довольно мило. – Так.. что я потом?.. - Ах, да, - руки легли на колени, - Ты.. звонил, пока я не открыл дверь и начал звать эту девушку. Я, мягко говоря, удивился, - старший улыбнулся при воспоминании о всей абсурдности ситуации, - и пытался выпроводить тебя. Но ты подумал, что я.. ее любовник. Сбоку послышался мягкий, льющийся солнечным теплом смех. Не громкий, но такой мелодичный и завораживающий, какой Минхо не заставал и, скорее всего, не застал бы никогда. Голос Джисона походил на голос певца, актера, диктора, кого угодно, чей тембр хотелось слушать только часами и ни минутой меньше. - Похоже на меня.. – он неловко почесал затылок, звуча теперь намного спокойнее и смелее. Правда, с этого момента настала очередь Минхо приходить в себя и свое сознание. - Потом ты, видимо, хотел отомстить «любовнику» и вцепился в мою футболку, - в подтверждение сказанных слов Ли указал пальцем на помявшуюся часть одежды, а Джисон ненарочно перевел взгляд на чужую грудь. О чем явно не пожалел. – Но, так и не врезав мне в лицо или куда нибудь еще, ты… Вырубился. Со стороны вновь раздался приятный смех, уже более яркий, а от этого более красивый. Минхо решил утаить остальные детали поведения Джисона, ведь даже вслух рассказывать их не очень то жаловал. Правда сейчас Ли уверен, что, встреться он с парнем в другой обстановке, был бы гораздо благосклонее и.. испытывал бы небольшую симпатию? Ведь в трезвом состоянии Джисон казался довольно нормальным и вежливым, к тому же немного милым, чувствительным и… Так, об этом думать точно не стоит. - Так.. а почему вы, это.. – парень осторожно перевел руки за спину, указывая на карманы и ненавязчиво напоминая о последних действиях второго. - А, точно, - Минхо усмехнулся, прямо как то очаровательно, демонстрируя легкую ухмылку, - Я искал телефон, чтобы позвонить кому то из твоих знакомых или родственников. Подумал, что он в кармане. - Понял.. – Джисон слегка всхлипнул из за надоедливого насморка, - Вообще то, так и есть, - он с легкостью вытащил немного побитый самсунг из большого кармана, в котором и не сразу что то надумаешь, - правда, он заблокирован, и вряд ли бы кто то отозвался. – Парень усмехнулся, но не искренне, а, как показалось Минхо, с долей скрытой печали. – Аа.. слушайте, я… Могу как то загладить вину? Возместить нанесенный ущерб? Я ведь так потревожил вас в новогоднюю ночь… Или я могу просто уйти! – Джисон подорвался с дивана, как будто только после этих слов до конца понял неловкость своего положения, и направил такой жалобный взгляд, что даже с дворовыми собаками, порой, не сравнится. Минхо опять на несколько секунд одолел ступор. Он действительно задумался над вопросом, так как хоть малый ущерб парень нанес в любом случае. Но.. хотел ли старший по настоящему его восполнить, или лучше попросту разнообразить копилку хорошей кармы новым благородным делом? Стоящая идея никак не посещала голову, а думать после скопления такого спектра эмоций, казалось, было невозможно. -Так, погоди, - Минхо наконец вздохнул с облегчением и выпрямил спину, немного разминая, - мне ничего не надо. Главное, что ты пришел в себя, - он поймал взгляд Джисона, когда тот, сразу после этого опустил свой, - Да и.. ты скорее всего студент, не думаю, что смогу у тебя что то потребовать. - Ага, еще и одинокий в эту ночь.. – он снова грустно улыбнулся, - совсем жалкий случай. - Да нет, я не.. – Ли поднялся, в попытке сравняться с собеседником, однако все равно оказался слегка выше. – Хочешь чай? Кофе? Может, поесть? – Джисон поднял на парня выпученные в удивлении круглые глаза, словно вовсе в душе не чая, зачем второй проявляет к нему столько заботы. Если честно, Минхо и сам не знал. Просто перестал думать. – Ты все равно сейчас вряд ли уедешь, даже на такси, а я выпил и подвезти не смогу, - он слегка улыбнулся. Будто все предшествующие события должны были привести именно к такому исходу. - Н..но… - Джисон опустил голову и закусил нижнюю губу, что показалось жутко милым, - Я.. не могу же с вами.. Провести все это время. – он выдохнул, и, набравшись смелости, посмотрел на Ли, - У вас ведь наверняка были планы, а я.. - Да нет, как таковых не было, - старший пожал плечами, - Но не волнуйся, просто подождем, когда рассосутся пробки и спрос на такси, - после сказанного Минхо вроде бы показалось, как взгляд младшего слегка потускнел. – А потом отпущу. - Да, логично. – Джисон благодарно улыбнулся и прочистил горло, - Спасибо.. вам огромное, за то, что не сдали в полицию, не кинули в подъезд, и… Просто вытерпели, - он усмехнулся, - Я очень вам благодарен, правда. – Парень зажмурился и, сделав шаг назад, поскорее вежливо поклонился, чуть не клюя носом в пол. - Все в порядке, - впервые за вечер Ли действительно улыбнулся от какого то теплого, радостного чувства, похожего на… счастье? – Все таки у нас, врачей, работа такая, - он усмехнулся, когда завидел почти восхищённо лицо выпрямившегося парня. - Так вы врач?? – губы снова по рыбьи разъехались друг от друга. - Буду, а сейчас тоже учусь, - Минхо начал почти открыто рассматривать Джисона: дурацкие носки с новогодним принтом, потрёпанный черные джинсы, утягивающие худые ноги со сведенными коленками, немного растянутый бежевый свитер, не закрывающий горло и чуть чуть оголяющий острые ключицы. Пухлые, порозовевшие то ли от смущения, то ли от похмелья щеки, на вид слишком мягкие и гладкие, искусанные покрасневшие губы, из которых нижняя была определенное больше, а еще, на первый взгляд слишком маленькие и черные глазки, похожие на бусинки, но при близком расстоянии намного более яркие, даже сияющие, ведь отражали в своем замкнутом пространстве все окружающие их огоньки и капельки света. Казалось, в эту минуту Ли был поистине благодарен отсутствию каких либо украшений в доме. Они бы просто затмевали самую неподдельную красоту. – Так что? Чай, кофе? - Ах, да, - из за внезапного смущения от чужого наглого взгляда младший опустил голову, рассматривая что то на плюшевом ковре, - Есть черный чай? Жаль только, что за своим крайне увлекательным занятием Джисон не заметил ответных заинтересованных глаз.

***

Ли Минхо вовсе не нужны отношения. Он всегда был доволен самодостаточной жизнью и никогда не страдал от глобального одиночества. Ему было намного больше по душе рассчитывать все ходы наперед, оценивать и полагаться только на себя. Вся, по его мнению, выдуманная людьми вера в Бога, фатализм и эффект бабочки являлись бредом и абсурдной пилюлей для утешения человеческой натуры. Минхо сам создавал свою судьбу, сам был кармой и главарем событий. Если хотел – судил жизнь и людей вокруг, боготворил и воздавал лавры, а хотел – был не бабочкой, а осой в его судьбе. Переубедить Ли Минхо мог только сам Дьявол, если тот, конечно, сам им не являлся. А может быть, ему достаточно лишь одного новогоднего чуда?