Разбиваясь о скалы

Кен долго сидел у окна, пытаясь понять, что же такого ему нужно сделать, чтобы всё-таки насладиться красотой звёздного неба или сада камней. С того самого дня, как сестры не стало, он перестал видеть прекрасное в этом мире. Кому-то покажется – ерунда. Но когда даже вкусная еда не приносит удовольствия, жизнь кажется слишком серой и бесполезной. Нет, он, получает удовольствие, напиваясь холодной водой в жаркий день или занимаясь сексом… но почему-то всё это кажется недостаточным, блеклым и словно ненастоящим. Хотя кое-что всё же дарит Кену некое ощущение полноты жизни – это избиение людей. Ну или более мирный аналог: спортивные состязания. И последние шесть лет он провёл больше времени в спортзале, чем где-либо ещё. Однако теперь его туда больше не тянет… дело в Накаи, вдруг ставшем центром жизни? Или в Огате, которого, кажется, не победишь никогда, сколько ни тренируйся? Звуки, разносящиеся по двору, сложно назвать приличными. Однако вряд ли кто-то в это время года будет держать ночью открытым окно. А вот Кен держит. И слушает, слушает… Ему не больно. Правда. Совсем. Только терпение уже на исходе. Его уже почти не осталось. Как и сил. Хочется рвать и метать, но даже на то, чтобы пнуть стол – не поднимается нога. К чему он всё это затеял? Чего хотел добиться? Нет, не то. Кен прекрасно знает, что и почему. Он просто не хотел прибегать к более худшему варианту. Не решался. Однако если не сейчас – другого шанса может уже и не представиться. Поэтому ему просто нужно решиться… сейчас или уже никогда! И Кен сидит у окна до самого рассвета. А когда светлеющее небо начинает отливать на горизонте багровым, достаёт телефон. – Это Судзумура. У вас всё хорошо? Как прошла встреча с химиком? …ну естественно я в курсе вашего маленького дополнительного задания, Хонда-сан! Деньги уже передали? А товар? Нет, просто хотел убедиться, что вы ещё живы! …да, не мне вас учить, но разве не лучше позволить химику пока побыть посредником? …ах, он сам предложил? Ну и чудесно. Когда он должен устроить вам встречу? …как я и думал, не зря же вы решили завтра вернуться. А где? Неужели прямо на кафедре? …нет-нет, мне, правда, нет до всего этого дела, но ведь логично, что для обоих сторон это будет нейтральной территорией… М-м-м, зачем позвонил? Да просто подумал, что неплохо бы встретиться с вами перед отъездом и позаимствовать немного деньжат… Ну конечно! Надо же мне на что-то жить в ваше отсутствие? …да, давайте сделаем так. Я ещё позвоню. Сбросив звонок, Кен отводит телефон от уха и некоторое время смотрит на него, как на что-то живое и способное укусить. Всё – как он и думал, только времени на раздумья оказалось ещё меньше. Конечно, не факт, что дело выгорит… но даже если и нет, он хотя бы получит моральное удовлетворение. И Кен решается: выбирает из списка контактов другой номер и вновь прикладывает трубку к уху: – Это Судзумура… Что? Совсем охренел?! Похер мне, спишь ты ещё или нет! О, наконец-то узнал? Вот-вот… Ладно, успокойся. Тебя давно отпустили? Вчера опять приходили? …хм, знаешь, я думаю, тебе стоит всё же признаться… Не скули! Или забыл, кто твою задницу спас от Ёшида? Слушай, не заставляй меня- …сколько? Ладно, заплачу вдвое. Только сделай это сегодня, всё понял? ..да! Вот прямо сейчас стаскивай свою задницу с кровати и топай… Не, голым-то зачем?! Х-ха… И да, скажешь им ещё кое-что: слушай и запоминай… Закончив разговор, Кен поднимается с подушки у окна, разминает плечи и шею, после чего дёргает за шнурок, вызывая служанку. Или как её там? Служащую гостиницы. Хотя эта древняя система из каких-то шнурков и деревяшек кажется весьма ненадёжной… однако заспанная девушка действительно появляется на пороге его комнаты уже через несколько минут. – Чем я могу быть вам полезна, уважаемый гость? – Подойди ближе. – Простите… – Давай быстрее, а? – Как пожелаете… Ч-что вы делаете? Ах, не… Нет! Отпустите! Не надо! На помощь!!!

