Разбиваясь о скалы

Он ушёл. Взяв лишь две обоймы для автомата и три для пистолета. И никто не стал его задерживать. В конце концов, Казума не был частью их команды, чтобы соблюдать приказы Огаты… а во-вторых, когда остальные узнали, что он собирается пробраться в лагерь боевиков и спасти своих сослуживцев… Даже без рассказа об уведенном вчера ночью они все прекрасно знали, какая участь ждёт пленных у радикально настроенных исламистов, не считающих за людей даже представителей другой ветви собственной веры, не то что каких-то «неверных». – Если мне не повезёт, это не ухудшит вашу ситуацию: Сон Чон отправится за помощью после Огаты. Хотя я сомневаюсь, что у вашего командира может что-то не получится. – Тц… он ведь нам бошки поотрывает за то, что тебя отпустили… – Стив сидел, сцепив перед собой пальцы и уныло глядя в костёр. – Как же вы всё-таки похожи… С тем Казума и покинул ущелье. Правда, поднявшись на скалу, он не сразу направился к спуску, а сначала закрепил наверху конец троса, взятого в лагере. К сожалению, достаточно длинный и крепкий нашёлся только один, но даже такая подмога поможет Со Чону, если потребуется быстро забраться наверх. Конечно, Казума мог взять его с собой и спустить по другую сторону, но парню всё равно придётся возвращаться, так что подобная спешка ни к чему – пусть лучше потренируется, чтобы быть способным забраться не только по проторенному пути, но и в любом другом месте скалы. Кстати, как ни странно, но подъём и спуск самому Казуме в этот раз дались не в пример легче. Наверное, вчера сказалась накопленная за день усталость, но сегодня обратный путь до деревни занял у него не больше четырёх часов даже с учётом обхода лагеря иракцев, разбитого у входа в ущелье. Чувствовал ли он вину, отказавшись следовать плану Огаты? Нет. Если честно, он в нём разочаровался. Не как в солдате – в этом смысле Огата поставил интересы подопечных выше собственных… однако, как мог он вот так взять и бросить Мизуки? Оставить раненного любовника на произвол судьбы? Ведь нет совершенно никаких гарантий, что его рану хотя бы обработали! А без этого тот банально может не дожить до дня, когда помощь всё-таки придёт! Заражение крови, лихорадка… если присовокупить сюда антисанитарию, голод и избиения… даже без пыток, пленные уже считай не жильцы. А ведь кроме Мизуки там были более тяжело раненные ребята, с которыми Казума исколесил за три года весь Афганистан, не раз и не два доверяя им свою жизнь: Рами, Сора и Хияма были теми, кого Мизуки защищал до самого конца, а Хисоку и Акари Казума не досчитался среди мёртвых, если не считать старшины и ещё несколько ребят, с которыми он познакомился уже после продления контракта. Велик шанс, что их тоже поймали. Но Казума не собирался переть на рожон, как прошлой ночью, а потратить столько времени, сколько понадобится, чтобы выяснить, где пролегает безопасный путь к деревне – ведь если вся округа заминирована, внутрь тоже не попадёшь, однако угнанные грузовики с топливом и пленными как-то попали за ограду. А значит ему нужно будет просто дождаться, когда кто-нибудь покинет деревню или наоборот, прибудет в неё. И для этого Казума направился к лесу, ища то самое дерево, которое облюбовал ещё вчера. По странному стечению обстоятельств деревья, что попадались ему сегодня, были или недостаточно близко к краю леса, или имели недостаточно густую листву, или не подходили по другим критериям типа удобства взбирания или толщины ветвей. Когда же он-таки умудрился обнаружить искомое… то очень удивился. Потому что дерево оказалось занято. – Разве ты не должен сейчас быть в десятке километров отсюда? Свесившаяся с ветки рука показала два знака, означающие приказ заткнуться и ждать. Сплюнув, Казума хлопнул по карманам брюк, но не обнаружил в них ни намёка на пачку