Мудрая

— Нам всем кажется (не скрою, и мне иногда так кажется), что если навести твердый порядок жесткой рукой, то всем нам станет жить лучше, комфортнее и безопаснее. На самом деле, эта комфортность очень быстро пройдет, потому что эта жесткая рука начнет нас очень быстро душить <…>

В. Путин (1996г.)

      Загоняя в жесткие рамки себя с самого детства, мне казалось, что с помощью точного распорядка дня, стабильности мыслей и эмоций можно вести довольно спокойную и размеренную жизнь. Если быть достаточно мудрой, то можно не влипать в неловкие ситуации, не загонять себя в ловушку невежества и из любого конфликта выйти с несильно пострадавшими сердцем и душой. Лучший способ установить такой контакт между головой и сердцем — думать. Лучше всего это делать, когда вокруг тебя слишком много людей, чтобы не обращать на это внимание. Противоречиво? Несомненно. Однако, если научиться не вникать в окружающую среду, можно запросто связаться с мозгом даже в период конца света.       Итак, первой, подходящей для чёткого формулирования мыслей обстановкой — была дорога до детского сада. Единственным источником посторонней речи была мама. Очень помогал тот факт, что голос её всегда был нежным, наполненным теплотой и заботой. Никогда она не требовала от меня ответа, если видела, что я не настроена на разговор.       Собственно, из-за неё я и пришла однажды к мысли, что я должна быть такой же мудрой и справедливой, как и она. Ни разу за всю мою жизнь на меня не был повышен голос или занесена рука для удара. Ни в одном моём решении или поступке не указывали на неправильность. Она лишь смотрела с болью побитой собаки во взгляде и глаза её были наполнены таким разочарованием, что я понимала: так делать нельзя.       В тот единственный раз, когда по детской неосторожности я разбила стеклянную дверцу напольной тумбочки и видела, с каким отчаянием и молчаливостью мама убирала осколки, тяжело вздыхая, я пришла к выводу, что до такого состояния я её больше доводить не хочу.       Со временем взгляд, наполненный лебединой обречённостью, стал для меня путеводной звездой. На каждом шагу, перед каждым произнесённым словом я вспоминала его и думала: «Если поступлю так — увижу этот взгляд?». И если ответ оказывался положительным, то я поступала иначе. В детстве было просто тем, что вариантов решения проблемы всегда почему-то оказывалось только два. С возрастом их стало значительно больше, что в равной степени усложняло жизнь.       Возвращаясь к умиротворению: дорога в детский сад. Она не была длинной, но у мамы всегда имелся чёткий распорядок дня, поэтому вставали мы за два часа до выхода из дома. Меня это устраивало, так как я понимала, что мне не стоит торопиться с завтраком, чисткой зубов и одеванием. Более того, всегда оставалось время, чтобы посмотреть утренние мультики, что крутили по телевизору. Из дома мы тоже выходили с запасом времени, поэтому и спешить в здание, куда сдавали меня на попечение взрослых, не было нужды. За те 20 минут, что больше походили на прогулку, меня, создающую для себя дополнительный гул ненавязчивой мелодией, однажды осенило, что этого времени же вполне может хватить, чтобы взвесить свои прошлые ошибки, проанализировать, как по-другому можно было поступить. Понятное дело, что слова «анализ» навряд ли нашлось бы в моём лексиконе в то время, но как только его значение обрело вес в голове, я пришла к выводу, что последние месяцы я занималась именно этим.       Уж не знаю, действительно ли так на меня повлияли эти утренние мыслительные процессы, но я стала гораздо более спокойным ребёнком: воспитатели не жаловались, а мама никогда более до моего поступления в школу не меняла улыбки на плотно поджатые губы, а нежный взгляд в мою сторону — на застывшие в разочаровании глаза.       Школа оказалась более тяжёлым испытанием. Слишком резко всё стало по-другому. По началу я делала всё, опираясь на чутьё, но вот, схлопотав двойку за забытую дома тетрадь и по возвращении домой показав маме дневник, я снова столкнулась с лебединой обречённостью. С того дня в моём списке «нельзя…» добавился ещё один пункт: «…получать двойки».

Стоит ли говорить, что после того инцидента в моём дневнике были одни пятёрки?

      Учителя хвалили, мама после собраний сияла, как начищенный веник, а я продолжала по утрам, топая в школу, уходить в себя и вести диалог с внутренним «я». На конфликты в школе я не нарывалась, однако некоторые одноклассники считали моё поведение либо лицемерием, либо высокомерием. Ни одного из этих слов они, естественно, по началу не знали. Но как только — так сразу стали применять обращения «лицемерка» и «Снежная королева» ко мне. Не то, что бы это сильно задевало, но я просто искренне не понимала, почему мои попытки сглаживать конфликты и шикать на одноклассников, когда они «катили бочку» на кого-то, принимают за высокомерие. В моих представлениях на меня должны были посмотреть с восхищением и сказать: «Ты такая му-у-удрая». Желательно, без издёвки. В реальности же мне говорили обидное: «Зазнайка». Или саркастичное: «Мозг на черепушку на давит?».       Сначала я с теплой надеждой считала, что мои одноклассники просто не знают пока что слово «мудрая», вот и не принимают меня токовой, позже я поняла — недостаточно именно моих знаний, чтобы называть себя так и сравнивать с мамой. От учителей я много раз слышала, что моя мать — замечательная женщина и я, несомненно, должна пойти в неё. Собственно, напрашивался вопрос: «А в кого ещё?». Отца то у меня нет. Однако, я понимала, что до уровня мамы мне ещё как до Пекина пешком.       Школу я закончила, так и не найдя близких друзей, или, в принципе, друзей. Оставалась белой вороной до самого выпуска. А как только стали известны результаты экзаменов, так одноклассники и вовсе перестали со мной говорить. Даже попросту дразниться. Мне не нравилось учиться, я никогда не зубрила учебники и правила (разве что свой список «нельзя…»), но материал усваивала ещё во время занятий и отвечала всегда на отлично, и тесты писала на «ура». Неудивительно, что и с экзаменами я справилась на том же уровне. И всё ради того, чтобы однажды с готовностью назвать себя мудрой и перестать думать, что я недостойная своей матери дочь.       И лишь когда пришли результаты экзаменов и прошёл выпускной, я с ужасом поняла, что, вопреки всем мечтам стать именно мудрой, загоняя себя в рамки, вставая по утрам намного раньше, чтобы иметь возможность по пути в школу сбалансировать свой внутренний мир, я ни на шаг не приблизилась к этой незримой мудрости, а, действительно, стала той, коей «мозг давит на черепушку».