о мятной траве и рубинах

      В персидской мифологии, верили, что феи — существа, которые когда-то были ангелами.       Ёнджун помнит эти рассказы бабули, поздними вечерами сидя у трескучего камина, слушая певчий ветер стучащий в замёрзшие окна. Тогда и воздух был чище, кажется и трава зеленее. Тогда бабуля впервые рассказала ему о "них".       Алые розы цветут на белых простынях все чаще, красит этот цвет только закат, когда карминовое солнце разливается по сахарной вате.       Ёнджун любит закаты, они напоминают что он продержался ещё один день. Словно награждают, своим робким очарованием приветствуя ночь, за которой последует рассвет, игриво подступающий с каждым днем чуть раньше, ведь холода сходят.       И Джун любит ступать по холодной росе в это время, он не замечал насколько прекрасны звёзды при восходе солнца раньше. Как они сияют перед тем как погаснуть на весь день.       Шаг за шагом.       Одинокий дуб. Фисташковая мягкость, утренний ещё совсем свежий ветерок.       И юноша.       Тихий шелест листьев, глубина рассвета и пение шепотом разносится по всему лугу.       Парень у дерева сияет, как маленькие звёзды на небе. Как роса в предрассветной грусти. Как чистые хрустальные слезы, капающие жемчужную шею.       Ёнджун подходит чуть ближе, и парень вздрагивает резко оборачиваясь и блеск янтаря забирает в себя всего Джуна.       А потом нелепый хрип, тяжёлый кашель и рубины, что теперь сияют на травяных лепестках не хуже звезд.       —Как давно? - чарующе, прозрачно почти невесомо. Таких голосов не существует, как и юношей, с фарфоровой кожей, ключицами о которые порезаться хочеться.       —Что?       —Кашель.       Давно. Как будто бы вечность, как будто бы уже ждёт чтобы вместо кашля была земля, сырая, червивая, как то яблоко облитое вишневым под ногами.       —Хочешь чтобы стало легче, - и не вопрос вовсе, и в ответе не нуждается, но Чхве качает головой всего один раз, пока не чувствует холодную ладонь на голом торсе. Пальцы словно весенний ручей, ледяные, такие нужно согревать, теплым дыханием рта, мягкими тканями пледов и другими руками.       И узы сковывающие грудь рассыпаются невидимыми оковами, стучат по гнилой земле, окутанной мятным ковром лёгкости. Тяжёлый вздох полной грудью. Закрытые глаза и темнота, в которой ветер шепчет свои загадочные сказки, в которой мягкость колется и холода чужих ладоней больше нет.       Никого больше нет.       И лишь свист у уха, словно мелодия, низкого бархатистого тембра, коего не существует и не может существовать. °       —Опять ты? - шепчет бархат мягко и тихо, но сквозь утреннюю негу слышно каждую ноту этой симфонии без ритма. И губы это изгибает в смущенной улыбке, ведь да, опять. Каждый день приходит, каждый день ждёт терпеливо, когда же снова зашепчет ветер, позовет.       —Я.       И снова рука касается голой груди, почти невинно постукивая по ней, в нелепом почти детском порядке, и снова дыхание чистое, такое каким не надышаться, как в горах, но лёгкое, воздушное.       —Как тебя зовут? - янтарь почти под кожу лезет, но взгляд не отвести, как будто уже позволение есть, мол да, залезай, прямо в кровоток, чтобы по венам через сердце, глубоко внутри.       —Бомгю, - шёпот током бьёт, или это так ощущается контраст льда к пламенной груди, до которой дотянутся невыносимо и хочется и страшно.       Недосягаемый.       —Мне нравится… - и смех тоже шепотом почти, такой хрустальный и лёгкий, как первый снег, рассыпчатый, белоснежный, легко тающий от одного лишь прикосновения. °       —Бомгю…ты знаешь легенду о том как появилась весна?       —Нет, - древесные волосы щекочут торс, и никто не сомневается как слышно лежащему на простыне из чистой, влажной зелени, как слышно биение притоков крови в ранее пластмассовом, нерабочем сердце.       —Однажды, бог западного ветра Зефир, влюбился в нимфу, дарящую одним своим прикосновением цветы, один взгляд возлюбленных друг на друга, превратил девушку в богиню всего цветущего - Флору, говорят, что когда ветер смягчается, значит пришла весна… °       Травяная ткань льется по острым, наточенный искусными мастерами плечам. Несуществующий. Это уже синоним.       Ангел.       —Ёнджун…ты хочешь стать весной, - разливается по дрожащей в предвкушении поляне, мятная трава игриво выглядывает из под старинного дуба.       Фарфор обвивает тонкостью шею разгоряченную апрелем, до тяжёлого дыхания.       Янтарь уже давно слился с чернотой, коей в Ёнджуне много, он как деготь, что позволяет меду проникнуть в себя, затопить сладостной вязкостью.       В груди уже давно не болит, и алые розы давно не впитываются в белую простынь, вместо нее теперь будут вязкие зефирные губы, обнимающие холодные пальцы, что как хрусталь на ощупь, которые не согреть, как бы Джун этого не хотел.       И мятно-фисташковая трава обрамляющая отточенные кристаллы рубинов, и прозрачный жемчуг вместо дождливых слез.       —Хочу…       Феи могут наказать человека наводя на него различные заболевания. Считается, что туберкулёз - проделки именно их рук…