Как дети

Иккинг больше любил вечера. Такие теплые и усталые вечера. Когда на столе за день назревает беспорядок из разбросанной в несколько стопок исписанной бумаги. Прибавить к ним еще пару открытых фолиантов, аккуратно сложенных посередине, измазанные в угле для рисования пальцы и пугливо подрагивающие тени на деревянных стенах, которые кажутся по-домашнему теплыми из-за робкого мерцания свечи. А еще к этому всему обязательна тишина: такая живая в ненавязчивом благозвучии сонного урчания Беззубика и тихого треска сине-желтого пламени. Сейчас же было промозглое серое утро с тучными бесцветными облаками. Юный викинг поежился и, отбросив остывшее за ночь одеяло – в дни празднования Храпельника ночи на острове становились еще холоднее обычного – поднялся с кровати. Растянувшийся на каменной постели Беззубик все еще сладко посапывал, размеренно вдыхая прохладный воздух широкими ноздрями. Иккингу думалось, что не следует сейчас будить дракона, и думалось абсолютно правильно. В такие холодные дни рептилии спят намного больше обычного. Как и едят, разумеется. Мальчишке не очень хотелось выходить на улицу в такое неприветливое утро, но делать все равно нечего, поэтому он все же натянул на темно-рыжую голову меховую шапку. Но за порогом воздух такой студеный, колючий-колючий, что при резком вдохе у Иккинга мгновенно слипаются ноздри, и поэтому приходится дышать через рот. Зато морозная свежесть мгновенно стряхивает с ресниц остатки сонливости, взамен припорошив их белесым инеем. На улицах пусто, несмотря на уже давно не раннее время. Видимо, празднование Храпельника было запоминающимся, раз оно продолжалось почти до самого утра (Иккинг покинул праздник почти сразу после полуночи под предлогом усталости). Юноша неторопливо ступал по оледенелым тропинкам, стараясь случайно не навернуться, ведь металлический протез довольно непредсказуемо вел себя с гладкой поверхностью. Солнце, казавшееся сквозь дымчатое одеяло облаков лишь крошечной золотой монеткой, лениво подавало скудные намеки на рассвет. Тут совсем неожиданно в затылок Хэддока впечаталось что-то холодное. Викинг дернулся от неприятного чувства побежавших по шее и спине ледяных капель подтаявшего снежка и тщательно стряхнул рыхлые его остатки, еще не успевшие целиком пробраться под утепленную рубашку. После обернулся и изобразил искреннее удивление, увидев перед собой розовощекую Астрид. - Метко. Как и всегда, - иронично отрезает парень, как тут же получает еще один снежный снаряд в плечо. Вообще-то, судя по траектории броска, этот снежок предназначался в подарок лицу, но на этот раз Иккинг успевает отклониться в сторону. - Никакой реакции. Как и всегда, – саркастически передразнивает мальчишку Хофферсон и заливается серебристым смехом. Смеется недолго, до тех пор, пока не получает ответный удар в живот. Иккинг задиристо улыбается, думая, не слепить ли еще один снежок, а Астрид возмущенно ворчит, стряхивая снег с широкого мехового плаща. - Первая начала, - шутливо замечает юноша. - Да чтоб тебя, Хэддок, - девушка раздосадовано фыркает. - Как дети, честное слово. Лицо Иккинга удивленно вытягивается в немом недоумении в ответ на резкое замечание. Мальчик выжидающе замолкает, словно требуя объяснения слов златовласки. Но его ментальные посылы остаются проигнорированными, поэтому, просто пожав плечами, тот разворачивается, намереваясь уходить. А зря. Все же для мстительной Астрид слишком велик соблазн заставить юного викинга хорошенько померзнуть, поэтому краткое промедление стоило мальчику шапки, сбитой с рыжей макушки довольно метким и более крепко слепленным снарядом. Даже в такой нелепой забаве, как снежки, Хофферсон остается верна своим принципам, которые кажутся даже слишком воинственными для молодой девушки. Она, улыбаясь с неподдельным торжеством, невероятно грациозно, насколько это возможно в зимней мешковатой одежде, отклонилась от пущенного в нее комка снега. - Ой! – за изящный уворот Астрид пришлось поплатиться равновесием – неуклюже заскользив по ледяной корке тропы, девушка свалилась в сугроб. Тихо ругаясь и отплевываясь от попавших в рот и нос снежинок, златовласка попыталась подняться, но тяжелый меховой плащ сковал ее движения, что добавило не столько проблем для Астрид, сколько поводов для смеха Иккингу. Но Хэддок не столь злорадствующая личность, поэтому он сразу протянул девушке руку. Астрид, нахмурившись, посмотрела в глаза юноше и, промедлив секунду, резко пнула в колено, как раз по ноге, вместо которой и был железный протез. У Иккинга даже не было шансов сопротивляться. Падал он так же смешно, как и Астрид, с тем отличием, что ему удалось попасть в снег прямо веснушчатым лицом. Девушка звонко смеется над мальчишкой, а когда встречает сердитый взгляд изумрудных глаз, резко переворачивается на живот и прикасается сухими обветренными губами к мокрым от снега губам Иккинга. Поцелуй получился непродолжительным, но и нескольких секунд было достаточно, чтобы у этих двоих еще больше зарделись щеки, и без того уже морозно-алые. От совсем близкого теплого дыхания девушки у Хэддока на секунду пробегает по спине приятная дрожь. Снова чмокнув потеплевшие губы, он бездумно кладет голову на холодный снег. Глупый, ведь обязательно подхватит простуду. - Как дети, - блаженно улыбаясь, заключает парень с чуть помутневшим от удовольствия взглядом. - Ага… - а в глазах Астрид озорной блеск светлый и холодно-голубой, но совершенно не отталкивающий, как может показаться на первый взгляд. Словно зимнее ясное небо, которое уже начало виднеться через небольшие просветы из-за серых скучных туч.