Династия Швагенвагенсов или Проклятие Идеального Слуха

«Сегодня звезды шепчут громче, А сердце полыхает ярче. Я знаю, завтра ты не вспомнишь, Моих рассказов-бредней мрачных.»

Начало тянулось всего от окончания девятого класса. Голубоглазый блондин наконец сплавил черную крысу, что сбежала из лаборатории прямо в его сумку, девушке с не менее темными волосами. Казалась она ему, изначально, недалекой: типичный для ищущего себя подростка готический стиль дополняют красные линзы. Черные волосы падают к бедрам, на которых черные шорты закреплены черным поясом. Массивные ботинки придавали около пяти сантиметров к её росту и выглядели очень тяжелыми, но сама девушка от этого сильно высокой не становилась. Сам бы он ей писать не стал, а вот она радостно ответила на его пост с черной крысой, на что тот без всяких сомнений отдал грызуна, живущего в их доме на свой страх и риск. Родители Ди были против домашних животных. А вот впервые парень поймал себя на мысли, что к брюнетке, чье имя он на тот момент даже не помнил, его изрядно тянет, на выпускном в девятом классе. — Хей, ты ведь Ди? Это же ты мне крысу отдал? — услышал Ди сбоку от себя на школьной линейке, и понял, что это кто-то из восьмых классов. Повернув голову он увидел уже знакомое лицо, а опустив взгляд чуть ниже на сумку девушки — и ту самую крысу, что радостно выглядывала, казалось, узнав прежнего хозяина. — Ага. — он отвечал в привычной себе манере, без энтузиазма. — Я Лиф! Видела вас сегодня утром с братом. Мы, похоже, в одной стороне живем! Кстати… — девушка тараторила без умолку, прожужжала ему все уши о недавно вышедшем фильме (о котором сам Ди ни слухом ни духом, его больше интересовали книги), получила несколько замечаний от учителей, и, наконец, ей пришлось удалиться в свой класс. Потом «дивным образом» они встретились по дороге домой, и как бы парень не пытался от неё отвязаться — та лишь сменив тему шла за ним. «И чего ты за мной увязалась». И вправду: блондин не был общительным или любезным, даже друзей у него, кажется, не было. Обращались к нему только за помощью (конечно, не бесплатной). Будучи намного умнее своих сверстников, Ди помогал им с домашними заданиями, проектами и даже устными контрольными работами. Но для этого не обязательно заставлять его слушать бессмысленные, порой глупые истории о её жизни с утра до обеду! — Вот и мой дом. Меня, кстати, Лиф зовут, вдруг ты забыл. — «да я и не знал». — Спишемся! Действительно спишутся. Похоже та легкость и разговорчивость, которой в себе не может найти Ди, притянула его самого.

***

       После двенадцати часов за столом и бумагами с нотами и текстами, проведенными в личном кабинете, высокий мужчина наконец проводит время за новой книгой, до которой руки дошли впервые за длинную неделю. Очки-прямоугольники придают «уютности» и «остроты» уставшему взгляду голубых глаз. Распущенные блондинистые локоны лежат чуть ниже плеч. Его чтение прерывает голос супруги: — Такой чудак сегодня в мастерскую пришел, — обратив внимание на Викторию, мужчина взглянул в глаза изумрудного цвета, и снова уткнулся в книгу, пока та продолжала рассказ. — Глэм, ты меня слушаешь? — Прости, Вики, зачитался. В любом случае, я ложусь спать, последний заказчик выматывал меня всю неделю. Спокойной ночи, — на ночь Глэм целует женщину в лоб, убирая выпавшую из косы рыжую прядь волос.       — Себастьян, — Глэм открыл глаза услышав своё имя. В последний раз так называли его лет двадцать с лишним назад. Настоящее имя проходит мерзкими мурашками страшных воспоминаний по коже. Он ежится от неприятных ощущений и пытается найти источник света, но тут же обращает внимание на локацию: место ему не знакомо. Это чистое белое пространство, в котором любой звук отдается звонким эхом, хотя стен, от которых отбивается звуковая волна — не видать. Наконец он замечает силуэт столь ненавистного, и, в общем то, давно умершего отца. — Что ты тут делаешь? — Глэм задает вполне логичный вопрос, потому что: что его отец забыл в его сне спустя столь долгое время? — Время пришло, Себастьян. — повисает тишина, только имя «Себастьян» все еще отбивается отдаляющимся эхом. — Дар твоего сына льется через край. Мой заговор уже не действует на него, теперь ты должен передать ему все свои знания. Казалось бы, что у Глэма должна появиться такая же уйма вопросов как и у вас: «какой сын?», «какой дар?», «какие знания?». Но он все прекрасно понял. Время действительно пришло. — Ты ведь говоришь о младшем сыне? — похоже, один вопрос все же остался. — Какая глупость! Разумеется о старшем — Ди! — глаза Глэма сверкают в недопонимании: — У Ди ведь нет никакого слуха. Как он может унаследовать музыкальный дар? Густав вдруг рассмеялся в лицо сыну: — Ты такое же ничтожество, каким был при моей жизни. Забыть о заговоре на собственного сына, о котором попросил меня ещё до его рождения, ожидая от него опасности! — воспоминания вдруг пролетают в голове Глэма

