The Plunge

— Привет, Симон, можно я сяду с тобой? Симон оторвался от своей книги. Библиотека была пуста, все остальные студенты не торопились, наслаждаясь солнечным светом, выглянувшим из облаков. Вот почему Симон был удивлен, обнаружив, что Фелис разговаривает с ним. — Ага, конечно, — он огляделся. Ее редко можно было увидеть без свиты, с ней всегда кто-то был. Это было почти то же самое, что видеть ее частично раздетой; Симон чувствовал, что должен из уважения отвести глаза. — Как твои дела? — тепло спросила она, пододвигая стул рядом с ним и вползая внутрь. Сладкий аромат ее духов проник глубоко в ноздри. — Я в порядке. А ты? — Я хорошо, спасибо! — Она снова улыбнулась и подняла свою сумку, вытащив учебник и несколько бумаг. Она открыла его на столе и, еще раз улыбнувшись Симону, начала делать заметки. Симон не мог не смотреть. Что происходило? Когда он только прибыл в Хиллерска, Фелис всегда была милой, но отстраненной с ним. Они впервые встретились в хоре, и он понял, что она за человек, когда представился, и она одарила его своей первой из многих улыбок. Он видел, как она гонялась за Вилли, пытаясь произвести на него впечатление, как и все остальные, пока, в конце концов, не сделала крутой поворот и не добралась до Августа. Потом его уважение к ней резко упало. Только ее дружба с Сарой изменила его мнение о ней. Она была мила с ней, и это была самая счастливая из всех, кого Симон когда-либо видел Сару, даже если ему не нравилось влияние богатства и статуса, которое она переняла у другой девушки. Не больно было и то, что Мэдисон и Вилли, единственные люди, с которыми у Симона были хоть какие-то искренние отношения в этой школе, похоже, тоже любили ее. Несмотря на то, что он хотел с подозрением относиться к ней, к одежде ее именитых брендов и идеально поддерживаемой репутации, он не мог не неохотно любить ее по ассоциации. Тем не менее, они не были друзьями, и они определенно не сидели и не учились вместе. Он попытался просто вернуть внимание к своей книге. Перед пасхальными каникулами должен был быть большой экзамен, а в последнее время он слишком отвлекался на Вилли. — О, кстати, — внезапно сказала Фелис, прежде чем Симон успел усвоить хоть одно предложение. — Ты идешь на соревнования в это воскресенье? — Нет, наверное, нет. Может быть, если бы Сара участвовала в соревнованиях, я бы поехал. — О да, это бредовое правило, что у тебя должна быть собственная лошадь. Это так несправедливо, — Фелис сморщила нос. — Если бы мои родители не волновались, я бы позволил ей покататься на Руссо. Она бы справилась лучше, чем я. — Да, конечно, — Симону больше нечего было сказать, поэтому они снова замолчали. Он задавался вопросом, когда она собирается получить то, что она хотела от него. Это заняло около пяти минут. Она внезапно вздохнула и закрыла учебник, наклонившись ближе к Симону. — Эй, так, — она быстро оглядела их и понизила голос. — Ты недавно разговаривал с Вилли? Фелис знает, напомнил он себе, чуть крепче сжимая края книги. Тем не менее, он не был уверен, в какой степени она знала. — Да, несколько дней назад. Почему ты спрашиваешь? Она посмотрела вниз, ее наманикюренный ноготь царапал угол страницы. — Он рассказал тебе про мою маму? — Нет? — Симон нахмурил брови. — Все в порядке? Он ждал, пока она кусала нижнюю губу, выглядя такой неуверенной, какой он ее когда-либо видел. — Хорошо, хорошо. Вилле знает, так что я также хочу, чтобы ты знал, потому что, типа, ты важен для него, — Симон неловко поерзал на стуле, отводя взгляд. — Я вроде как позволила маме думать, что мы с Вилли встречаемся, что на минуту разозлило его. Но сейчас у нас все хорошо. Симон подождал, нет ли еще новостей, но