курица, кедр и дипломатия

На дворе был сентябрь 1992-го. СССР распался уже давненько, в стране царил кризис, как экономический, так и социальный. Даже продукты питания были не самыми доступными, не говоря уж и об одежде. На улицах процветал криминал, а люди впали в отчаяние. Молодежь тех времён ещё не отвыкла от разговоров лысых дяденек в толстой оправе о том, что все мы уже сейчас должны быть готовы к непримиримой борьбе с капиталистическими хищниками, которые протянули когтистую лапу в нашу светлую страну, внедряя в неокрепшие умы некоторых несознательных граждан аморальные ценности, жвачку и рок-н-ролл, хотя это уже проходило. В то время и произошла эта маленькая история. *15 сентября 1992* — Гришенька, вставай, давно пора! — раздался беспокойный женский голос. — Да мам, ещё 5 минут. — Гриша. — Мчу. Парень встал с дивана, поправил волосы и отправился на кухню. Квартира Ляховых была добыта ныне покойным отцом. Она достаточно просторная, в комнатах лежали ковры темных оттенков. Мебель по большей части привезена из других стран. Пожалуй, самой достойной вещью был почти не используемый компьютер, полученный из рук американских коллег по криминалу, опять же его отцом. Гриша зашёл на кухню, где мать приготовила яичницу. В небольшом помещении было тепло. — Сегодня уже очередь отстояла, еле ухватила яиц. — мама крутилась у плиты и непрерывно болтала, вроде как сама с собой. — Надо ещё с Наташкой за водку бы рассчитаться… Ох, как и жить то… Так продолжалось ещё добрых пятнадцать минут, пока шатен доедал завтрак, периодически отхлебывая несладкий чай. Мама, наконец, отвлеклась от своих дел и повернулась к сыну. — Ну что, как сегодня? Тебе бы пойти, Мешкову зачёт сдать… — Да этому попробуй сдать… — уклонился от ответа тот, и во избежании продолжения беседы ушел с кухни. Гриша Ляхов учился на четвертом курсе юридического Тюменского университета. Нельзя не сказать о том, что он довольно часто прогуливал пары и зависал со своими боевыми товарищами, бригадой своего рода. Хотя изначально не планировалось, но парень пошел по стопам отца в «бандитскую степь», а по молодости в основном занимается спекуляциями табаком. Приведя себя в порядок и одевшись наскоро, он выскочил на улицу, где его ждал один из товарищей — Влад. Одно время их семьи общались, потом перестали. В настоящее время только их дети держали связь. — Здоров! — махнул рукой тот. — Доброе утро! Артем сегодня не с нами? — Какой там, этот студент все зубрит. — Ну емае, пропадает парень. — Так а я о чём? Ладно садись, поедем. Парни сели в машину и отправились на вокзал. Они собирались встречать сестру Терентюка, которая сегодня возвращалась из командировки. Примерно в то же время на соседней улице девушка по имени Алёна Лаврова уже докрашивала губы, стоя напротив зеркала в небольшой комнате. Она ещё раз окинула себя взглядом, по длинному коридору добралась до кухни. Девушка рано потеряла родителей и жила с полуглухим дедом и полуслепой бабкой, странным (по тем временам) образом помешанным на религии. Они жили в трёшке, давным-давно переставшей быть уютной, заставленной всякими ненужными вещами. По давней дружбе пенсионеры частенько получали всякие разные посылки из Беларуси, Молдавии, Грузии и приморских регионов. Может быть только это делало их жизнь более-менее сносной. Девушка училась на журфаке в университете в Тюмени, на третьем курсе. Она была не глупа, так что с учебой особенных проблем не было, единственное что посидеть на лекциях она не любила, и порядочно загибала их. У нее была подруга Анжела, на 4 года ее старше, училась раньше там же, где и Алёна, а теперь ездит в Америку и, реже, в Европу с репортажами. Когда она подолгу находится в командировке, Алёна частенько пишет ей письма, каждый раз заканчивающиеся чем-то вроде: «P. S. Насладись Америкой за нас двоих, а то я отсюда фиг выберусь такими темпами. Скучаю бесконечно. Будет возможность — купи хоть палку колбасы (несмотря на всё, что мы имеем, жрать всё равно нечего).» И каждый раз она решительно отрывает постскриптум, понимая, что «жрать нечего» не только в России. Тем не менее, каждый раз она получала какую-то новую шмотку, иной раз даже не одну, и запас сигарет. — Я ушла. — сказала Алёна, но ей не ответили. — Как обычно, сама с собой… Возмущаясь, шатенка вышла на улицу, предварительно прихватив рюкзак. Она