Билет в третьем классе

Колетт. Мой папа и брат очень хмурые в последнее время. Но я их понимаю, так быстро собраться и сесть на корабль. Почему-то мы очень торопились и оставили кучу важных вещей в Лондоне, хорошо, что папа разрешил взять моего Мишку и пару книжек, а больше ничего! Зато мы плывём в Америку! С нами тут столько интересных людей! Правда Эдгар больше не разрешает мне к ним подходить, постоянно за руку уводит, когда я пытаюсь с ними заговорить... На меня в каюте все оборачивается, но я не волнуюсь, не ругаются ведь. Но какие-то они все неразговорчивые и грустные, прям как папа с братом... Тут немного скучно, и нам еще целую неделю сидеть. Книжки спасают, да и ворчливый Эдгар очень смешной! Кровати скрипят, и еда не очень вкусная, но папа говорил, что в Америке нас ждёт новая жизнь! Я во взрослые проблемы не лезу, но если им очень грустно, то я пытаюсь их как-то развеселить. Уж как умею. Эдгар. Скука. Полнейшая. Сколько нам ещё плыть в этой консервной банке? Неделю? Да здесь каждая секунда — сплошное испытание. Повезло еще, что перестало тошнить. Мы, наверное, на самой нижней палубе. Не знаю уж я, как эти ваши корабли строят. Под нами разве что котельная, где кочегары лопатами махают, чтобы эта хреновина куда-то плыла. Ухватили самый дешёвый билет в третьем классе. Никаких перегородок или стен. Хотите развлечений? Что ж, удачи. Стальные стены парохода и грязные стекла иллюминаторов. В одном конце коридора общая ванная, в другом — лестница ведущая на верхню палубу, к которой нам доступ закрыт, чтобы богачи из первого класса нас не видели, наверное. Вот и остаётся в нашем распоряжении огромная комната, практически вся нижняя палуба, напичканная двухъярусными кроватям, на которых с горем пополам располагаются семьи иммигрантов. Куда это они собрались? В Америку, как и мы. А вот на кой черт? Все они бегут в поисках новой жизни. У всех свои проблемы, это понятно. Только вот никогда не знаешь, это на соседних нарах убийца лежит, или ворюга простой... Колетт у нас чудная, в первые дни бросалась на всех, будто с цепи сорвалась. Сейчас уже поспокойнее, книги читает или меня пытается достать. На меня уже пофиг, справлюсь как-нибудь, только вот очень хотелось, чтобы вся эта депрессивная фигня вокруг не сбивала улыбку с её лица... Я может и огрызаюсь часто, ругаю, но готов защитить её от любой опасности. А отец пока пусть решает, как нам дальше быть. Байрон. Наша семья небезгрешна, как и многие семьи на этом судне. Хотя, чего это я? Как-то эгоистично с моей стороны говорить, что вся наша семья согрешила. Мои дети, Колетт и Эдгар, ни в чем не виноваты. Год назад я устроился работать в аптеку. Был еще зелёный, знаете, и с безумной идеей — создавать лекарства из змеиного яда. Полгода назад я стал полноценным фармацевтом, своя небольшая лаборатория появилась, и спустя пару месяцев даже лаборантка Джесси, дочка старой подруги нашего семейства, лет семнадцати, которая хотела пойти по моим стопам. Очень амбициозная, с искрой в глазах, с пустым желудком и в рваных штанах, но зато с купленной на последние деньги книгой по медицине в рюкзаке она ходила ко мне в лабораторию, чтобы поносить пробирки и колбы, посмотреть как я мешаю этот чертов яд. Всё это ради того, чтобы когда-нибудь мешать его вместе со мной. Так вышло, что я проводил с ней больше времени, чем со своими родными детьми, вот они у меня и выросли чутка со странностями... Знаю, что сам виноват, только вот поздно я это осознал... А в один день Джесси умерла. Отравилась. Такая глупость, да? Моей змеиной настойкой. Тогда был поздний вечер и мы заканчивали работу над этой настойкой. Она была отнюдь не моя первая, и когда лекарство было готово, Джесси вызвалась попробовать его, даже пообещала, что подробно распишет симптомы и свои ощущения. Я тогда был уставший, уже собирался домой и мне даже в голову мысль не пришла её остановить, когда та делала глоток из пузырька. Вот так я отпустил её домой, как всегда счастливую, несмотря на усталость, ведь она верила, что помогала продвигаться науке. А на следующий день она не пришла... После визита полисменов, я понял, что либо я остаюсь законопослушным гражданином Великобритании, либо мои дети становятся сиротами.... Мы купили самый дешёвый билет на пароход через Атлантику. Через неделю мы будем в Нью-Йорке. Избежать ареста мне удалось... А вот мрачных мыслей и голосов в голове, твердящих, что я — убийца, нет. Я не знаю, что нас ждёт в Америке, и что мы будем там делать. Устроюсь где-нибудь, всё-таки мой опыт в медицине не пропьёшь. А кроме него и Эдгара с Колетт у меня ничего не осталось. Зато они сейчас рядом со мной. Всяко лучше, чем сидеть за решёткой, осознавая, что твои дети скитаются голодные и рваные по улицам Лондона...