когда она просто выжидающе посмотрела на него, он медленно ответил: «Хорошо». — Я просто не хочу, чтобы ты думал, что я пытаюсь с ним подружиться или что-то в этом роде. Вилли просто мой друг. — Хорошо, — они смотрели друг на друга еще несколько мгновений, и, наконец, Симон покачал головой, когда к нему пришло понимание. — Тебе не нужно мне все это рассказывать. Он не… мы не вместе. — Я знаю, что ты встречаешься с ним, Симон. — Да так? — Симон пожал плечами. — Тогда ты также должна знать, что это не совсем так. — Значит, тебе было бы все равно, если бы я пыталась с ним подружиться? Симон снова пожал плечами и снова посмотрел на свою книгу, надеясь, что она бросит этот разговор. Фелис скрестила руки и откинулась на спинку стула, постукивая ручкой по губам. Симон почувствовал ее испытующий взгляд на своей коже и попытался игнорировать его, но в конце концов сдался, и когда он оглянулся на нее, она решительно сказала: «Я не верю в это». — Не знаю, что тебе сказал Вилле, но… — О, он тоже сказал мне ту же ерунду. Но это ерунда, и ты это знаешь. — Ты ничего об этом не знаешь. — Я знаю достаточно, — Фелис раздраженно покачала головой. — Вы двое такие идиоты, Боже мой. — Хорошо? Говорит человек, который спал с Августом. Вместо того чтобы обидеться, Фелис лишь закатила глаза. — Да, именно. Я знаю кое-что о глупости. Мэдисон была единственной, у кого хватило смелости посмотреть мне в глаза и сказать, что я совершаю ошибку. — Тогда иди и расскажи Вилли, что ты чувствуешь, если ты так обеспокоена, — рявкнул Симон. — Почему ты беспокоишь меня? — Это не похоже на… слушай, Вилли сейчас через многое проходит; Я могу понять, почему он соглашается на это. Но ты? Почему, Симон? Я думала, ты сказал ему, что не хочешь делать всю эту секретную штуку? Симон захлопнул учебник. — Мне не нужно объясняться с тобой. Не ты ли пыталась свести нас вместе? — Потому что я думала, что ты заботишься о нем, — она сказала это так просто, что Симон ничего не мог с собой поделать, это кольнуло. — Но то, как ты с ним обращаешься, заставляет меня думать по-другому. Ты же знаешь, что он любит тебя, да? Ты должен знать. Ему даже не нужно было говорить мне, это чертовски очевидно. Симон молча покачал головой, его челюсть напряженно сжалась, пока он собирал вещи. — Может быть, он возненавидит меня за эти слова, но Симон… если ты его не любишь, он заслуживает знать правду. — Конечно, Фелис. И ты говоришь все это просто как друг, да? — Эй, не пытайся обратить это против меня. Я просто хочу, чтобы с ним все было в порядке, — она вздохнула и протянула руку, слегка касаясь тыльной стороны его ладони своей. — Ему так больно, разве ты не видишь? — Если ему не нравится, как обстоят дела, он может уйти, — нетерпеливо сказал Симон. — Он делал это много раз раньше. — Да, и как хорошо это прошло для него? — тихо спросила она, сжимая руку Симона. — Вилли никогда не сможет уйти от тебя, Симон, не тогда, когда ты продолжаешь давать ему такую ​​надежду. Я думала, что ты умнее этого. Я думала, что ты… Симон вырвал свою руку из ее руки и встал, его стул громко заскреб по полу. — Извините, когда я производил впечатление, что мне похуй, что вы обо мне думаете? — он схватил остальные свои вещи до того, как она успела ответить, и бросился прочь, пинком сбив стул со своего пути в спешке. Когда он вышел из библиотеки, у него был телефон, а его групповой чат уже был закреплен наверху. Кипя, он отправил сообщение своим друзьям, пока топал к своей автобусной остановке. Симон (14:32): Не могу, блядь, поверить, что подруга Вилли только что подошла ко мне и сказала, что то, что мы делаем, в общем-то неправильно Симон (14:32): как будто это ее гребаное