Доброе утро, любимый

Обыкновенное утро. Очередной рассказ о двух влюблённых, весомо отличающихся в плане возраста. Да и не только.  Разве андроид когда-нибудь будет человеком? Формально, конечно же, нет. Но все мы так любим эти слёзные душевные признания, любим смотреть на соприкосновения двух разгорячённых тел, все мы так любим эмоции. Правда, что есть - того не отнимешь, поэтому юноше, что лежал в постели, приходится мириться с вечным недостаткам людских чувств и вечным непониманием их правильного выражения. Люди могут создавать программы под себя сотни, тысячи раз, но никогда они не добьются идеала. Коннор, про которого шло (философско-нудное) описание, наглядный пример непостижимости и тупика человеческих возможностей. Даже не смотря на свой крайне человеческих вид, не смотря на эти выразительные карие глаза, поры, родинки, совсем слегка кудрявые волосы - он интерпретация человека.  Но, всё же, дело совершенно не в этом. Рядом с юношей, в согретой телами постелью, под тёплым одеялом, лежал его возлюбленный. А у его ног лежал большой пёс - сенбернар по кличке Сумо. С какой же забавой наблюдал кудрявый парень за тем, как они спят. Не зря же говорят, что животные очень похожи на своих хозяев. Хэнк Андерсон - лейтенант, поступил на службу будучи самым юным полицейским в Детройте. Это повлияло на формировании его как личности, очевидно, но выставило очень твёрдые и строгие рамки, заставляя Хэнка принять судьбу и создавать для себя круги общения, которые иногда состояли лишь из его ворчания. Вот только в глубине души, а, точнее, не очень то и в глубине, он был очень добрым и заботливым. Это Коннор познал на себе. Его глаза, словно маленькие сенсоры, так заострились на губах Андерсона, что он и не заметил, как субъект наблюдения проснулся.  - Не успел я проснуться, а ты уже на меня заглядываешься. Постыдился бы хоть чуток. - Привычным утренним тоном сказал Хэнк, слегка улыбаясь своему Коннору. Юноша в ответ в недоумении похлопал ресницами, чувствуя вибрацию в теле. Это называлось для девианта "волнением". Он привстал, от чего тёплое одеяло сползло с тела парня, оголяя подтянутый животик, на который его лейтенант каждый раз смотрел с голодом, наверняка удивляясь, как "Киберлайф" смогли всё это продумать. Но, что больше удивляло - родинки. Их было малое количество, но они практически идеальной линией были нарисованы неизвестным, но поистине гениальным художником, на самом животе. Одна - под пупком, но не впритык, ближе к паху, в правой половине туловища, другая над ним, но всё так же дальше от пупка, только теперь заметно левее, а третья родинка расположилась на левом ребре юноши.  - Хэнк, я уже собирался готовить за.. - Это было совершенно неважно, его оборвали на полуслове, навалившись и вновь повалив на кровать. Парень был в недоумении, когда его возлюбленный приблизился к его поистине прекрасному животу, очень аккуратно и нежно, будто боясь сломать, начал мокро расцеловывать все его родинки, расчерчивая эту невидимую линию своими поцелуями. Всё ещё не насытившись, мужчина отстранился, оставляя излюбленные места в покое от своих пылких губ, приблизившись к личику юноши и теперь одаривая удивлённого, но явно наслаждающегося мальчика, слишком кратким поцелуем в губы, наконец выбив из Коннора горячо любимые слова: - Доброе утро, любимый.