***

Истошный женский крик – не лучший будильник. Сначала рука ныряет под подушку в поисках пистолета, и только потом Казума вспоминает, где он и что оружия при нём нет. Крики становятся громче, хлопают несколько дверей. Кинув на сонно моргающего Огату край одеяла, Казума вылетает в коридор, но из-за заминки, связанной с одеванием, оказывается на месте происшествия далеко не первым. А увидев испуганно жащуюся к стене девушку в пришедшем в полный беспорядок кимоно и чем-то довольного Кена, вмиг лишается способности связно мыслить. Его отталкивают в сторону. Это муж хозяйки гостиницы. Протаранив толпу из взбудораженных постояльцев, он бросается к Кену, хватает его за грудки и легко отрывает от пола. При этом Кен лишь нагло улыбается, а потом снова косится на Казуму. В следующий момент ему прилетает по лицу. От второго удара Кена спасает Казума – перехватив опять занесённую с сжатым кулаком руку мужчины, он пару секунд молча смотрит ему в глаза, а когда перестаёт чувствовать сопротивление, отпускает. И перехватив Кена за ворот гостиничной юкаты, уже сам бьёт парня в живот. Когда же тот оседает на пол, разворачивается к зрителям: – Я из полиции. Если вы что-то видели или слышали, пожалуйста, оставьте свои контактные данные, чтобы мы смогли взять ваши показания. Да, вот вы, женщина… подождите, не уходите! Толпу будто смывает от дверей, но пара человек всё же задерживается, чтобы пообещать оставить свои данные на ресепшене, ведь ни у кого при себе нет записной ручки. Казума просит их подождать, он только сходит за сотовым телефоном… Как рядом обнаруживается Огата, привалившийся к косяку и со съехавшей с одного плеча юкатой. В это время плачущую девушку выводят из комнаты другие прибежавшие женщины, многие их которых явно только вскочили с постели, Кен же продолжает стоять на коленях у окна. Почему он это сделал? Зачем напал на неё? Или думал, что раз стал главой клана, так никто не посмеет сказать ему «нет»? – Я уже вызвал полицию, – угрюмо сообщает муж хозяйки гостиницы, словно предупреждая. Похоже, он не поверил словам Казумы, решив что тот просто хочет замять инцидент и помочь виновнику сбежать. – Хорошо. Я пока прослежу за этим балбесом, не беспокойтесь. Мужчина кивает, однако остаётся в комнате, заняв позицию у почему-то открытого окна со скрещенными на груди массивными руками. И Казума решает пока отложить воспитательную беседу. В конце концов, сегодня ему, похоже, предстоит провести много времени с этим несносным мальчишкой. – Ладно, я досыпать, – объявляет Огата, и зевнув, отталкивается от дверного косяка. И чуть не сталкивается с робко заглянувшим в комнату Исидой. – Что случилось? – Кену сделалось скучно, – вяло отмахивается Огата, пропуская его мимо себя и исчезая из вида. Парень с растрёпанными волосами больше похожий на девушку, чем на мужчину, переводит взгляд на Казуму, потом на мужчину у окна, и наконец опускает к Кену. – Господин? – Ты не вернулся, как обещал, – подаёт тот вдруг голос, оживая. – Я ждал тебя до самого утра, Исида-кун. Как ты мог так меня подвести? – П-прост- – Не слушай его, – вмешивается Казума. – Возвращайся к Акире. – Н-но… – Да-да, иди к своему обожаемому и неповторимому хозяину… без вас разберёмся. Правда, Накаи-сан? Он ещё смеет обращаться к нему?! Казума фыркает и усаживается у двери. Не то чтобы он думал, что Кен попытается сбежать… но кто его знает? Да и этот муж хозяйки как-то уж слишком внимательно глядит на привалившегося к стене парня. Словно примеряясь, как бы половчее разделать его на куски. Вчера Казума встретил этого мужчину на заднем дворе, где тот очень ловко рубил говяжью ногу, так что в его навыках сомневаться не приходится. Около десяти утра приезжает наряд полиции. Переодевшийся Казума забирается вместе с Кеном в машину. И хотя он уверен, что парня максимум заставят заплатить штраф, от него этот пакостник так просто не отделается. Но всё оказывается несколько сложнее: во-первых, в участке Кен почему-то ведёт себя очень грубо и вызывающе, словно напрашиваясь на административку, а во-вторых, когда Казуму отвлекает звонок Накамуры, вообще умудряется вылить на одного из ведущих допрос полицейских стакан горячего кофе. Чувствуя, что сходит с ума, Казума лично убеждается, что парня отправили остыть в одиночную камеру… и набирает Огату: – Короче, есть кое-какие новости по вашему делу. – Почему ты звонишь с этим мне? – удивлённо реагирует трубка. – Или у тебя нет номера Акиры? – Ты же вроде как его ангел-хранитель? А значит решать, что делать или не делать, тебе. Короче, один из тех парней, что Акира мне сдал… тц, ты же в курсе, что на его территории орудовали мелкие дилеры? – Ну допустим. – Так вот, странное дело – когда мы допрашивали их раньше, они все как один твердили, что понятия не имеют, у кого покупали дурь. И даже узнав, что сотрудничая со следствием, скостят себе срок, всё равно продолжали твердить то же самое: мол, лица не видели, встречались каждый раз в новых местах, деньги передавали наличкой… Да и особенно пригрозить мы им тоже не могли, ведь они толкали лёгкую самопальную наркоту, при себе имели всего несколько граммов… так что даже сев в тюрьму, они скорее всего скоро выйдут за примерное поведение. Сам знаешь, тюрьмы и так переполнены. – Короче, Склифосовский. – Я от чего-то тебя отвлекаю? – Да не, я в туалете сижу. Просто зад к унитазу примёрз. – Сочувствую. Если короче – как ты и просил – то вот: сегодня заявился голубчик, который вообще проходил по делу как свидетель, и признался, что тоже приторговывал «розовым фламинго»… – Розовым… чего? – Фламинго! Не суть! Но он признался, что знает производителя. – И какое это имеет значение? В смысле, разве Акира не просил тебя выяснить, кто устроил ему принудительный каминг-аут? – Просил. И я, как и написано во всех учебниках, решил выяснить, зачем это могло кому-то понадобиться. И после разговора с Акирой пришёл к выводу, что тот если и мог кому-то перейти дорогу, то только тем людям, что делали бизнес на его территории, которая до этого почти не контролировалась кланом, но которую он решил внезапно зачистить от всякой левой шушеры. – Ну молодец. Копай дальше. Из трубки доносится шум слива. После чего хлопает дверь. Казума думает немного, но так как Огата пока не бросил трубку, всё-таки решает проглотить неприятный осадок и продолжить: – Сегодня ночью производитель «розового фламинго» встречается с серьёзными людьми. В колледже Хингабук. И было бы неплохо взять всех их с поличным. Но сам понимаешь, быстро получить ордер на основе таких подозрительно внезапных показаний, больше похожих на клевету на уважаемого преподавателя, будет почти невозможно. Да и занят я сегодня… – Младенец буянит? – Скорее бунтует. Но я разберусь. – Ладно, понял. Оставь это мне. – Гин. Я не для этого позвонил. И я по-прежнему не хочу, чтобы ты слишком глубоко влезал в это дело… просто сообщи, что считаешь нужным, своему мальчишке, а дальше пусть он думает сам. – Да ладно, хочешь натравить клан якудза на какого-то доморощенного профессора? – Доцента. – Хрен редьки не слаще. – Гин! Да будь он хоть Папа Римский! Оставь это им. – Ну чего ты так трясёшься? – в голосе Огаты слышится раздражение. – Лучше дай адрес. Хотя, как ты сказал? Хингабук? Разве это не… – Да, это тот самый колледж, где учится Кен. – Понял. – Всё равно пойдёшь? – Да. – Отправить к тебе моих ребят? В качестве случайно оказавшихся рядом свидетелей? – Боишься, что я перестараюсь? Нет, спасибо, обойдусь. – А, ну да, у тебя же в распоряжении целый клан якудза… – вдруг вспоминает Казума. – Акира сказал, что если его не станет, тебя вполне могут выбрать следующим оябуном. Так что удачи. И да, я совсем не волнуюсь. Можешь разнести там всё к чёртовой матери, я же пока подготовлю тебе уютную одиночную камеру – рядом с камерой Кена. – Главное, чтоб не совместную. – А вот это надо будет обдумать…