дело! Рош ответила почти мгновенно. Рош (14:33): какая подруга? Симон (14:33): девушка с лошадью Фелис Симон (14:33): подруга Сары. Супер богатая и популярная, и думает, что она все знает Рош (14:34): о той, которая спала с тем парнем, которого ты ненавидишь? Аюб (14:35): Сентябрь? Несмотря на то, что его гнев все еще кипел, Симон усмехнулся. Симон (14:35): Август Аюб (14:35): кто называет своих детей по месяцам Рош (14:35): лентяи Рош (14:36): но Симми, что именно она сказала Симон (14:37)): Она спросила, почему я встречаюсь с Вилли, и сказала, что ему очень больно и он никогда не уйдет Симон (14:37): как будто это на мне Симон (14:37): Вилли всегда делал то, что он, блять, хочет Симон (14:38): n также она сказала это через 2 минуты после того, как призналась, что солгала своей маме, что встречается с Вилли Аюбом (14:38): так ее мотивы таковы? Рош (14:38): зачем ему уходить? Я думала, что все идет хорошо Симон (14:39): она думает, что он любит меня и что я несправедливо к нему отношусь или что-то в этом роде Аюб (14:39): лол, что Рош (14:39): а с каких это пор?! Аюб (14:39): он отрицал ваши отношения Аюб (14:40): она в другой реальности Рош (14:40): что она вообще считает справедливым, что он тебя дергает? Рош (14:40): она просто в бешенстве, ты больше не позволяешь ему командовать Рош (14:40): эти люди так задирают себе задницы Аюб (14:41): она звучит глупо, ревнует Симон дошел до своей автобусной остановки и прислонился к маленькому навесу. Его губы дернулись от их мгновенной поддержки. Теперь он чувствовал себя немного менее раздраженным. Аюб (14:41): в любом случае, если это правда, что он любит тебя, тогда он должен был сказать это, ты не телепат, амирит? Рош (14:41): если бы это было правдой, он бы уже сказал что-то не то Аюб (14:42): спасибо, мадам Рош (14:42): не называйте меня так Аюб (14:42): извини, миссис Рош (14:42): я тебя прикончу Укол вины скрутил Симона изнутри, и он понял, что больше не может скрывать это от них. Симон (14:43): Ну… он сказал это Симон (14:43): Вообще-то:/ Рош (14:43): ЧТО?! Аюб (14:43): бро Рош (14:43): КОГДА? Рош (14:44): ??!!?! Симон (14:45): Недавно Аюб (14:45): бруууууу Рош (14:45): Симон! Рош (14:46): когда?! Пре-видео или пост-видео? До знакомства или после знакомства? Рош (14:46): wtf man Симон (14:47): в первый раз перед рождественскими каникулами и в последний раз… несколько недель назад, кажется. Аюб (14:47): ооооооооооооо Рош (14:47): ru fuckin serious Рош (14:48): мы все это время давали советы с неполной информацией! Рош (14:48): Симон, черт возьми, Эрикссон!!! Рош (14:48): ты нам этого не говорил! Аюб (14:49): ты думаешь, он это имеет в виду? Симон (14:49): Я не знаю Симон (14:49): извините, это было очень личное, и я не был уверен, как я к этому отношусь Рош (14:50): ок, круто, расскажи нам он трогал тебя пальцами, но то, что он любит тебя, это слишком личное? Сигнал привлек внимание Симона, и он понял, что даже не заметил подъезжающего автобуса. В ту минуту, когда он поднялся на борт и нашел место, его телефон продолжал безостановочно жужжать в кармане от потока сообщений. Рош (14:50): это пиздец Аюб (14:50): грубо, но она не ошибается Рош (14:50): так ты знал, что он любит тебя Рош (14:50): и ты не сказал нам Рош (14:50): а ты давай убеди нас, что дружить с ним на пользу Айюб (14:50): нам? Это была не моя идея Рош (14:50): даже если ты знал, что для него это никогда не будет Рош (14:50): потому что он влюблен бля Рош (14:50): заткнись Аюб ты согласился в конце тоже Аюб (14:50): Я думал, что Симон должен найти нового парня, помнишь Рош (14:50): в любом случае, теперь я согласен с девушкой-лошадкой Рош (14:51): большое спасибо Аюб (14:51)): ты думал, что моя идея была глупой! Рош (14:51): потому что wtf ru делает то же самое Аюб (14:51): Меня заставили согласиться Рош (14:51): то, что он сделал с тобой, было дерьмово, но и это… Симон (14:51): Ребята, Аюб (14:52): это не очень хорошо, Симми: ( Симон (14:52): Чилл Рош (14:52): разве что Рош (14:52): подожди Рош: (14:53): ты его любишь? Рош (14:54): Симми? Рош (14:57): ?! Аюб (15: 01): блять 🙁 *** Ароматный запах жареного чеснока и бекона не был бы таким странным явлением, если бы матери Симона не было дома. Не было и Сары. — Привет, — приветствовал Симон Малин кивком головы, сбрасывая с плеча сумку. Она выглядела такой неуместной там, сидя на диване его семьи. Она кивнула в знак приветствия и вернулась к своему телефону. Вилли стоял к нему спиной, когда Симон облокотился на кухонный остров, вид другого мальчика, небрежно готовившего на его кухне, выбил его из колеи. — Привет. Значит, ты нашел ключ? Вилли отвернулся от плиты. — О, привет. Да спасибо. Я почти закончил. — Круто. Извини, что я опоздал. Тебе не нужно было ничего готовить, придурок. — Все в порядке, я все равно ничего не делал. Эм, ты можешь принести мне дуршлаг? Я не мог его найти, — Вилли повернулся, чтобы помешать кипящую лапшу в кастрюле, и Симону пришлось удивленно покачать головой. Тренировки по гребле затянулись, что не было бы проблемой. Симону пришлось пропустить душ и отправиться прямо к автобусу, вот только он забыл книгу, которая была ему нужна на выходные. Когда он вернулся к своему шкафчику, учитель хора заметил его и начал болтать об их предстоящем пасхальном представлении. Он выразил свою спешку и попытался уйти, но она ничего не заметила, поэтому он опоздал на свой автобус, и ему пришлось ждать следующего 30 минут. Когда он написал Вилли об этом, Вилли, к его удивлению, ответил, что он уже в Бьеште, и его встреча закончилась раньше. «Я могу пойти в магазин и купить нам еды, пока я жду?» Чувствуя себя виноватым из-за того, что Вилли придется долго ждать, Симон проинструктировал его, где найти сейф и код для их запасного ключа внутри. — Просто подожди меня внутри, все в порядке. Итак, вот и Вилли, олицетворение семейного счастья, с закатанными рукавами готовит для них ужин. Симон почувствовал себя странно косноязычным, когда поставил дуршлаг на столешницу, засовывая руки в карманы и неловко стоя там. — Я не знал, что ты умеешь готовить, — наконец выдавил Симон, заглядывая Вилли через плечо, чтобы посмотреть, что он делает. — У каждого есть свои две вещи, которые они могут сделать прилично, не так ли? С дороги, — Вилли подтолкнул Симона бедром, чтобы он мог слить лапшу. — А какое из двух ты делаешь? — Карбонара. Я не смог найти ни гуанчиале, ни панчетты в супермаркете, поэтому придется использовать бекон. Извини. — Нет гуанчиале? — повторил Симон, искажая произношение. — Неприемлемо! Затем ты скажешь мне, что это не домашняя лапша. — Заткнись и принеси нам тарелки. Это самая важная часть; Я должен сосредоточиться. Симон усмехнулся про себя, двигаясь по крошечному пространству, собирая тарелки и столовые приборы. Вилли был милым, когда был сосредоточен, высовывая язык между зубами, когда он начал смешивать яйца и сыр. — Должны ли мы… Раздался звонок в дверь, и вилка, которую держал Симон, с грохотом упала на землю. Вилли замер и посмотрел на него. — Кто это? — выкрикнул Вилли, вжимаясь в угол. Симон пожал плечами и жестом пригласил его подождать там, пока он шел к двери. Малин уже встала рядом с ним и кивнула ему, когда он взялся за ручку. — Эй братан! — поздоровался Аюб, когда открыл дверь, держа в руках литр содовой и пакетик чипсов. — Ночь игр? Облегчение Симона при виде знакомого лица Аюба