"Бывает и такое..." Сборник драбблов.

— Ты только держись. Не закрывай глаза. Слышишь?! Не закрывай глаза... Эй! Му Цин... Голос Фэн Синя раздавался глухим эхом где-то вдалеке. Веки тяжелели и глаза сами собой закрывались. Последнее, что он слышал, это собственное имя, где-то совсем вдалеке, словно через толщу воды. — Му Цин! Открой глаза! Ну же, давай, открой, мать твою, глаза... Но Му Цин лежал неподвижно, его глаза были закрыты, ресницы не трепетали, а грудь едва-едва вздымалась, всё медленнее и медленнее, реже и реже. Фэн Синь прижал к себе тело друга и закричал. Нужно было что-то делать, но что? Он аккуратно обломал обе стрелы и отбросил обломки в сторону. Он поднялся, осторожно поднимая Му Цина на руки и ступая тяжёлым шагом пошел через поле сражения. Где-то должен быть лекарь, обязательно должен быть. Он не помнил себя, его тело будто двигалось само, но не отбивался от врагов, он лавировал между сражающимися, стремительно набирая шаг и почти переходя на бег, завидев на горизонте палатки. Там точно есть лекарь, нужно только добраться... Он ощущал как по лицу стекает пот, как в висках пульсирует кровь, а в груди спирает дыхание, да так что больно, что жжет, словно каждый вдох пропитан ядом. Воздух разрезал свист, в следующее мгновение ногу пронзила острая боль. Стрела прошла почти насквозь, но он не останавливался. Он сможет, ещё шаг, ещё вздох - и они спасены... Он почти падал, спотыкался, но не останавливался. *** Солнце скользило лучами по лицу, заставляя поморщиться. Несколько раз моргнув, парень открыл глаза, он попробовал сесть, но в груди разлился жар боли и он лег обратно. Он повернул голову и заметил, что рядом с ним, на полу у койки сидел Фэн Синь, склонившись над рукой Му Цина, уткнувшись лбом в одеяло, и последний не смог побороть необъяснимого желания и запустил пальцы в каштановые волосы, слегка поглаживая. Фэн Синь приоткрыл глаза и, словно молнией пораженный, вскинул голову, скидывая чужую руку. — Как ты?! Му Цин поморщил нос от боли в плече и как будто недовольно цыкнул. — Как видишь, живее всех живых. Язвительные нотки в голосе испарились, когда их взгляды встретились. Столько страха и беспокойства Му Цин ещё никогда не видел в глазах друга, но что ещё больше повергло его в шок, так это появившиеся слёзы. — Придурок, ты хоть понимаешь сколько времени прошло. Ты почти две недели в бреду провел, я думал, ты умрёшь в горячке. Му Цин помолчал, стиснув зубы, прежде чем выдавить сквозь боль: — Спасибо. Голос прозвучал сипло. Му Цин отвернулся. — Спасибо, что спас меня. — Разве я мог тебя бросить?.. Му Цин ничего не ответил, он лишь повернулся на бок, терпя ужасную боль и закрыл глаза. От солнца глаза слезились и он не хотел, чтобы Фэн Синь увидел слёзы. Ещё страшнее было бы, если бы тот понял их неправильно.