Та, что Эйвой послана была

С рождения избранной, Аманти, прошло пятнадцать лет, теперь она уже взрослая и ответственная девушка. Её отец, Тсаро, — вождь клана Майт’ку. Родной брат Ир’ас, который старше её на два года, семилетний двоюродный брат Камун и бабушка Мирали. Родители Камуна умерли от страшного недуга, когда мальчику было всего лишь один годик. А мать Ир’аса и Аманти умерла сразу после того, как девочка появилась на свет. Мирали воспитала их как собственных детей, только от неё они могли получить любовь и заботу, что нельзя было ждать от их отца. Тсаро — строгий, порой жестокий родитель, но отличный воин и вождь для своего народа. Бабушка Мирали говорила, что он стал таким после смерти жены и что он всего лишь хочет защитить свою семью и свой народ. Ир’ас во всём слушается отца, дабы угодить ему. Лезя из кожи вон, стараясь показать ему, что он достойный воин, но несмотря на его, старания Тсаро этого никогда не ценил. Не ценит и, возможно, никогда не будет ценить. Про Камуна мало что можно было сказать, ведь он ещё ребëнок. Вождь относился к нему снисходительнее, чем к остальным. Понятное дело из-за того, что он ещё маленький. Хотя несмотря на возраст, Камуна пытался доказать брату и дяде, что в будущем он тоже станет похожим на них. Аманти… Лишь она одна не потакала своему отцу. Красивая, боевая, храбрая, умная, в некой степени гордая и любящая свободу девушка. Народ очень сильно любит её и уважает, даже больше, чем самого Тсаро. Что больше раздражает отца Аманти в ней, так это её характер и такая необычная натура. Она очень похожа на свою покойную мать. Как говорила её бабушка, это ещё одна причина такого отношения вождя к своей дочери.