смешалось с новой тревогой. Он не ответил ни на одно из сообщений Аюба или Рош со вчерашнего дня, когда они так тщательно его обзывали. — Эй, привет. Я не знал, что ты придешь? — Ты не отвечал на мои сообщения, поэтому я подумал, что просто заскочу. — Ой, извини. На самом деле сейчас не очень. Я… — Да ладно, не дуйся одна всю ночь. Сегодня пятница! — Аюб протиснулся мимо него. — Вау, как же так пахнет! Привет? Аюб замер, увидев Малин, все еще грозно стоявшую в холле. — Привет, — просто ответила она, оглядывая его с ног до головы. — Эй, итак, — начал Саймон, никогда в жизни не чувствуя себя так неловко или виновато перед своим лучшим другом, — на самом деле… — Эй, чел, — В это время из кухни появился Вилли и протянул руку Аюбу. — Аюб, да? Рад снова тебя видеть. Аюб перевел взгляд с руки Вилли на Саймона, затем на Малин и снова на руку. Симон подтолкнул его, и он, казалось, очнулся от шока и взял Вилле за руку. — Правильно, да. Привет, Вилли. В смысле, кронпринц? Кронпринц Вильгельм? — Просто Вилле в порядке, — Симон не мог понять, насколько расслабленным сейчас выглядел Вилли, его приветливая и искренняя улыбка. — Ты голоден? Я только что приготовил карбонару, хватит на всех, если хочешь. — Э-э… — Аюб оглянулся на Симона. — Извини, я не знал… Я могу просто уйти. — Нет, правда, это не проблема. Верно, Симон? Симон медленно кивнул, не находя слов. — Супер. Садись, я принесу. Он вернулся на кухню, но, поскольку все еще был в пределах слышимости, между Симоном и Аюбом произошел безмолвный разговор. С широко раскрытыми глазами Аюб дернул головой в сторону кухни и сделал судорожное движение руками. Он здесь! Что, черт возьми, происходит? Симон покачал головой и пожал плечами. Что ты имеешь в виду? Это совершенно нормально. Аюб поднял бровь и склонил голову набок. Да неужели? Саймон пожал одним плечом и пристально посмотрел на него. Да оставь в покое. — Извини, я перепутал, — они оба обернулись, когда Вилли вернулся с тарелками, полными дымящейся пасты. — Яйца немного сварились. Этого не должно было случиться. — Выглядит отлично, не волнуйся. Симон скользнул на сиденье и пододвинул к себе тарелку. — Э-э, мы должны спросить…? — он указал на гостиную, где снова сидела Малин. Вилли отмахнулся от этого предложения. — Ей нельзя есть, когда она на дежурстве. — Ой. Странно. — Вау, это действительно вкусно, — сказал Аюб, уже наполовину съев свой первый заход. — Ты так думаешь? — Вилли гордо улыбнулся. — Прошло некоторое время с тех пор, как я сделал это. На самом деле это довольно просто. — Лучше всего, что Симми может сделать, это уж точно, — хмыкнул Аюб. — Он не мог понять, как приготовить рамен быстрого приготовления. — Я просто не знал, кипятишь ли ты воду до или после того, как кладут лапшу! — Симон поспешно объяснил, щеки горели от смеха Вилли. — Аюб думал, что ты готовишь попкорн в духовке. — Эй, я погуглил! Это не невозможно! — Просто очень глупо. — Но технически правильно, — возразил Аюб, тыча вилкой в ​​сторону Симона. — Ну, однажды я пытался положить сыр в нашу фритюрницу, — с улыбкой присоединился Вилли. — Он устроил такой беспорядок, что нам пришлось все выбросить. Наступила пауза, пока Аюб и Саймон смотрели друг на друга. — Что, черт возьми, за фритюрница? — спросил Аюб, снова поворачиваясь к Вилли. — Это как маленькая печь, которая очень быстро готовит еду. Правда, ты никогда этим не пользовался? — Вилли посмотрел на них двоих, пока они качали головами. — Извините, нам просто надоели старые обычные духовки, — сказал Симон. — Я удивлен, что они вообще позволили вашему высочеству готовить. Разве у вас нет людей, которые сделают это за вас? Вилли пожал плечами и сделал глоток воды, выглядя