Пекин

От пекинской Олимпиады не остаётся ни следа. Только горечное послевкусие, объятия Светланы Владимировны, запах корицы с медом и ощущения, что главная мечта и цель всей его жизни сбылась — олимпийское золото у него в руках. Не важно, что в личных ничего не вышло, зато в команднике Марку нет равных. Женя — восьмой. Совсем не расстраивается, потому что быть здесь — уже дорогого стоит. Остальное не важно. Здесь все ощущается по-другому. Занял чужое место, что подарило самое важное — Марка. Он ненавидит черный кофе, считает, что Железный трон должна была занять Дейенерис Таргариен, а Леголас — лучший персонаж вселенной «Властелин колец». Марк любит комиксы Marvel, частенько пересматривает первые две части «Железного человека» и постоянно говорит о том, что Заковианский договор полнейший бред. А Женя в этом ничего не смыслит, потому что любит «Шерлока», старый сериал «Друзья» и кофе, который Кондратюк так ненавидит. Слушает Марка с упоением, пока они сидят в номере. И думает, что никакой другой жизни ему не надо. Остаться бы здесь и сейчас. Навсегда. Он знает, что Светлана Соколовская уже все давно поняла. А когда не смогла найти Марка ночью и до смерти перепугалась, утром утащила Женю на разговор в свой номер. — Жень, — мягко произнесла Светлана Владимировна. А он и без того всё понимает, что вообще не стоило лезть в это. Случайно ведь вышло. Марк вернулся в отель, в номер к Жене зашёл и начал очень эмоционально пересказывать свой прокат. Размахивал руками, что-то показывал и в перерыве пытался глупо шутить. Семененко таким счастливым его ещё ни разу не видел. И само как-то получилось. Коснулся его губ осторожно, хотел назад отойти, как Марк поцеловал его. Взял и поцеловал. — Светлана Владимировна, я все понимаю, не нужно. Этого больше не повторится. Даю вам своё слово, — вот только не уверен, что получится его сдержать. С Марком иначе не получается. — Жень, я не буду вас ругать, потому что вы уже давно не в том возрасте, когда вам за такое можно было надавать по шапке. Я вижу, каким Марк становится рядом с тобой. Я никогда раньше не видела его таким… Счастливым. Ты ему нужен. Но знай, если ты разобьёшь ему сердце, я сама лично прилечу в Питер и убью тебя. И никакой Мишин не сможет тебе помочь. Но, Жень, будь осторожен, пожалуйста. На Марка я могу не надеяться, потому что у него коньки вместо мозгов, просто помни, что в фигурном катании огромная конкуренция. И она может очень сильно вас поломать. Я вижу, что ты делаешь его счастливым, что он раскрывается рядом с тобой. Он изменился благодаря тебе. У него не было сил в Пекине, чтобы выйти на лёд и откатать. Но он знал, что за ним стоишь ты. И прокат тебе посвятил. И это — бесценно. Я рада, что у него есть ты, правда. Спасибо тебе, Жень, — Светлана Владимировна крепко сжала Семененко в объятиях, а Женя только стоял и боялся хоть как-то пошевелиться. Марк катал ради него? Он… Посвятил ему свое олимпийское золото? Когда Женя вернулся в номер, Марк увлеченно играл на телефоне в «3 в ряд», разложившись на середине кровати. — О, — Кондратюк отложил телефон, заметно повеселев. На лице уже красовалась знакомая Жене улыбка. — Ты вернулся. Где был? Женя сел напротив. — У Светланы Владимировны. Марк недоверчиво приподнял бровь. Нет, Семененко общался с ней, конечно, но так, просто парой слов перекидывался, а чтобы к ней в номер ходить? Это было по меньшей мере странно. — У Соколовской что ли? А что ты там делал? — Она не смогла найти тебя ночью и утром вызвала к себе на разговор. Я думал, что она меня убьет. Или ещё что хуже, — Женя слегка улыбнулся и поправил челку. Марк с Семененко глаз не вводил. Светлана Владимировна ему как мать была. И всё про Марка знала. Он сам с ней делился, потому что не было у него никого ближе нее, кто бы и по голове смог погладить, и мозги вправить, когда это действительно было бы необходимо. Про первую любовь он ей рассказал, пока она его чаем в тренерской поила, потому что тройной флип отказывался получаться наотрез. И про ориентацию первая узнала, потому что Марк не знал к кому с таким приходят. И рядом была сколько он себя помнил. И поддерживала всегда. Во все победы и проигрыши, Марк знал, чтобы не случилось — Светлана Владимировна будет стоять рядом. Обнимет крепко-крепко и пожурит ласково. Но будет рядом. — И что она сказала? — Сказала, что если я разобью тебе сердце, то она сама лично прилетит в Питер. И что никакой Мишин мне не сможет помочь. И чтобы я оберегал тебя, — Марк рассмеялся. — И что ты откатал, потому что знал, что я рядом. — И прокат мне посвятил. — И прокат тебе посвятил. Теперь рассмеялся Женя. — Ты серьезно? — Женя сел рядом и взял Марка за руку. — Ага, — Кондратюк устроился головой на коленях у Семененко. — И свое олимпийское золото. Светлана Владимировна говорит, что нужно катать для кого-то, а я не знал для кого я буду катать. А потом понял, что у меня есть ты. «У меня есть ты» — звучит в тысячу раз громче для Жени, чем «Я люблю тебя»