<flashback>

Уже полгода беременности своей супруги, Глэма терзают кошмары: в них его сын сжигает города и рушит жизни, становится настоящим дьяволом со вселенной на ладони. Молодо музыкант не знает ещё почти ничего о музыкальной даре (как и вы), и не справившись со страхом, он впервые за 16 лет пишет письмо от руки для своего «многоуважаемого» отца. «Дорогой отец,

Твой бестолковый сын Себастьян пишет тебе с новостью о наследнике дара. Только, боюсь, в этот раз нас ожидает опасность. Я не думаю, что ты заинтересован в разъяснениях, но могу предположить, что в судьбе мира ты заинтересован чуть больше. Поэтому, я очень прошу заговорить имя моего сына — Ди, пока он не появился на свет, и заглушить его идеальный слух до его 16-ти летия.

С уважением, Себастьян.»

<end of flashback>

— С рождением второго сына я совсем забыл об этом письме. Да и, честно говоря, я даже не рассчитывал, что ты его прочел. — Не важно. Сейчас слушай меня не перебивая, у нас мало времени. Когда придет тот день — ты сам все поймешь, я лишь скажу, что все расцветет. Для начала научи своего сына контролировать силу, которую он уже имеет, а потом уже активируй дар, как это сделал я с тобой много лет назад. И то, чего ты, наверняка, не знаешь: при встрече с предыдущими управляющими в центре вселенной, нужно взять по капле крови каждого из них из вены по счету равняющейся их группе крови. Всю кровь смешать и выпить. Для этого я передаю тебе эту коробку с заговоренным шприцами из чистого золота. Будь осторожен, если шприцов не хватит на каждого предыдущего наследника — династию сменить не получится, и тогда случится беда вселенского масштаба, — в этот момент в руках Глэма действительно появляется коробка со шприцами, — И да, на случай, если твой сын окажется еще большим идиотом чем ты: имея настоящую любовь, что кровь вскипятит, можно этой же кровью дар передать. Одна капля крови из вены, по счету равняющейся её группе крови, смешай её с тремя каплями крови наследника из его третьей вены. После передачи дара прямой наследник больше не сможет активировать его, но сила, что пребывала с ним до активации, остается при нем. Чтобы активировать силу на новом наследнике нужно проделать ту же процедуру, что касалась бы прямого наследника. Ах да, в коробке еще лежит нужный вам сверток, но ты сам поймешь, для чего он предназначен. А теперь ступай. Звон в ушах заставляет Себастьяна согнуться в коленях. Звенит будильник.

***

Звон в ушах. Звенит будильник. Он прерывает сон милого веснушчатого парня, что уснул с компьютерной мышкой в руках, а теперь вынужден тащиться в мерзкое и потное учебное учреждение. Мало того, что учеба не давалась ему легко, так ещё мерзкие школьные учителя вместо того, что бы вызывать интерес к учебе — только угнетают. Хэви лениво шагает в ванную, проходя через комнату старшего брата, и обращает внимание на его отсутствие. Уже в ванной он наблюдает, как Ди приоткрыв рот подводит глаза черным карандашом. — Ты чего так рано? — говорит младший параллельно хватая зубную щетку. — Не хочу выглядеть как протухший помидор в масле. — язвит в ответ блондин, намекая на грязные рыжие волосы. Хэви внимания не обращает. В школе, в отличии от старшего, у него друзей хватает: зайдя в абсолютно любой кабинет он найдет друга с которым проведет перемену. Книги и учеба не интересовали его так как старшего, даже наоборот — с книгой Хэви можно увидеть только в его ночном кошмаре.