Граммофон помогает залечивать раны

Тишина. Пластинка полностью проигралась. Кнайф почти уже отправился в сон, но отсутствие музыки не дала этому случиться. Нехотя, Кнайф встаёт с кровати, направляясь прямиком к проигрывателю. Сняв пластинку, тот перебирал другие, в надежде найти что-нибудь лучше Юрия Хоя. «Зачем Курасан посоветовал мне эту безвкусицу?» Неожиданно, в дверь серого постучали. Кто может припереться в час ночи? Отложив дела с граммофоном, серый пошёл открывать ночному незнакомцу. На его удивление, в проёме стояла не арендодатель, которая требовала деньги уже недели две, а его знакомая — Лампчка. — Лампчка? Ты разве не должна спать? Я же знаю, ты та ещё соня. — Я бы спала, если бы не твоя музыка. — Ох, я не думал, что он такой громкий, извини. Кнайфу было очень стыдно, он даже не подозревал, что может доставлять такие неудобства. — Ну, раз мне не удастся нормально поспать, хоть песни послушаю. С этими словами светобульба просочилась в квартиру через Кнайфа, даже не спросив «можно войти?» С тяжёлым вздохом, Кнайф закрыл дверь. Лампчка уже была и не раз в доме у ножа, так что сразу сориентировалась, и села на диван, дожидаясь прихода железа. Ждать пришлось не долго. — А где твой патефон? — Не патефон, а граммофон. — Ого, а откуда он у тебя? Этот вопрос застал Кнайфа в ступор. Он не хотел вспоминать прошлое, так что соврал. — У Бутылыча одолжил. Ответив на вопрос, кухонный начал выбирать, что поставить. Его взор пал на безымянную пластинку, с пошарпанной надписью «Память» «Интересно, что там?» В Кнайфе проснулось любопытство. Деревянный снял старую пластинку, поставил новую, и сел рядом с Лампчкой. Пара секунд тишины казались вечностью. Вот, музыка заиграла. Кнайф узнал начальную мелодию. Её некогда не забудешь. К горлу подошёл ком, слёзы начали выступать на глазах. Лампчка это быстро заметила. — Кнайфи? Почему ты плачешь? — Ты хочешь знать правду? Лампчка закивала. — На самом деле, этот граммофон от моей покойной бабушки. Эту песню она включала мне, когда я был ещё маленьким. Даже в свои последнии дни, она напевала её. Это единственное, что осталось от неё, и единственное, что напоминает про неё. Кнайф был на пике, чтобы не сорваться, и не начать рыдать как баба. — Я вижу, что ты сдерживаешься, не нужно. Выпусти свои эмоции, я тебя поддержу. Кнайф обнял светобульбу, и стал плакать ей в свитер. Лампчке не оставалось нечего больше, как сильнее прижать Кнайфа к себе. Так продолжалось некоторое время, пока отброс не успокоился. И… Уснул? Лампчку умилило эта картина. Осторожно взяв на руки Кнайфа, Стекляшка положила его на кровать, и сама легла рядом. «Он такой лёгкий» пронеслось у неё в голове. — Спокойной ночи, чувственный мой) — прошептала Лампчка, и чмокнула того в лоб