it's not for one night

Если начинать с самого начала… Данил никогда бы и не вызвал проститутку. Возможно. Но в последнее время всё идёт не так, как должно быть. Парень при виде представителей своего же пола невольно заглядывается на них, рассматривая каждую часть тела. Как только же он ловит себя на подобном занятии, то мысленно даёт себе сильную пощёчину и пытается занять себя чем то другим, но только не рассматриванием парней вокруг себя. Но долго держаться не выходит и, сдавшись, он решает попробовать провести одну ночь с парнем в кровати. Но насколько же он может зайти далеко, попробовав всего лишь один раз… * * * * * * * * * Время уже переваливало за десять вечера, пока Леша стоял один в лифте, в ожидании, когда двери откроются и он выйдет на пятом этаже. В руках у него лежала новая модель телефона, на которую он долго копил. Но многие на него косились, когда видели его с ним. На подколы от друзей в виде фразы «долго сосал?» он бесстыдно лгал и отвечал, что подобным не занимаемся. Но сколько раз он не отнекивался от подобных шуток, они не прекращались, а совсем наоборот, их становилось только больше в его сторону, что больше и больше напрягало парня. Наконец дверь лифта открылась, но парень не собирался выходить. В помещение зашла девушка невысокого роста, нарушая одиночество брюнета. Она в точности как и он сидела в телефоне, даже не взглянув на присутствующего. Тишина вновь повисла в помещении и не прекращалась до того момента, пока Леша сам не вышел из лифта. — семьдесят четвертая. — прошептал парень, подходя к одной из дверей в коридоре. Тяжело вздохнув, он поднял свою руку и уже хотел постучать, но остановился в миллиметрах от самой поверхности. «надеюсь, будет адекватный.» — ещё один вздох и Леша постучал костяшками пальцев по двери, уже чувствуя, как хозяин квартиры идёт к входной, чтобы встретить его. Мгновение и послышался щелчок поворота ключа в замке́. Чужая рука опустилась на ручку и дернула её. Дверь распахнулась. Брюнет застыл глядя на хозяйка квартиры. Сейчас перед ним стоит тот, кого он ожидал наверное увидеть меньше всего на этом свете. Наверняка никто бы и не догадался, что Данил будет вызывать проститутку к себе домой… Хотелось провалиться сквозь землю, испариться, убежать и просто исчезнуть. У них мигом появилось слишком много вопросов друг к другу. И отвечать не собирался никто. По крайней мере, Леша уж точно не горел желанием в подробностях рассказывать своему близкому другу про свою подработку. Может они так стояли пять минут, десять, может и полчаса, но тишина наконец была нарушена. Данил облокотился о дверной косяк со словами: — всё-таки насосал? — ухмылка сама лезла на лицо, хоть парнишка и пытался её подавить. Первые три секунды брюнет просто тупо смотрел в лицо своего друга, пытаясь врубиться в смысл его слов. Но как только до него дошло, он распахнул рот, да бы его уже послать куда-нибудь нахуй. Но не успел он и звука издать, как второй его самовольно перебил. — проходи. Леша нахмурился, не понимая, для чего тот приглашает его к себе. Заметив вопросительный взгляд своего друга, Данил решил пояснить, не скрывая своей улыбки, — будешь услуги исполнять. Я между прочим тебе за это плачу́. И не дожидаясь ответа, парень схватил Лёшу за черную кофту и втащил в квартиру, тут же захлопывая за ним двери. Быстрым движением руки он повернул замок против часовой стрелки один раз и, убедившись, что дверь закрыта, взглянул на друга, который видимо не собирался ничего делать. — чего стоишь? Давай быстрее, — проговорил Данил, поторапливая своего друга. Брюнет