***

Аманти сидела у реки и плела лиственную игрушку для своего младшего брата. Признаться, она души в нëм не чаяла. У Аманти с братьями хорошие отношения, Мирали всегда учила внуков помогать друг другу несмотря ни на что. Как появлялось свободное время у Аманти, она постоянно ходила на это место у реки; оно успокаивает. Особенно когда в очередной раз её отец отчитывает братьев или её саму. Доделывая очередную игрушку, Аманти посмотрела на небо, глубоко вздохнула, опустила свою ладонь в реку и решила поговорить с ней. У неё получалось разговаривать с водой, ветром и даже с огнëм, но после одного случая, когда она чуть не спалила свою деревню, Аманти решила взять перерыв. Как только она начала концентрироваться, её сбил какой-то шум, а точнее чьи-то шаги. Прислушавшись, Аманти почувствовала, что это её старший брат. — Так вот ты где. Ты хотя бы предупредила меня, Камуна или бабушку, а то мне потом сложновато прикрывать тебя перед отцом. Я же не знаю, где ты, приходится искать тебя повсюду. — Ох, прости. Порой мне так сложно сдерживать свои эмоции после перепалок с отцом, что я забываю обо всём на свете. Ты же знаешь… — сказала Аманти. Посмотрев на брата, она похлопала по земле, чтобы тот сел рядом с ней. — Знаю я, знаю, — Ир’ас, тяжело вздохнув, присел рядом с Аманти. — Если я не научусь управлять стихиями, они начнут управлять мной, — Аманти тяжело вздохнула и взглянула на своего брата. — Не волнуйся. Ты справишься, я уверен в этом, — Ир’ас положил свою ладонь на плечо сестры и легонько дëрнул её, сказав, что уже пора идти, пока отец не начал искать их по всем окрестностям. Пока Аманти с братом зашли в деревню, каждый на’ви здоровался с ней, говоря: — Да хранит тебя Эйва, да сбережëт тебя великая мать. Эти слова в адрес избранной уже стали ежедневной традицией в их народе. Аманти и Ир’аса тут же встретил их младший брат. — Здравствуй, tsmuke! — он радостно кинулся в объятия сестры. — Привет, мой маленький tsamsiyu! — она мило улыбнулась и обняла брата в ответ. — Смотри, что я тебе принесла. — Аманти достала самодельную игрушку и отдала её Камуну. — Спасибо тебе, ты лучшая! — радостно произнëс он. — Вас кстати дядя искал, особенно тебя, Аманти. Он сказал, что когда вы придëте, ты должна зайти к нему. Улыбка с лица Аманти резко пропала. Ир’ас собирался пойти вместе с сестрой, но та его остановила: — Отец ждëт меня, значит я должна пойти одна. Не клич на себя очередной выговор от отца, лучше я разберусь сама. — Она посмотрела на брата и, собравшись с мыслями, пошла к отцу, хотя её предчувствие не говорило ни о чëм хорошем. Зайдя к отцу, та поприветствовала его. — Sempul, ты звал меня? Что-то случилось? — как ни в чëм не бывало спросила Аманти. Она не собирается дрожать перед ним, не собирается показывать свой страх и в некоторых ситуациях даже ненависть к нему. Аманти держалась стойко, стараясь контролировать свои эмоции. — Где ты пропадала, ’Ite моя? — сурово спросил отец. — Я тренировалась, а ещё я собирала листву для самодельных игрушек Камуна. — Постарайся в следующий раз не задерживаться. А то вдруг что-то случится, тебя нет, и понадобится твоя помощь, а ты ходишь не пойми где, — с ехидной усмешкой произнëс вождь. — Ты за этим меня сюда звал? Чтобы снова начать причитать из-за пустяка? Если это всё, то я пойду, у меня ещё много дел. — Аманти почувствовала резкий прилив злости и жар, который распространялся по всему телу, не давая нормально мыслить. Поэтому она хотела поскорее уйти, дабы избежать крупной ссоры с отцом, что отразится на её братьях.       — Стоять! Я тебя никуда не отпускал. Немедленно села! — отец девушки повысил голос на свою дочь и указал ей пальцем на место.       Поджав губы, Аманти всё-таки села на указанное место отцом и ждала его очередных ядовитых для неё слов.       — Как ты знаешь, ты уже не маленький ребëнок. А значит, что тебе нужно найти того, кто свяжет свою жизнь с тобой, и я уже в поисках, так что готовься к дальнейшем радостным новостям, — самодовольно сказал Тсаро. — Этому не быть! Никогда, ты слышишь меня? Никогда! — Аманти резко встала, прокричав эти слова своему отцу. — Не смей повышать на меня свой голос, глупое дитя! Я твой отец, а это значит, что последнее слово будет со мной. Никто не смеет оспаривать мои решения. — Вождь резко встал за дочерью и грубо взял её за руку. — Не трогай меня, не трогай! — Аманти вырвалась из хватки её отца. Чувства переполняли, жар окутывал её тело ещё сильнее. О Эйва! Она была готова сжечь всё и вокруг от злости, что переполняла её. Схватившись за свою голову, Аманти начала метаться из стороны в сторону. — За что ты так меня ненавидишь? Что я тебе сделала? — не сдерживаясь, произнесла она. — Это моё решение, я так захотел! Я лучше знаю, что будет лучше для тебя, а что нет, — прокричал отец. — Это неправильно по отношению ко мне! Ты поступаешь со мной подло, ты топчешь мои чувства! — пыталась объяснять своему отцу Аманти, задыхаясь от переполнявших её эмоций. Она никогда не чувствовала себя так, не чувствовала таких эмоций, Аманти потеряла контроль и не могла разумно продолжить разговор со своим отцом. Сейчас ею контролировали эмоции, а не разум. Она хотела ещё кое-что сказать, но тут резко ей влетела звонкая пощëчина. Отец никогда не поднимал на неё руку… Щека болезненно горела, к горлу подступил комок, а глаза начали слезиться. Снова ударило новой волной эмоций, но нет… Она не будет показывать свои слëзы перед ним, она этого себе не позволит. — Я запомню это, запомню на всю жизнь… Ты будешь жалеть об этом! Помяни моё слово, — гордо подняв голову, произнесла Аманти, не показывая свою горечь перед отцом. Выбежав и дойдя до своей ≪палатки≫, Аманти почувствовала сильное головокружение и неразборчивый женский голос. Не успела она оклематься, как тут же упала в обморок.