Подарок

      Всем нам хочется верить в новогоднее чудо, уповать на рождественское волшебство. Вот и сейчас, под тихий шум падающего снега за окном, юноша осторожно, пытаясь не разбудить своего возлюбленного, выбирается из постели, удерживая равновесие, хватаясь за воздух. Он в очередной раз, под риском что-нибудь уронить, хватается Расёмоном за что-то выступающее и облегчённо выдыхает, когда не слышит звуки падающих предметов.       Рюноске, наконец ощутив под ногами пол, оборачивается на постель, где с бока на бок перевернулся белокурый эспер, обнимая подушку. Брюнет помотал головой, поняв, что засмотрелся на парня, и покинул спальную комнату. Он на цыпочках пробрался к гостиной, соединённой с кухней, несколько раз останавливаясь и прислушиваясь. Ацуши по-прежнему тихо сопел в спальне, что-то невнятно бормоча во сне. Акутагава подошёл к шкафу, у которого утром смазал петли, отвечая на вопрос Накаджимы тем, что его петли слишком раздражающе скрипят, хотя Тигра это нисколько не тревожило, и аккуратно приоткрыл его дверцы. Было тихо, как он и ожидал. Он выдохнул в очередной раз, осторожно перекладывая многочисленные коробки с обувью и ещё чем-то на свою способность, чтобы быстро и без лишних движений, которые могут повлечь за собой лишний шум, добраться до заветного подарка. Наконец, он нащупал в темноте бархатную ленту, которая представляла собой пышный бант, и вынул коробку. Небольшая, средних размеров, она легко поместилась в его ладони так, что её было нелегко уронить. Он отвернулся и, по привычке, быстро закинул все ранее вынутые предметы из шкафа обратно, позабыв об устранении шума. Дверцы громко хлопнули, и эспер подпрыгнул на месте. Он осторожно выглянул в коридор, но никаких звуков шагов не было. Он ударил себя по лбу, отругал за невнимательность и подошёл к ёлке. Красивой, украшенной множеством недавно купленных шаров и старых игрушек, которые Ацуши наотрез отказался выбрасывать, и гирляндой. Сверкающей самыми нежными оттенками, какие только можно придумать. Он в взял в руки неровно висящий стеклянный шар, любуясь его неровностями, словно человеческими шрамами.       Рюноске отпустил ёлочную игрушку и присел на корточки. Под искусственным деревом лежали синтепон, мишура и ещё пара подарочных коробок, которые Ацуши настойчиво просил оставить для красоты и полноты картины. Акутагава не стал спорить с ним. К тому же, ему самому безумно приятно, что Накаджима так бережно хранит каждую из подаренных Рюноске коробочек, даже не подозревая, что их ему подарил брюнет. Акутагава не говорит ему об этом. Наоборот. Бережнее, чем кто-либо, хранит эту тайну, и сам утверждает, что это ему приносит именно бог Хотейошо. Вот и в этот Новый Год он снова подкладывает первый подарок под ёлку, а второй лежит на его столе, почти не скрываясь.       Уложив нежного цвета коробочку на ненавязчиво видное место, Рюноске улыбается краем губ и шагает в спальню, попутно зевая. Вот уже третий год он особенно сильно устаёт не после подготовки к празднеству, а именно после совершения такого рода обряда, который отнимает много сил своей строгостью к осторожности.       Брюнет лёг под одеяло, накрывая парня, который опять скинул его на пол. Отпустив подушку, Тигр поворачивается лицом к Рюноске, ещё громче что-то бормоча.       — Дай руку.       Акутагава безропотно подчиняется воле маленького котёнка, едва сдерживаясь, чтобы не обнять его в ответ. Он ограничивается лишь тем, что целует его в макушку, чтобы хоть куда-то выплеснуть накопившуюся любовную энергию.       Юноша засыпает под тихое сопение своего парня, всё-таки поглаживая его по волосам.