молчал, глядя в пол. Не желая смотреть в глаза своему другу, он проговорил фразу полушепотом, всё также разглядывая носок своих ботинок: — ты же это не серьезно? — конечно, ты что. Я сейчас буду тебя допрашивать, почему ты работаешь проституткой. — русоволосый закатил глаза и, оглядев своего друга с ног до головы, хмыкнул. Необычно видеть вечно огрызающегося и недовольного Лёшу в таком виде. Он полностью во власти Данила и тот не может ничего с этим поделать. Желание клиента — закон. — идиот, — тихо прошептал брюнет, начиная думать, что всё обойдется, ведь не может быть, чтобы его лучший друг на полном серьёзе захотел его трахнуть… Но это было его ошибкой. Понимая, что его друг не собирается действовать первым, Данил быстрым движением руки схватил его за запястье руки, крепко сжав, и быстро потащил в комнату через весь коридор, чуть ли не сбив Лёшу с ног. Пройдя в комнату, Данил расцепил руки на чужом запястье и переложил их на ручку двери. Громко захлопнув её, он повернул дверной замок и, убедившись, что комната закрыта, перевел свой взгляд на Лёшу, который в ступоре стоял по центру комнаты, косо смотря на своего друга. — чего стоишь? Хочешь, чтобы я тебя раздел? Могу устроить, только попроси. — Данил начал медленно подходить к нервному Лёше, — ну так что? Брюнет не откликнулся. Он лишь громко сглотнул и бросил взгляд на своего друга, который уже почти в плотную стоял к нему. И что он ему ответит в такой ситуации? Что не хочет этого? Будет жалкая ложь, которую парню признавать не хочется. Мгновение и Данил уже толкнул руками парня в грудь, из-за чего второй упал на кровать, развалившись на ней. Не теряя ни минуты, русоволосый надвис над Лёшей, проводя рукой по животу, скрытому черной кофтой. Брюнет тихо выдохнул, чувствуя, как руки легко подрагивают. Голова была как в тумане, он не до конца понимал, как его руки заползли под чужую футболку и стали подушечками пальцев, еле касаясь, оглаживать плоский живот, заставляя парня над ним на секунду опешить от дальнейших действий и громко втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. — всё-таки не против? — проговорил Данил, чувствуя, как в комнате становится намного жарче. — заткнись уже, — ответил Леша, прикрыв глаза. Насколько они могут зайти далеко? И стоит ли это того… Чужая рука прошлась вдоль всего живота, касаясь нежной и бледной кожи, доходя до слегка выпирающих ключиц. Проведя подушечкой пальцев по ней, брюнет резко вздернул вторую руку к краям футболки и как можно быстрее стянул её с парня, оголяя вид на красивое и подтянутое тело. Вдоль левого соска и до ключицы тянулась белая нить, которая сразу навевала не самые добрые воспоминания веселого и мрачного детства. — еба-а-а… У тебя этот шрам после того случая остался? — прошептал брюнет, еле прикасаясь к шраму, будто боясь оставить ожог. — как раз таки да. — тихо ответил парень, внимательно наблюдая за действиями Лёши. Его руки были такие холодные… По сравнению с ним, его тело будто горело изнутри, огонь внутри будто пытался вырваться наружу. Ему казалось, что если он сейчас дыхнет, то наверняка пламя вырвется из его рта, обжигая горло. — сколько оказывается времени прошло, — пролепетал Леша, откидываясь на подушки кровати, утягивая Данила за собой. Тот в свою очередь, даже не сопротивляясь, навис над ним, расставив руки по обе стороны от чужого лица. — кто говорил, что хочет стать известным футболистом? — с ехидной улыбкой проговорил Данил, — а сейчас у меня проституткой подрабатываешь… — чуть серьезнее добавил он. — заткнись. Они оба смотрели в глаза друг другу. Это