смущенным, когда пробормотал: «Только в определенные дни недели». Они доели остальную часть своей еды в дружеской светской беседе, и Симон настоял на том, чтобы убраться, чтобы дать себе минутку, чтобы отдышаться и сосредоточиться. Он прислонился к стойке, прислушиваясь к бормотанию голосов Аюба и Вилли, но не мог уловить, о чем они говорили. Маленькая виноватая часть его самого была рада, что появился именно Аюб, а не Рош. Ей было бы все равно, что Вилли был там, она бы вызвала Симона прямо перед ним за игнорирование их сообщений и, вероятно, потребовала бы от Вилли некоторых ответов, пока она была здесь. По правде говоря, он не мог столкнуться с разочарованием Рош и Аюба в нем, он еще не был готов к этому разговору. Он сказал себе, что после сегодняшнего вечера он действительно сядет со своими мыслями и решит, что делать. Может быть, это было эгоистично и неправильно, но он просто хотел еще немного притвориться, что не знает, что грядет. Он закончил уборку и обнаружил, что Вилли и Аюб перебрались в гостиную. Малин снова незаметно переместилась в столовую, изо всех сил стараясь не мешаться. — Я думал, ты хочешь поиграть в игры? — спросил Симон, стоя в дверях. Они стояли посреди комнаты и просматривали видео на YouTube по телевизору. Он добавил это в свой мысленный список причудливых достопримечательностей. — Нет, я действительно должен скоро идти. У меня есть… вещь, которую я должен сделать, — Аюб посмотрел на Симона за спиной Вилли, преувеличенно подмигнул и непристойно пошевелил языком. С мон бросил на него свой лучший сногсшибательный взгляд. — Но я хотел сначала показать Вилли эту австралийскую комедийную группу, они такие чертовски забавные, что он должен это увидеть. Что мне показать ему первым, игровое шоу или пудинг? — Игровое шоу, — Симон плюхнулся на диван и провел рукой по волосам, все еще задаваясь вопросом, какого хрена все это происходит прямо сейчас. Аюб нашел видео, которое искал, и они присоединились к Симону на диване. Вскоре их смех наполнил комнату, и Симон расслабился. Аюб продолжал подталкивать Вилли и говорить «жди следующей части» или рассказывать ему закулисные подробности, которые он знал. Хотя Симон обычно находил это раздражающим и уже сказал бы ему заткнуться, Вилли, похоже, не возражал против того, чтобы подшутить над ним. В любом случае, его безудержный смех был чертовски мил, и Симон не мог с этим справиться. Пока Аюб искал следующее видео, болтая о чем-то, Вилли откинулся назад и искоса посмотрел на Симона. Когда их взгляды встретились, Вилли положил руку Симону на колено. С мон изо всех сил старался не реагировать. Он просто спокойно смотрел вперед, когда началось следующее видео, и его мысли затуманились, когда он почувствовал, как большой палец Вилли слегка потирает его взад-вперед. — Ага, это та часть с морковкой, о которой я тебе говорил! — Аюб взволнованно постучал по ноге Вилли, лишь мельком взглянув на контакт между двумя другими, прежде чем снова повернуться к телевизору. Симон переместил руку за спину Вилле и, слегка пошевелившись, начал играть с маленькими волосками на затылке Вилли. Вилли снова посмотрел на него и вернул голову в контакт. — Так хорошо, да? — Когда видео закончилось, Аюб снова повернулся к Вилли. — У них золотые годы, это была лишь верхушка айсберга. — Да, они хороши. Спасибо за рекомендацию. Аюб взглянул на свой телефон. — Ах, черт, мне действительно пора идти. — Вы уверены? — Симон был в противоречии. На самом деле было очень приятно проводить время с Вилли перед кем-то и просто чувствовать себя нормально. Но в то же время рука Вилли практически прожигала дыру в его брюках, и сейчас он был бы не против побыть