направилась в сторону вокзала, встречать Анжелу. Девятка Влада остановилась у здания вокзала. Парни вышли и с важным видом направились к перрону. Погода была холодной. Несмотря на это, вдоль железной дороги прогуливались милицейские, доблестно исполняющие свой долг. Хотя, если посмотреть на всё происходящее, появится-таки вопрос: «правда ли доблестно исполняющие?». Да и на власть посмотреть… Министры славные — по ним больничка иной раз плачет, а они государством управляют. Да так кабы разобраться, так по-хорошему половину министров наши доблестные милицейские должны за решетку запихнуть. Московский поезд давно приехал, и из него вот уже 5 минут выходили люди. Алёна встретила Анжелу, как последняя и просила: тихо, скромно и одна. Она ещё не знала, что ее младший брат тоже намылился ее встречать, даже не зная номер вагона. — Привет! — Привет мелкая! Девушки радостно обнялись, а после направились к выходу, разговаривая. — Ну как там в Эстонии? — Да потихоньку, потихоньку. Лучше, чем тут, ясное дело. Там спокойно, продукты по большей части не в дефиците. — Да брось, дорого должно быть! — Порядок, там же не как у нас, там не воруют. — Да как будто у нас воруют. — А как иначе? — Анжела посмеялась. — Воруют сейчас хуже прежнего, да только более ловко. Ещё издали Влад заметил сестру: видную высокую блондинку, стройную красавицу, одетую в чёрное пальто с модными широкими плечами. Когда его полы распахивались, можно было заметить сапоги с высокими голенищами. Ее светлые, почти платинового блонда волосы аккуратно падали на плечи. Рядом с ней шла девушка среднего роста, шатенка с каре в широких голубых джинсах, яркой жёлтой футболке и ветровке. Её он не узнал, хотя поразмыслил, что это, может быть, подруга его сестры. Анжела не сразу заметила брата, а когда заметила очень удивилась. Но эта девушка знала себе цену, и не побежала бы обниматься, скорее бы встала и ждала, пока он сам подойдёт. Так и случилось. — Привет, сеструх! — по-братски Влад протянул ей руку. — Терентюк! Я тебя звала сюда? Нет! Что прикатил? — ругалась Анжела. — Да он же соскучился, приехал, что ругаешь парня. — защитил товарища Гриша. — Какой кошмар… — устало выдохнув блондинка. — Ладно уже, познакомьтесь. Моя подруга, Алёна. — она кивнула в сторону шатенки. — А это братец мой, Владик. — Ну-ну, какой Владик, — он протянул руку Алёне. — Владислав к вашим услугам. — Ах, Владислав, значит, — она подала ему руку в ответ. — буду иметь ввиду. — Ага. Это Гришка. — парень указал пальцем на друга, стоящего позади него. Алёна кивнула в ответ на чуть туповатую, но милую улыбку. — Так, ну всё! Раз приехал, то вот и вот, — Анжела сунула брату две сумки покрупнее. — вези домой, матери привет. Я вечером приду. Она взяла подругу за запястье, и они быстро покинули перрон. — Девушки. — обречённо вздохнул Влад. Друзья отправились в обратный путь. Через полчаса девушки зашли в квартиру Алёны, сразу же завернули в ее комнату. — Ну, пока я подарки достаю, давай, рассказывай, как ты жила. — начала Анжела. — Да я то что? Спокойно могу гулять. Спится что-то не особо хорошо, правда, да внизу правого лёгкого периодически колет. Но это ещё ничего. — Да какое там ничего. — Нет, правда. В этом месяце что-то поскупились республики, маловато послали. — Дак что уж, самим-то тоже жить надо. — А нам как? Сигарет не раздобыть, подорожали. Ни мяса толком не взять, ни яиц. Колбасы и той нет. — Так на площади брать надо, там почти всегда есть. — Да там все деньги оставишь, дорого больно. Мы же люди простые, на мою стипендию, да на бабкину пенсию жить не сладко. — Ну всё, посмотри, что привезла! С этими словами Анжела протянула Алёне коробку с пачками сигарет и несколько вещей: большую полосатую футболку, сиреневую вельветовую кофту и кеды. К этому прилагались шоколадки. — Емае, Анжелка! Ты что, половину командировочных на это спустила? — Да по́лно! Ты мне как дочка, не жалко. Алёна поспешила обнять подругу. — Ну рассказывай, нашла себе какого европейца? — Какие европейцы, мне бы русского найти. — смеялась Анжела. — У тебя что? — У меня пустое место. — Да что ты! — Ну представь. Все какие-то не такие как надо. — Ну все с тобой ясно. До самого вечера девушки болтали, а потом Анжела отправилась домой. Гриша от Терентюка ушел очень поздно, они ещё пили чай с ним и его сестрой, слушая нелестные россказни о Европе.