мгновение казалось, могло растянуться на долго, если бы не желаете касаться друг друга, целовать шею, губы, ключицы, быть как можно ближе друг к другу. Русоволосый припал к чужой шее, вычерчивая языком рисунки, известные только ему самому. Проворный язык оставлял мокрые дорожки вдоль всей шеи, не оставляя сухого места на ней. Леша тихо охнул, раскрыв глаза. Руки упали на чужие плечи, сжимая их и оставляя следы пальцев. Спустившись чуть ниже, Данил прикусил кожу над ключицей, оставляя небольшую отметину. Брюнет издал еле слышный стон, приглушённый подставленным ко рту кулаком. В то время, кусая фарфоровую кожу парня, русоволосый спускался ещё ниже. Он оставлял поцелуи и яркие багровые отметины на всей груди. Обведя языком один сосок, Данил взял его в рот, слыша над своим ухом тихие стоны своего партнёра. С лёгким чмоком Данил выпустил сосок изо рта, оставляя нитку слюны от его рта. — не думал, что это такое чувствительное место у тебя. — проговорил русоволосый, вытирая рот от слюны. — завались, — ответил Леша, тяжело дыша. — да ладно тебе, — не скрывая улыбки, Данил оглядел свою работу. Вся грудь была в ярких отметинах, ключицы искусаны, а мокрые дорожки поблескивали от света лампы, — неплохо вышло, — тихо добавил он. — долго ты будешь терзать моё тело? Или мы уже приступим к делу? — раздраженно проговорил парень, приподнимаясь на локтях, что их лица были в паре сантиметров друг от друга. — а ты так этого хочешь? — спросил Данил, вставая с кровати, — всё что надо принес? — в портфеле, который я оставил в коридоре, — проговорил брюнет, внимательно наблюдая за действиями своего партнёра. — секунду. * * * * * * * * * Положив ладонь на разгоряченную кожу спины Леши, такого восхитительного, обнаженного и беззащитного перед ним сейчас, Данил медленно очертил узор по его телу. Дыша прерывисто, откусывая вдохами по маленькому кусочку кислорода, он наслаждался ощущением под своей ладонью, а та все скользила по телу, оглаживая ягодицы, ловя слабую дрожь и созвездия проступающих мурашек под пальцами. — Я хочу, чтобы ты себя растягивал, — чуть хрипло проговорил парнишка, сглатывая комок в горле. — Делай это медленно и глубоко, Лёш. Он бросил рядом с телом друга пузырёк со смазкой. Внутри у брюнета что-то ломалось, когда он услышал этот приказной тон, когда чувствовал руки Данила на своем теле. Ему было всё же по душе быть сверху — несомненно, его сущность человека, желающего контролировать любую ситуацию, была сполна удовлетворена в такие моменты. Но, передавая контроль другому человеку, он чувствовал себя так странно… Подавив в подушке вздох, парень приподнялся на локтях и взял смазку, роняя несколько её капель на свои пальцы и заводя правую руку за спину. За эти три дня, что он не работал, его тело успело отвыкнуть от подобных игр, и сейчас парень не мог не простонать, чувствуя, как палец с трудом проникает в тугую дырочку. — Чёрт… Наблюдая за действиями парня, Данил расслабленно улыбался, неспешно стягивая с себя футболку, медленно оставляя шнурки на домашних штанах и стягивая их не до конца. — остановись, — скомандовал парень и Леша тут же остановился. Обхватив своей рукой замершую кисть парня, русоволосый медленно вытащил палец из заметно порозовевшего, всё ещё слишком тугого ануса. Капнув еще смазки на фаланги, он приставил палец обратно ко входу, одновременно ловя вязкую каплю смазки, стекавшую по ложбинке вниз своим пальцем, и любовно оглаживая плотно сжатое колечко мышц. — Будь старательней, я помогу, — самостоятельно двинув чужую руку внутрь, он тихо простонал, наслаждаясь контролем этого