Анорексия.

Бледное лицо шатена было в слезах. Желтые, солнцезащитные очки были закинуты под постель берга с фразой: —наденешь, еще раз получишь. Дрожащие руки были на подушке, а сам давид лежал вбок, под одеялом. Пока никита где-то был, он тихо соскользнул с кровати и надел очки на нос. Он видел снова этот темный оттенок... Услышав приближающие шаги к комнате, он дернулся и снял их, запрыгивая в постель, беря какую-то первопопавшую в руки книгу. Дверь отворилась и в проходе показался никита, с тарелкой пюре с котлетой. Роменский посмотрел на того, и произнес: —я, не хочу есть. Никита сел рядом, и по доброму протянул порцию. Давид, повертел головой в стороны, как-бы говоря, что не хочет. Берг, взял ложку и подцепив еды, засунул в рот тому. Старший, лишь что-то промычал, но поймав на себе гневный взгляд никиты, съел ложку. Блондин кормил того словно ребенка, с ложки. Давид, иногда отворачивался, но голова была возвращена на место, при помощи пощечины. Для него он являлся всего лишь подобием проститутки. За каждую шутку, за облив желтой краской, никита наказывал его только такием образом. Пока берг протягивал ему последнюю ложку еды, роменский, отвернулся и поджал губы. Никита убрал порцию, и приобнял того, засыпая. Почувствовав на себе чужое тело, давида окутал животный страх. Человек, для которого он просто игрушка, для которого он не нужен... Уже ближе к ночи, давид достал таблетки. Насыпая себе очень большое количество, проглотил одним залпом... —вот и конец этой страшилки, —сказал ваня, смотря вдаль на могилы. —да это же, просто сказки для маленьких, чтоб они на кладбище не ходили.—ответила вика. Ребята сидели около той самой могилы, смотря куда-то вдаль. Раздался жуткий вопль, отчего те испугались и бросились оттуда долой. Давид и был тем призраком, который был обречен на такую жизнь...