Язык любви

— Тэ, иди обниму. — звучит очень мягко от сидящего напротив мужчины омеги. — Ты же знаешь, что я отвечу. Чонгук в очередной раз прикрывает раздосадованные глаза, пытаясь сдержать слезы небольшой обиды на близкого друга, которые его внутренняя сущность, от природы подверженная инстинктам, сильно желает показать альфе. Наверное, думает, что это заставит Тэхена его коснуться. Нет. Он не должен показывать свою печаль насчёт очередного отказа от объятий. Чонгук всегда уважал личные границы альфы, который ещё с подросткового периода был ко многому брезглив и ненавидел телесный контакт с кем-либо. Они были друзьями с самого детства, знали даже самые мелкие подробности жизни друг друга, были взаимной опорой и поддержкой. Но когда Тэхен, который был старше Гука на два года, представился альфой, в нем резко что-то изменилось. Тот, в силу своего пола, стал дотошен к запахам на себе и Чонгуке. Альфа всегда очень чутко чувствовал шлейфы других отвратительных феромонов на чувствительной коже омеги, подсознательно желая оставить на ней свой. Но Тэхен всегда себя сдерживал. Просто не было какой-то огромной причины оставлять на нем свой запах. В универе, в котором они вместе учились, все знали, что альфа и омега близкие друзья. Представители сильного пола, смотря на Тэхена и его мускулистые руки, к Чонгуку даже подойти боялись, а остальные лёгкие ароматы, которые омега смывал под душем по одной просьбе друга, можно было и перетерпеть. Но всегда бывают случаи, разделяющие жизнь на до и после. Как-то раз Чонгук сказал, что вечером уйдет к родителям на ужин и бегло упомянул, что там будет и другая знакомая семья. Омега и альфа жили в одной квартире, которой Тэхен любезно поделился, когда младший поступил в универ. Им было удобно вместе, пара ценила личное пространство друг друга, но при этом они оставались близки. Будто прикосновения им и не нужны были. Но Чонгук обожал телесный контакт с дорогими ему людьми, а Тэхен не представлял, что такого должно произойти, чтобы он обнял и коснулся голой кожи Чонгука. Глупый альфа. Когда омега вернулся с ужина, от него разило противными альфьими феромонами. Тэхен, ещё не выйдя к Чонгуку, уже чувствовал, как тот потрясен и испуган. Мужчина тогда вылетел в коридор, глядя на плачущего омегу. Большие глаза стали красными, ресницы под грузом соленых капель немного провисли, пухлые губы поджаты, вся одежда немного перекошена, а из омежьего горла вырываются тихие писки. Он инстинктивно опускает голову перед своим альфой, чувствуя, что тот зол и растерян. — Гуки, что случилось? — звучит довольно хмуро и одновременно взволнованно. — Кто тебя обидел? Чонгук сжимается, обнимая себя поперек туловища дрожащими руками, и машет отрицательно головой. — Омега. — властно, требуя подчинения и ответов за отвратительный резкий запах на коже уже давно своего омеги. Парень чувствует тяжёлую ауру альфы и беззащитно оголяет перед ним горло, слепо доверяя. Тэхен начинает урчать от такого жеста. А потом замечает совсем чуть-чуть видные следы чужих толстых пальцев на тонкой коже. Будто какой-то мерзкий альфа хотел подчинить его омегу, негласно заявляя права. Инстинкты берут верх. Внутренний альфа Кима почти срывается с цепи от этого, и он тяжелее продолжает: — Омега, что случилось? — звучит еще раз, с лёгким нажимом. Чонгук прикрывает опухшие глаза, чувствуя вновь потекшие по горящим щекам слезы. — Я-я..я не виноват, альфа, — омега запинается, глотая слезы и пытаясь успокоиться, — Он...он... Он взял-л меня..за шею, альфа. Он хотел, чтобы я.. чтобы я подчинился, но я...я нет. Сбивчатый рассказ маленького напуганного омеги будто заводит давно выключенный механизм в теле альфы. Тэхен подходит к Чонгуку, продолжающему что-то бормотать и находящемуся на грани истерики. — ..а-альфа, он... Он оставил на мне так много запаха...и я..мне так страшно.. Дрожащий голос выдает подсознательную панику. Ким, ничего не говоря, укладывает большие горячие ладони на талию Чонгука, скрытую под рубашкой, и притягивает к себе, ничего не говоря. Пораженный омега застывает в сильных руках, из горла неосознанно вырывается животное поскуливание. — Вот так, омега. Всё нормально, альфа рядом. — одна ладонь ложится на доверительно открытую шею и поглаживает мягкую кожу на ней, перебивая чужой запах своим густым и тяжелым. Омега мурчит от таких нежных, интимных касаний, прижимаясь ближе. Они стоят так несколько минут, после чего альфа ведёт разнеженного и пропитанного сильным родным запахом омегу в его спальню, сажая на кровать и стягивая штаны. Чонгук откидывается на постель, подставляясь и разрешая мужчине делать всё, что угодно. Тэхен переодевает мягкого омегу в пижаму и сам ложится на кровать, обнимая Чонгука и давая негласное разрешение на прикосновения к себе. Омега не медлит, забираясь сверху и утыкается носом в шею альфы. Тельце укладывается на сильном мускулистом теле, а небольшой жирок на животе и бедрах мило расплывается, когда Гук вжимается в кожу Тэхена. Прикосновения для них—самый большой показатель любви и доверия. Тэхен кладет руки на оголенную из-за задравшейся футболки поясницу, слегка потираясь щекой о мягкие черные волосы омеги. Так хорошо. И почему он не сделал этого раньше? Кажется, его язык любви — прикосновения. Только проявляется он чуть по-другому.