непокорного умника. Не переставая оглаживать смазанным пальцем своей руки пульсирующий анус, Данил стал ритмично слегка надавливать на него, все больше растягивая и в конце концов вторгаясь внутрь следом за пальцем Лёши. — Я не… Это было горячо. Это было слишком — чувствовать скольжение пальца Данила рядом с собственным, чувствовать, как поддаются тугие стенки, как смазка хлюпает и стекает вниз, пачкая простыню. Рука, которой брюнет опирался на кровать, подгибалась — все тело дрожало от напряжения и предвкушения чего-то большего, а сочащийся смазкой член, прижимающийся к животу, изнывал от отсутствия прикосновений. Едва слышно проскулив, юноша уткнулся лицом в подушку, сильнее прогибаясь в спине и чувствуя, как пальцы входят глубже. Данил облизнул губы, чувствуя как во рту пересыхает. Зрелище лежащего на кровати, дрожащего и глухо стонущего в подушку парня не оставляло никаких шансов не кончить впустую. В так и не до конца спущенных штанах становилось всё тесней, и это начинало раздражать. Резко выдохнув, он схватил чужое запястье, заставляя прекратить самому себя растягивать, заводя его руку за спину, заламывая к лопаткам. Навалившись на него сверху, парень ввёл два пальца в податливое колечко, толкаясь внутрь. Кусая острые лопатки парня, Данил оставлял на его коже алеющие следы. Под подушечками пальцев ощущался бугорок простаты, и юноша чуть сгибал пальцы, чтобы ощутимо проезжаться по нему. Третий палец скользнул внутрь практически без сопротивления. — Ты… Блять! Парень сжал подушку, едва дыша. Беспомощность — он не мог даже шевельнуться, чувствуя хватку партнёра на своем предплечье; подчинение — он полностью был во власти этого наглого, напористого юноши; унижение — он, блять, был в такой позе, раскрытый и полностью обнаженный. И, наконец, похоть. Звенящая в ушах, витающая в душном воздухе, разливающаяся в глубине грудной клетки и сконцентрированная внизу, там, где пальцы Данила бесцеремонно беспокоили его самую чувствительную точку. — Хва… ах, хватит! — Хватит? Ты сказал, хватит? — сначала парень не поверил своим ушам, иронично вздернув бровь и критично оглядывая мокрый от всех живых соков похоти плод своих действий, — О, хорошо, как скажешь. Пойду, заварю нам чаю, тебе с ромашкой?.. Гаденько ухмыляясь, он остановил движение своих пальцев внутри изнывающего в истоме тела парня. Осторожно вынимая их из пошло чмокнувшего на последок влажного колечка ослабших мышц. Конечно, всё его существо неистово сопротивлялось этому, тело требовало продолжения ласк восхитительно-покорного Лёши, в паху болезненно ныл сжатый узел желания. Однако дух ребяческого соперничества был не менее силен, чем похоть. Стараясь скрывать собственное сбитое дыхание и волнение, Данил выпрямился, деловито делая вид, что собирается встать с постели, оставив партнёра в этом положении справляться одному. — Не смей! — изо всех оставшихся сил рявкнул брюнет, стараясь не заскулить из-за внезапной пустоты внутри. Он прекрасно понимал даже затуманенным мозгом: если Данил действительно решит сейчас уйти, он уйдет. Дурацкие замашки. Зная, как сильно его друг сейчас в нём нуждается, он все равно уйдёт, отомстив таким образом, наплевав на собственное желание остаться, которое явно проскальзывало в его тоне. — Не смей, слышишь? «Не оставляй меня», читалось между строк, но оба молодых человека понимали, что никто из них никогда не признает свою слабость. Хохотнув, юноша самодовольно улыбнулся, охотно возвращаясь к парню и ласково проводя ладонью по его спине. Тон голоса Лёши вовсе не был приказным, напротив, в нем чувствовался