Не противно?..

      Чимин заходит к нему тихий-тихий, расстроенный, но ничего не говорит. Щёлкает замок в двери, и он опускается на кровать рядом. Юнги откладывает телефон.       — Вы все такие худые, а я… — Чимин выглядит, будто вот-вот заплачет, и Юнги смотрит на него спокойно, терпеливо. Ждёт. — Я жирный, — он знает, что Чимин не пришел самоутвердиться. Он знает, что Чимин действительно смотрит в зеркало, и на видео, и на фото, и видит вместо себя кого-то толстого, грузного и неприглядного.       — Чимин-а, — произносит Юнги тихо, и у того катится первая слеза, — Чимин-а, для меня ты самый красивый.       — Джин самый красивый, — Чимин как ребёнок. Морщится, и глаза превращаются в узкие щёлочки, и он начинает плакать сильнее.       — Джин очень красивый, но ты совершенный, — Юнги всё ещё спокоен. — Можно я покажу, какой ты красивый? Можно я прикоснусь? Чимин опускает голову и кивает, а потом, когда Юнги стягивает с него толстовку и прикасается пальцами к животу, вздрагивает и снова всхлипывает.       — Жир, — произносит он тихо.       — Самый красивый животик, — шепчет Юнги, ласково ведя рукой по тонким складочкам, едва-едва собравшимся внизу. Потом целует ключицу, слыша, как Чимин поскуливает, глотая слёзы.       — Я потн-ный, — шепчет он, прерываясь на вздох.       — Я люблю твой запах, — отзывается Юнги, проводя языком по груди, рядом с подмышкой, и делая вдох. Запах Чимина терпкий, оседающий внутри, настоящий, сначала резкий, а потом сладковатый. И вкус. — Люблю вкус, — Юнги гладит его щёку и укладывает Чимина на спину.       — Юнги-я, я грязный, я такой грязный, — слёзы всё текут и текут, и Чимин закрывает лицо руками, склоняя голову набок. Сводит ноги, стараясь скрыть стояк, и отчаянно хныкает. Стыдно. — Я не могу перестать думать, когда ты говоришь, что я нравлюсь тебе, когда так трогаешь, я не могу.       — Да, малыш, — отзывается Юнги мягко, осторожно разгибая его колени и разводя ноги, — ты совсем не грязный, только мокрый, — произносит он тихо. Чимин отрывает руки от своего лица, но падает затылком на постель.       — Мне мерзко в своём теле, с этими ногами, я… — он всхлипывает, когда его хён ведёт рукой по бедру, — тебе не противно меня трогать?       Чимин слышит вздох, а потом Юнги приподнимается и оказывается рядом с его лицом. Выдыхает аккурат в мокрую щёку, рукой размазывая влагу слёз по другой щеке.       — Самые красивые ноги. Люблю их трогать, Чимин-а, такие крепкие, самые лучшие, — шепчет он суматошно, честно, а потом целует в щёку и прикусывает. Слабо, чтобы совсем не оставить след. Чтобы не сделать больно. Чимин поворачивает к нему голову и смотрит влажными глазами, маленький, растерянный и разбитый, а потом целует в губы. Юнги садится на его бёдра и тянет на себя, чтобы Чимин приподнялся, а потом обнимает его крепко-крепко и ласково, сильно. Руки Чимина скользят по спине Юнги, по выпирающему позвоночнику, и касаются каждой косточки. Чимин снова плачет.       — Я тебя очень сильно люблю, — шепчет Юнги, и позволяет ему делать, что Чимин захочет. Только не вредить себе. Позволяет ему чувствовать себя лучше.