***

      Рюноске уже давно привык, но всё-таки, заварив себе чашку матчи, каждый раз прислушивается к посторонним звукам. И каждый раз он улыбается себе, когда слышит торопливый тихий топот босых ног, который останавливается у нарядной красавицы. Накаджима поспешно распаковывает свой подарок и радостно ахает, заметив упругий шарф из приятной плюшевой пряжи.       — Это же шарф из той самой пряжи! Спасибо тебе, Рю...       И он замолкает. Акутагава переводит испуганный взгляд на окно, делая особенно большой глоток чая. Тело трясёт, он задаётся вопросом: «Как он узнал? Я слишком громко хлопнул дверцой? Он не спал?!»       Накаджима тяжело выдыхает и, с нервным смешком, потирая свою шею, выдаёт:       — Ладно, давно пора сказать.       Он поднимается с пола, всё ещё держа в руках шарф, и медленно, покачиваясь, словно у него кружится голова, подходит к кухонному столу, присаживаясь напротив Акутагавы. На губах улыбка, а глаза опущены. Брюнет инстинктивно пододвинулся телом ближе, отставив чашку в сторону.       Ацуши вырос в приюте и знал о таком боге, как Хотейошо. Пусть его и не выпускали на улицу, чтобы вместе со всеми сходить в храм, он всегда молился ему, воображая, какой он сильный, могучий и очень добрый. Но когда утром он обнаруживал вместо подарка сухую корку хлеба, он списывал всё на то, что плохо себя вёл, а потому недостоин внимания божества. Позже он сам понял, что никто не станет приносить подарки. Ни директор приюта, ни глава воспитателей, ни бог Хотейошо. Он каждый раз подыгрывал Рюноске, который подкладывал под ель коробки, каждый год осторожно стряхивал пыль, лелеял каждую пастельного цвета коробочку, потому что ему было дорого внимание его любимого, который так упорно затыкал рты их общим друзьям, что так и норовили «подорвать последнюю нить детства, которого у него не было». Но Ацуши проговорился. Он и корил и благодарил себя за это, ведь давно планировал рассказать ему. И вот настал тот момент, когда они, как и в его мыслях, сидят за столом. Он смотрит на него, а Ацуши — в пол. Стыдно признаться. А вдруг тот подумает, что Накаджима делал это нарочно, чтобы получить вместо одного подарка два? Он ведь тогда жутко разозлится!       Ацуши постарался успокоиться. Они ведь встречаются с Рюноске уже пять лет, три года живут под одной крышей, ничего криминального не случится!       Он поднял взгляд.       — Я давно знаю, что никто не подкладывает подарки в Новый Год. — С серьёзным видом заявил Тигр. Иной бы рассмеялся с такого смелого утверждения, но Акутагаве было не до смеха. — Я знал, что это делал ты и ценил твоё внимание к тому, во что я могу верить. Я и подумать не мог, что стоит мне один раз обмолвиться о боге Хотейошо, как ты вдруг решишь, что я верю в него. И всё-таки мне очень стыдно, что я не признался тебе раньше, поэтому, — он перевёл дыхание. Рюноске тоже, — у меня для тебя тоже два подарка.       Парень убежал в спальню, пока Рюноске размеренными глотками допивал свой чай. Возвратился он с двумя пакетами, долго решая, какой вручить первым.       — Этот, — он протянул самый большой из пакетов вперёд, — от меня, а этот, — взгляд брюнета упал на упаковку поменьше, — от бога Хотейошо. — Ацуши заговорищески подмигнул и поцеловал парня в чёрную макушку, пока тот всё ещё пребывал в смятении. Опомнившись, Акутагава покраснел и принял оба подарка. — Мой уже на столе, я знаю. Всё-таки, что-то остаётся прежним из года в год. — Ацуши потрепал своего возлюбленного по волосам и убежал в спальню распаковывать второй подарок, оставляя Рюноске утрамбовывать весь вырвавшийся поток слов из Ацуши в одиночестве.       Акутагава робко вынул из большого пакета мягкий свёрток, а когда распаковывал его, понял, что это свитер из точно такой же пряжи, из какой связан шарф Ацуши. Брюнет надел его поверх домашней футболки, и из спальни раздался восторженный голос его парня:       — Вау! Это книга!       Накаджима, сверкая звёздами в глазах, осматривал корешок и обложку книги и поставил её на полку к остальным, подаренным Рюноске на все предыдущие праздники, книгам. Он прочёл каждую из них с необыкновенным трепетом, а после, с таким же благоговением, рассказывал о своих впечатлениях, внимательно выслушивая все замечания и объяснения Акутагавы. Он никогда не просил книги, но всегда страстно желал обрести свою собственную библиотеку, в чём Акутагава не сомневался ни на секунду. Мало кто замечал, с каким искренним и детским восторгом Ацуши смотрел на библиотечные издания, и с какой печалью в глазах он уходил из книжного с пустыми руками. Поэтому Акутагава взял обязанность построения библиотеки на себя.       — Рю, ты в моём свитере!       Ацуши обернулся на только что вошедшего парня настолько резко, что кончик обмотанного вокруг шеи шарфа слабо ударил его по лицу. Брюнет отвернулся, скрывая алые щёки под воротом. Накаджима же продолжал сверкать своей ангельской улыбкой, которая была способна сбить сероглазого с толку.       — Она, кстати, из той же пряжи!       — Да. Я заметил.       — Правда здорово? Это, конечно, не парные свитера, но уже что-то!       Брюнет едва заметно кивнул, всё так же смотря куда-то в сторону в безуспешной попытке отогнать с лица обжигающий румянец. Не каждый день Ацуши удаётся смутить его настолько сильно.       — А второй пакет? Ты его открыл? — Юноша помотал головой. — А ну скорее открывай!       Ацуши схватил Рюноске за запястье и силком потащил на кухню, где на столе лежал одинокий пакет. Парни сели за стол, и брюнет принялся распаковывать. Накаджима наблюдал за ним с необычайным энтузиазмом, будто смотрит, как тот зажигает свечи на его праздничном торте.       Наконец, ненужная бумага оказалась на полу, а в руках Акутагавы очутилась книга в кожаной обложке. Казалось, из неё бил божественный свет.       Ацуши едва сдерживал себя, чтобы не подпрыгнуть на стуле.       — Эта книга... Она же коллекционная. — Накаджима кивнул раза три. — Она же безумно дорогая!       Рюноске перевёл восхищённый взгляд на парня, который уже не мог сдерживать тот новый поток слов, который так и норовил вырваться из его рта.       — Помнишь тот случай в кафе? Когда ещё нас Дазай пригласил.       — Ты его ещё тогда перебил на чём-то, кажется, очень важном. — Ацуши кивнул. — И ударил его ногой под столом.       Блондин возмущённо вскинул брови кверху. Акутагава не мог не усмехнуться с такой ожидаемой реакции.       — Мне Расёмон сказал. — Рюноске снова посмотрел на книгу. Твёрдая обложка, на вид хрупкий переплёт, плотные и такие приятные на ощупь страницы. Уголки губ сами поползли вверх.       — Он тогда хотел сказать, какой я хороший сотрудник, что мне даже премию выдали. — Серые глаза резко поднялись вверх. — Да-да, я умолчал об этом и ещё о том, что... — Рюноске начал откровенно прожигать парня взглядом. Ацуши выдохнул. — Меня повысили. На накопленные деньги я купил её у какого-то пожилого дяденьки. Кажется, он её реставрировал... Пришлось долго договариваться с хозяином книги, а потом ещё и ему объяснять, что теперь я её собственник...       — Ты большой молодец.       Ацуши затих. Он посмотрел на Рюноске, который был смущён настолько, что почти полностью скрыл своё лицо в воронике.       — Ты о...       — О работе. Я вижу, как ты стараешься ночами, пишешь эти длинные отчёты. И я... Л-люблю тебя. — Ворот уже закрывал его глаза, а Накаджима не ощущал своих ушей. Настолько они пылали. — Сильно.       Серые глаза выглянули из-под персиковой пряжи на блондина, который давно уже побил рекорд метания взглядом туда-сюда. Он улыбнулся. Такой смущённый и милый, так бы и прижал к своей груди и никуда бы не выпускал.       — А... Эм... — Накаджима ударил ладонями по столу, но получилось слишком громко. Неестественно громко. — Слу-у-ушай! Раз уж ты знаешь, что я... Это... Ну ты понял. Тогда можно выдохнуть! — Он посмотрел на него безумными глазами. — Теперь тебе не придётся тратиться на два подарка! Правда здорово?       — Да. Здорово.       Ацуши нервно усмехнулся, очень неумело заводя новую тему для разговора. Он всегда повторял, как сильно любит Рюноске, постоянно поддерживал его, при этом совершенно не краснея. Но как только об этом вслух сказал Акутагава, как тут же потерял свой покой и поспешил сменить тему.       Брюнет выбрался из своего "укрытия", продолжая смотреть на Ацуши, который с большим увлечением рассказывал о недавно открывшемся кафе, в которое он хотел бы сходить вместе с ним. Пусть он и дальше не подозревает, что Рюноске сам для себя создал традицию дарить два подарка своему парню от своего лица и от лица бога Хотейошо.