надлом. Наклонившись, Данил прижался к солоноватой бледной коже губами, оставляя мягкий поцелуй под отметиной недавнего страстного укуса. Вернувшись к прерванным ласкам, он вновь погрузил пальцы в успевший сжаться анус, заново раздувая остывшие угли их общей страсти. Много времени не понадобилось, и вновь в ушах ухала кровь, отбивая тяжелый ритм под тонкой кожей висков. Казалось, во всём теле зажгли десятки бенгальских огней, что теперь тлели невыносимо медленно, разбрасывая вокруг себя снопы горячих колких искр. Данил едва ли различал звуки со стороны Лёши — все они сливались в восприятии тягучей истомы в отрывистые низкие стоны, напополам с его собственными. Рука, что хаотично двигалась смазанными пальцами внутри чужого тела, жила своей жизнью, подчиняясь не контролируемым мозгом схемам, а особым импульсам бесконечно топящего в себе живого нутра. — Хватит играть! — выдохнул Леша, не в силах больше терпеть эту пытку. — Ты готов, — внезапно заключил Данил, вытаскивая пальцы и немного отстраняясь от брюнета, давая пару мгновений передохнуть. — И я тоже. По правде говоря, он сам был настолько на пределе, что едва ли сдерживался от того, чтобы наброситься на партнёра словно голодный тигр. Стянув, наконец, свои полуспущенные штаны, он дополнительно смазал твёрдый ноющий член смазкой и, упершись налитой кровью головкой в припухший влажный анус, мягко толкнулся внутрь. От достаточно резкого движения Леша прошипел, сжимая зубами наволочку несчастной подушки, и сжался: подготовка, конечно, была хорошей, даже слишком, но проникновение чувствовалось на пределе ощущений. Спустя пару мгновений, привыкнув к размерам, юноша сам двинул бёдрами назад: ему было необходимо почувствовать себя наполненным до самого конца. Выдохнув сквозь сжатые зубы, Данил задушил в себе желание выпустить на волю грубого зверя, что рвался с цепи, желая ускориться, едва ощутив себя внутри. Да, Леша был восхитителен. От того, как парень сжимается вокруг члена, плотно удерживает внутри себя и низко стонет, перехватывало дыхание. Наклоняясь к выглядывавшему из-под темных волос уху, Данил нежно заправлял за него чертую чуть влажную прядь, целуя в напряжённую шею, прикусывая кожу на загривке. Когда Леша сам двинул бёдрами навстречу, впуская юношу глубже в свое тело, с губ парня сорвался сдавленный стон, и он наконец отпустил свою страсть на свободу. Поддаваясь запущенному партнёром импульсу, Данил выпрямился, игриво шлепая ладонями по его ягодицам, а затем сжимая их подрагивающими пальцами, начиная наращивать темп фрикций. С каждой новой хотелось больше, глубже, быстрее. Мысли испарились и вся кровь схлынула вниз, распаляя в паху необъятный костёр сильнее с каждым новым движением. Пошлый звук ударов их тел друг об друга мешался с тяжелым дыханием и стонами. Если бы Данил мог, он бы зациклил этот сладкий момент, каждую минуту умирая в нем снова и снова, казалось, что насытиться этими ощущениями было невозможно. Леша едва сдерживался, чтобы не стонать на всю комнату, и сжимал подушку всё сильнее. Каждый толчок, каждый звук, каждый шлепок отдавался сладостной тяжестью в низу живота, но и этого казалось мало. Он прекрасно понимал, что Данил может трахать его, словно бешеное животное, на пределе своих возможностей, и им обоим это нравилось. И Леша знал, как раззадорить юношу сильнее, чтобы они оба забыли, как дышать, чтобы оба смогли почувствовать себя в другой реальности. — Что. — прохрипел он, с ухмылкой поворачивая голову. — Все свои силы уже потратил? Или. Или боишься свою прическу испортить, неженка? Я уже заскучал от твоих