летом звездный лес тоже цветёт

Да, она и правда горела, ему не показалось. Но... Этот огонь был странным. Он словно скрывал что-то. То, что им видеть не надо. Но любопытство парня победило его страх, и уже через мгновение, позвав всех ребят, Ёнджун первый, уверенно шёл к огню. Подходя всё ближе. парню всё больше казалось, что пламя не настоящее, а создано из… Ткани? Что это такое... Игрушки? И почему чем больше приглядываешься, тем сильнее цвет из ярко-алого становился сине-фиолетовым? Никто из них этого не понимал. Страх пропадал, в то время как интерес усиливался. Они уже напрочь забыли, что должны быть дома. Это пламя слишком манило. Искушение. Вот что они чувствовали. Стоит ли им открывать дверь? Или они совершают ошибку? Они не знали, но ничего не могли сделать. Касание. Ещё одно. Все пятеро мальчишек лишь на мгновение коснулись двери и в ту же секунду ослепли. Звон колокольчика, чей-то смешок, и, кажется, по ним пролетела... Тень?  Но они этого не заметили, протирая свои глаза после яркой вспышки, что возникла из ниоткуда. Вокруг них были игрушки. Много игрушек. Казалось бы, что может быть хуже игрушек. Но как только взглянешь на них, в душе как будто всё сворачивается. Несмотря на это, только открыв глаза, Бомгю побежал в сторону плюшевого зайчика, сам не понимая почему. Он был белым и своими глазами заглядывал прямо в душу, читая мысли того, кто на него смотрит. Жутковато. Но он увидел в нём всё и одновременно ничего. Он был пустым, но скрывал за собой слишком много тайн и секретов тех, кого назвать живыми язык уже не повернётся. Игрушки закрывали собой зеркала. Они были искажены настолько, что в них можно было с трудом узнать пятерых мальчишек, что с открытым ртом рассматривали всё. В их глазах читались страх и интерес, что переплетались и создавали блеск в глазах. Они шли вперёд по незаканчитвающемуся коридору из зеркал, что были увешаны сине-фиолетовыми тряпками, которые при ближнем рассмотрении превращались в плюшевые игрушки. Коридор был странным. Им казалось, что они идут всего пару секунд но стены уже давно были не сине-фиолетовые а с зелёным отливом. Кай шёл и оборачивался каждую секунду, ведь сине-фиолетовые стены были ужасно далеко и они никак не могли пройти такое огромное расстояние за несколько секунд. Он ожидал, что через пару секунд стены опять поменяют свой цвет но этого не происходило. Прошла минута, две, вот они шли уже минут 5, но цвет не менялся. Ёнджун и Тэхён шли впереди всех. За ними шёл Кай. И только после него замыкали коридорное шествие Субин и Бомгю. Они держались за руки, боясь отстать и потеряться. А так они хотя бы не останутся одни. Но даже если они останутся одни, им никогда не будет  одиноко, ведь со всех стен на них пристально наблюдают игрушки своими стеклянными глазами. Словно ведут видеосъёмку как молодые родители, снимающие своих дитяток и каждый их шаг на камеру. И от этого они чувствовали себя всё более напряжённо и неуютно. Да и о каком уюте могла идти речь, когда они шли по узкому коридору, состоящему из жутчайших игрушек и зеркал, в которые даже заглянуть на пару секунд страшно.  Спустя ещё пару минут их шествия по коридору они увидели, что коридор, словно язык змеи, резделялся надвое. Одна часть была в игрушках синего цвета. Они завораживали, не давая убрать с них взгляд, будто желая, чтобы всё внимание уделялось им и только им. В то время, как другая часть светила, будто была пропитана фосфором и излучала неприятный флюоресцентрый свет. Эта часть коридора напоминала мальчишкам, уже уставшим, но всё ещё идущим туда, куда они сами не знали, больничный свет и стены противного зелёного цвета. Будто сговорившись, они переглянулись. Пятеро мальчишек были настолько измотанны, что у них даже не возникло мысли, что там их может ждать опасность. Снова звон колокольчика. Откуда он? И что он означает? Тень. Всё это было слишком странно. Но не страннее того, что произошло с ними за сегодня. Подождите, это разве не всплеск воды? Но откуда исходит звук? Неужели они нашли, сами того не понимая, то, что искали... Чей-то смех... Опять. А за ним тень, летящая по потолку из звёзд и делящаяся на две части, словно предупреждая. Но о чём?