Ночь откровений.

Этой ночью было особенно светло, а может это был лишь пыл первой любви, это вовсе не волновало двух мальчишек, сидящих на чердаке пятиэтажки. Среди этой пыли и грязи они смотрелись прекрасно, как ливень после жаркого дня. – После того как ты все узнал, я только сильнее тебя полюбил, – Трэвис скривылся и сжал кулак, – это все неправильно! Я должен любить девушек! Хотя ты на бабу смахиваешь. – со злостью в голосе выпалит Фелпс, он вовсе не был зол на возлюбленного, просто его защитная реакция – это агрессия и он не контролирует свою злость – Тише, Трэв. Я не вижу в твоих чувствах ничего плохого или постыдного, тем более ты мне тоже нравишься, – Фишер говорил уверенно и спокойно, он давно привык к характеру блондина и его злость больше его не пугала, тем более он знал, что Трэвис никогда не позволит себе поднять на него руку, он клялся своей душой. Салли приблизился к своему парню и накрыл его руку своей. Трэвис не принимал в себе свою тактильность, но он безумно любит, когда Фишер его трогает. Блондин одернул руку и немного по вглядываясь в своего избранника обнял его так крепко и нежно, как только мог. Его уже не волновало, что это неправильно и бог никогда не начнёт его любить, что он будет гореть в аду за это, что отец если узнает минимум его изобьет и заморит голодом. Сейчас это всё казалось таким далёким, таким неизвестным. Фелпс вдыхал запах тела его партнера и ему все сильнее хотелось его поцеловать, но он даже не знает как выглядит его настоящее лицо. В момент его накрыли воспоминания о том, что он делал с бедным мальчиком, какие ужасные слова он позволял себе говорить, как он принимал его достоинства называя его "гомосеком" и "пидором", хотя на самом деле сам был геем и пытался этим всем скрыть свою любовь к мальчику,ведь всю его жизнь отец твердил ему, что все гомосеки не заслуживают жизни и бог никогда их не полюбит. Из его глаз хлынули слёзы. Он всегда хотел казаться бесчувственным, но на самом деле был довольно эмоциональным. – Эй, Трэви, ты чего? – мягко спросил Сал поднимая парня за подбородок, чтобы смотреть на его лицо. – Прости меня, Сал. Я знаю, что бог меня никогда не полюбит и я ужасный грешник, но ты не должен от этого страдать. Я буду гореть в аду за все свои грехи. – слёзы всё ещё стекали по щекам, но Трэвис уже более-менее успокоился и положил руки на плечи Салли. – Я никогда не злился на тебя, Трэв. Но я хочу,чтобы ты знал – если бог тебя не любит, буду любить я. – Чёрт, Фишер, я так хочу тебя поцеловать! – Фелпс уселся на его колени и запуская худые пальцы в голубые волосы, которые он так любил схватился на ремешком протеза. – Можно? – слегла поёрзав на коленях парня, спросил парень. – Да. Не прошло и 10 секунд когда протез уже лежал в стороне, перед Трэвисом появилось настоящее лицо Сала, усыпанное глубокими шрамами и шелушениями. – Так ты мне даже больше нравишься, – это было последнее, что он сказал перед тем как впиться в губы любимого, его неопытность была сильно заметна, но они не обращали на это внимания. Их тела были плотно прижаты друг к другу, их глаза закрыты, а языки переплетаются создавая особые звуки. Но вскоре воздух закончился и они нехотя разцетиши поцелуй. Фелпс, все ещё сидя сверху копошился в волосах парня под ним, разглядывая его лицо. – Я всю жизнь думал, что идеальных людей нет, но когда я увидел твое личико, я понял, что ошибался. – Трэвис повалил Сала на пол, подложив ему под голову свою руку и спустился на бок обнимая его одной рукой, так как на второй он лежал. Они крепко прижались друг к другу, но вовсе не для того, чтобы спать, потому что им на учебу через два часа, к тому же солнце уже встало. Но майский рассвет их не интересовал. Они любовались только друг другом.