сигарет. Так вот откуда эти недовольство и усталость! Покурить, ему всего лишь нужно покурить… Сверху посыпалась листва – это Огата вместо того чтобы спрыгнуть, отодвинулся ближе к стволу дерева и прислонился к нему спиной. Казума задрал голову, рассматривая отблеск луны на носках армейских ботинок, когда-то начищенных до блеска, но сейчас уже изрядно поистрепавшихся. – Мне повторить вопрос? На этот раз он понизил голос. Но зато сверху теперь не последовало вообще никакой реакции. Этот парень… – Только не говори, что ты ещё вчера решил попробовать освободить Мизуки? И именно поэтому заставил меня остаться со своими подчинёнными? На случай, если тебя поймают? Тишина. И вдруг: – Ты тоже меня обманул. Это было сказано без гнева, но с затаённой тоской. Но Казума почувствовал, что не желает развивать эту тему, поэтому спросил другое: – Пойдём вместе? – Тогда нас и поймают вместе. – Резонно. Только вот я не просто тебя обманул, Гин. Я убедился, что мне есть замена. Ты ведь знаешь, что Чон Сон – очень упёртый и способный парень? Особенно, если у него есть верёвка. – Какая верёвка? – Которая поможет забраться наверх или спуститься. Жаль только, её нельзя использовать, чтобы вытащить из ущелья всех. Гин, я всё думал, почему никто из твоих ребят даже не заикнулся о самом простом способе побега… Ведь проблема не в их неспособности взобраться на скалу – ты мог бы просто втащить их с помощью верёвки. Но тогда беженцы остались бы без защиты, и уже ничто не помешало бы иракцам вторгнуться в ущелье… А если перетащить и беженцев тоже, то такой толпе будет просто невозможно оказаться незамеченной… – И? К чему ты всё это говоришь? – К тому, ты и твои «гончие» – хорошие люди. И мне бы не хотелось, чтобы кто-то из них погиб. Но точно так же я не хочу оставлять на произвол судьбы тех, кто уже попал в плен к боевикам. Поэтому будет лучше, если ты всё-таки отправишься за помощью, как было предусмотрено по плану. Обещаю, что не стану делать глупостей. – Неужели? – теперь Огата, кажется, усмехнулся. – Глянь туда, видишь ворота? Сегодня при Казуме был бинокль, так что ему не составило труда посмотреть в направлении, указанном вытянутой рукой Огаты. – Имеешь в виду главные ворота деревни? – Ага. Пусть видно и не очень, но всё же заметно, что ведущая к ним дорога уже почти вся заросла травой. А значит, там соваться точно не стоит – но не думаю, что ты бы сделал подобную глупость. А теперь приглядись к ленте дороги внутри посёлка. Видишь, где она примыкает вплотную к ограде? Казума насчитал только два места, но возможно с другой стороны есть ещё несколько. – Похоже, там тоже ворота… но не факт, что они не заминированы. Или что подойти к ним можно только по прямой. – Ты прав, – согласился Огата. – Вчера ваши грузовики пригнали по немного извилистому пути… но если приглядеться, на земле ещё остались следы. И не только от них. Казума вздрогнул при упоминании вчерашнего дня. – Ч-что-то вижу… но ночью… – Верно… следы есть, но при лунном свете легко ошибиться. А один шаг в сторону – и кишки полетят на ближайшие деревья. – Могут и не полететь. – Могут, – вздох. – Но с твоей везучестью, Накаи-кун… – Я справлюсь. В конце концов, можешь проследить за мной отсюда. И если я облажаюсь – действуй по обстановке. Но если у меня получится проникнуть в деревню – уходи. Чем дольше мы тут медлим, тем больше вероятность, что помощь не успеет вовремя. – Тц-тц-тц… а ты повзрослел. Лови. Казума не успел задрать голову, а сверху уже что-то упало. Связка гранат, которые он еле успел поймать. Конечно, с не выдернутыми чеками те должны были безопасно пережить падение… но мало ли что! Казума мгновенно вспотел. У него даже голос пропал, иначе бы даже иракцы в деревне услышали бы японский мат. – Тебе нужен сарай у площади, – напомнил Огата. – Понял. Сглотнув, Казума