детских попыток… Он знал, как одной лишь фразой заставить парня начать шипеть, а затем взорваться. О да, он знал и не упускал возможности лишний раз задеть по касательной ревностное самолюбие юноши. — Детских попыток?! — воскликнул Данил, аж остановившись от возмущения замечанием партнёра. Сомнения в его состоятельности в качестве топа были словно красная тряпка для разыгравшегося быка. — Кха… Ты наглая ненасытная задница. Запустив в темные пряди волос пальцы, Данил сжал их в кулак, оттягивая на затылке и наклоняясь к лицу парня, ловя на себе наглый взгляд. Фразы Лёши полны невзрачности, но в темном шоколаде бесстрастных ко всему глаз отчётливо читалась мольба напополам с вызовом. — Ну, держись крепче, — шипя в чужие губы, юноша отклоняется в сторону, болезненно впиваясь засосом в выгнутую шею, заставляя запрокинуть голову назад, оттягивая за волосы. Гортанно простонав, Леша поддавался действиям Данила, мысленно отмечая, что подобные манипуляции работают всегда. Юноша становился диким и неуправляемым каждый раз, когда его тыкали лицом в некомпетентность по любому вопросу, и брюнету в глубине души это нравилось. Между этими двумя воздух всегда становится тяжёлым и искрит, но сейчас он, вязкий и колючий, драл пересыхающее от стонов горло, тяжело оседая в груди. Данил брал Лёшу без нежности и аккуратности. Входил глубоко, на всю длину, резкими сильными толчками выбивая стоны. Сил хватало, теперь их секс не томность, а гонка, борьба. Данил впился в белую кожу, под подушечками пальцев пульсирует кровь, остаются отметины — его личные метки на желанном теле. Если он жаждет стать ураганом, то Леша в его руках — дразнящий прохладный бриз. Это было именно тем, чего брюнет и добивался — резкие, глубокие, сильные толчки выбивали весь воздух из лёгких. Данил словно пытался доказать что-то им обоим, и, черт возьми, у него отлично это получалось. Все эти движения, прикосновения, сжатия, стоны, они сводили с ума. Перехватывая парня рукой под грудью, юноша потянул на себя, заставляя того сесть на свой член всем весом, вбиваясь в горячее тело с неумолимым остервенением. — Все ещё детские попытки, а? — он потянулся губами к уху, вылизывая и прикусывая беззащитный хрящик. — Как ты там, — пальцы коснулись живота Лёши, скользя по рельефному прессу, дразняще задевая влажную от смазки головку члена. Тот вскрикнул сквозь недовольное рычание, стоило только Данилу дотронуться до него. Член, изнывающий от напряжения и так сильно нуждающийся в касаниях, дернулся, как и сам Леша — он был на пределе, черт возьми! — Ты Ты знаешь, что с этим делать! — прохрипел он сквозь стоны, надеясь, что Данил не будет слишком уж большим засранцем. — Знаю? Нет, я несколько глуповат, знаешь. — замедлив дикий темп фрикций, он продолжил плавней двигать бёдрами, — Подскажешь, что с этим делать? Пальцы вновь проскользили издевательски близко к прижатой к животу головке члена парня. Сдавленный смешок обжёг распаленным дыханием щеку брюнета, а горячий язык прошёлся по солоноватой от пота коже. Данил играл с ним, прекрасно понимая, что после всего этого Леша обязательно отыграется. И припомнит каждую мелочь. Но это будет потом, а сейчас кукловодом был он, и издеваться над балансирующим на грани недосягаемого оргазма любовником доставляло удовольствия не меньше, чем трахать его. Это было невыносимо. Лёша всегда отличался хоть каким-то терпением терпением, но не в таких случаях. Он едва держался, чтобы не начать скулить, но дурацкая гордыня все же одерживала верх. — Белобрысый кретин, клянусь всеми силами, я. — он прошипел, когда Данил