закрыл глаза, на несколько мгновений погружаясь в ночную тишину, на самом деле полную самых разных звуков, от шелеста травы и листвы до стрекотания насекомых и криков птиц. – Ну я пошёл. – Счастливого пути. Оставив Огату позади, Казума двинулся вдоль кромки леса туда, где вроде бы рассмотрел протёртую и примятую после колёс траву. Деревья не подходили к посёлку близко, но какое-то время следы шли совсем недалеко от них. И Казума даже решил, что будет безопаснее покинуть лесополосу, потому что даже среди деревьев ушлые умельцы могли понавтыкать мин или установить растяжки. А так тени скроют его даже в этом лунном свете. Какое-то время всё шло хорошо. Но когда настала очередь отдалиться от деревьев и упасть на живот, Казума вдруг остро почувствовал себя огромной живой мишенью для парней, стоящих тут и там на протяжении всей ограды. Расстояние между которыми было не больше десятка метров. А значит, если что-то случится с одним – незамеченным это не останется. Впрочем, к чему волноваться заранее? Сначала Казуме нужно как минимум к ним подобраться. Что характерно: у того места, куда он держал путь, и где по идее находились скрытые ворота, охраны было не намного больше. Видимо бдительные боевики не собирались так просто выдавать возможным наблюдателям ценную информацию. Однако… эта охрана даже не смотрела в его направлении. Судя по голосам и направлениям фуражек, боевики скучали, переговаривались и больше интересовались друг другом, чем тьмой по ту сторону ограждения. А потом Казума подумал, что из-за горящих за их спинами факелов, лес и открытое пространство между ним и поселком должен казаться им сплошным скоплением тьмы. Да-да, в этой деревне не было никаких прожекторов, только первобытный огонь. С другой стороны, не слишком ли много он ожидал от каких-то повстанцев? Размышляя и одновременно постоянно оценивая обстановку, Казума постепенно подползал всё ближе. Замирая каждый раз, когда одна из голов поворачивалась вроде бы в его сторону, и продолжая движение, когда опасность проходила мимо. Да, была велика вероятность, что его и так и так не увидят, но рисковать Казума не хотел. Вчера на него просто что-то нашло… Но эти сутки помогли собраться с мыслями и расставить приоритеты. Например, пока Казума полз – смог здраво оценить поведение охранников. И когда один из них, как и ожидалось, направился к другому, оставив просвет в целых двадцать метров, Казуме осталось лишь воспользоваться шансом, чтобы проскочить подсвеченную полосу земли и перелететь обычную плетёную ограду. Тем более, что охранник с другой стороны уже некоторое время стоял, прислонившись к столбу с опущенной к земле фуражкой кепки, будто заснув. Прижавшись к стене старого дома, Казума замер. Ноздрей коснулся запах горящего табака… Но никаких криков. Стрекочущая ночная тишина всё ещё была спокойна. И даже сердце в груди Казумы билось не особенно шумно. Он снова вошёл в то самое состояние без эмоций, когда все ресурсы организма направлены лишь на считывание малейших изменений в окружающем пространстве и выработке противодействия им. Например, когда совсем рядом вдруг раздался шорох, Казума лишь молча достал армейский нож и, на всякий случай, отцепил от связки гранату. – Как же ты долго… Нет, не может быть. – Ох, что это, Накаи-кун? Ты возомнил себя Рембо? Проще надо быть, проще… А вот это хорошо, дай-ка мне. Отобрав у него нож, похожий на кинжал, и взвесив оружие в руке, Огата скрылся за углом дома, а когда Казума последовал за ним, то лишь увидел, как тот уже опускает руку. А боевик, замерший у дороги с автоматом наперевес, хватается за рукоять, торчащую сбоку из своего горла. И беззвучно заваливается на сложенные рядами ящики и какие-то бочки. – Не тормози. Бросив приказ, Огата принялся стаскивать со свежего трупа одежду.