в очередной раз «случайно» задел влажную головку. — Я тебя вскрою этой же ночью! — Ууу, Леша теряет самообладание… Ммм, что же делать… Данил едва сдерживался, чтобы не засмеяться в голос, так ему нравилось, когда маска нордического презрения слетала с лица соседа. Признаться, сам он тоже был на грани, но, в отличие от несчастного Лёши, его член был при деле. Самым важным сейчас было завершить игру и не ударить в грязь лицом самому, потому что внутри парня было слишком хорошо, чтобы сдерживаться долго. — Не думаю, что твоя грубость сейчас… Черт, — задохнувшись от очередной выжигающей пах волны возбуждения, он хрипло хохотнул, шепнув: — Попроси меня получше, м? — П-пожалуйста! — сквозь зубы прорычал Леша, понимая, что сдаётся. Он не мог больше выдерживать эту сладкую пытку. Конечно, он понимал, что Данил и сам на пределе, но сейчас эти детские споры «кто кого» казались его затуманенному мозгу настолько абсурдными, что лучшим решением было тешить самолюбие любовника и умолять, сидя на его члене и изнывая от сжигающего желания. — Пожалуйста. — окончательно выдохнул он, обессиленно опуская руки на собственные бедра. Дыхания катастрофически не хватало, чтобы высказать молящему Лёше все то, что он копил все годы у себя в голове. Половину своего накопленного за это время напряжения Данил уже вытрахал, ещё часть ушла с удовольствием от издевок над мучимым желанием скорейшей разрядки любовника, ну а остатком он планировал оросить лицо этого самодовольного нахала. План был таков, однако сейчас Данил уже имел сомнения в его успешной реализации. Уверенно обхватив сочащийся предэякулятом член Лёши, юноша сжал кулак на влажной головке, двигаясь к основанию, прокручивая кисть. Повторяя собственные движения внутри тела парня, он дрочил Лёше, часто дыша у его уха, готовый вцепиться зубами в белокожее плечо. Ещё пару фрикций и… — Блять! — выдохнув весь оставшийся воздух до боли в опустевших разом лёгких, он замер, сжимая челюсти, пережидая сладкую судорогу ритмичных сокращений, бурно кончая внутрь. Вспышка оргазма накрыла раньше, чем он её планировал. Разум оглушило, и Данил не успел сориентироваться, а после было поздно что-то менять. Бессовестно наполнив Лёшу, он переждал расправления сжатой пружины в собственном паху, и продолжил двигаться внутри парня, дрочить его всё ещё зажатый в кулаке член с удвоенным старанием. Оглаживая большим пальцем налитую кровью головку и одновременно расслабленно покусывая ухо парня, юноша чередовал дразнящую нежность с напористым прокручиванием сжатого на ней, пульсирующей и готовой излиться, кулака. Кончик горячего языка оставил влажный след на шее, а зубы слегка прикусили дрожащую вздутую артерию под натянутой кожей. Он не вышел, всё ещё двигаясь внутри тела Лёши, пусть и член постепенно терял былую твёрдость, однако даже в таком состоянии давление на простату брюнета продолжалось. — Давай же, принцесса… Бесишь. В ушах шумело, дыхания не хватало, и всё, на что был способен Лёша — полузадушенно шипеть, отчаянно толкаясь бёдрами вперёд, в кулак Данила, чувствуя наполненность, слыша шлепки, но желая наконец достичь жизненно необходимой разрядки. — Ещё… Сейчас… Всё тело напряглось на мгновение, словно струна, и брюнет хрипло простонал, кончая на собственный торс, пачкая руку Данила и мелко дрожа. Спустя пару мгновений, оглушенный оргазмом, он тихо выдохнул, опуская голову назад, на плечо блондина, и прикрыл глаза. — Я тебя уже терпеть не могу, ты в курсе? — Это взаимно, ты знаешь, — хохотнув, Данил прижался своей щекой к его щеке и прикрыл глаза, слушая чужое дыхание.