наедине. — Ага, я оставлю чипсы в качестве благодарности за ужин, — сказал Аюб, вставая. — Я беру газировку, потому что Вилли пережарил яйца. Вилли приложил руку к сердцу с драматическим «Ой». Аюб усмехнулся и пожал плечами. — Нет, чувак, правда, спасибо за готовку. И за то, что позволил мне сорвать твое свидание. Они хлопнули по рукам и обнялись, и Аюб воспользовался возможностью, чтобы снова пошевелить бровями, глядя на Симона за спиной Вилли. Симон очень сильно сжал его руку, когда обнимал его на прощание, но если это и было больно, Аюб этого не показывал. И вот так вот, они снова остались одни. Нервы Симона моментально вскипели от 0 до 100. — Гм. Тогда хочешь посмотреть другое видео? — спросил Симон, указывая на диван. Вилли медленно посмотрел на него сверху вниз. — Я подумал, что мы могли бы снова сыграть в эту игру. Знаешь ту, которую мы играли в прошлый раз в твоей комнате? Симон облизал губы, чувствуя, как в его животе скопилось тепло, и взглянул в комнату, где Малин сидела со своим телефоном, игнорируя их. — Да, мы можем это сделать. Да брось. Он повел их по коридору, недоумевая, почему он так нервничает. Может быть, потому что это напомнило ему о единственном другом разе, когда они были здесь, когда все было еще так ново и пугающе. Может быть, потому, что он привык находиться в комнате Вилли, которая не казалась ему такой личной, как его собственный дом. Может быть, это были слова Фелис, которые проникли ему под кожу. — Мне все еще нужно принять душ. Эм, ты можешь просто… потусоваться, — Симон открыл шкаф, чтобы взять свежую одежду, и его разум стал пустым, когда Вилли прицепился к его спине. — Тебе не нужно принимать душ, — пробормотал Вилли, обнюхивая его шею. — Ты хорошо пахнешь для меня. Симон наклонил голову, когда губы Вилли скользнули по его коже. — Но я хочу принять душ. Он вздрогнул, когда почувствовал, как язык Вилли высунулся и лизнул его. — Хм. Соленый. — Эй, ты, — Симон наугад схватил несколько пижам и повернулся, запихивая их между собой. — Я сейчас пойду в душ, а ты подожди здесь и держись подальше от неприятностей. Озорной взгляд Вилли был очарователен, но Симон также знал, что это опасно. Он воспользовался возможностью, чтобы быстро нырнуть, прежде чем Вилли смог втянуть его обратно. Вероятно, это был самый быстрый душ в его жизни. Он остановился, чтобы посмотреть на себя в зеркало, на мгновение смутившись из-за того, во что он был одет. Он прихватил свободные спортивные штаны и футболку, и ни то, ни другое не выглядело особенно лестно. В любом случае, я не буду носить их долго, подумал он с ухмылкой, выключая свет в ванной. Вилли просто стоял и смотрел на аквариум, когда тот вернулся. — Ты можешь сидеть, ты знаешь. Он повернулся лицом к Симону, его глаза явно осматривали его тело. — Мило, — Вилли подергал подол своей мешковатой рубашки с выцветшей птичкой Твити спереди. — Очень стильно. — Они удобные. — Да, похоже, — Пальцы Вилле какое-то время играли с кулиской на свитере Симона, прежде чем скользнуть под свободную ткань. «Ой!» Симон отпрянул. — У тебя мерзнут руки. — Ш-ш-ш, не убегай, — поддразнил Вилли, обвив Симона руками и снова прижав ледяные пальцы к его коже. — Они скоро согреются, если ты просто перестанешь сопротивляться. — Боже мой, ты настоящий псих, — но Симон на самом деле не пытался уйти, и он вздрогнул, когда холодные пальцы потянулись выше, стягивая с него рубашку. — Эй, я только что надел это, — запротестовал он, когда Вилли натянул его через голову. — А я просто снимаю, — Вилли поцеловал его в грудь открытым ртом, и Симон перестал жаловаться. Что-то чувствовалось по-другому. Может быть, это было снова в комнате Симона, может быть, это было знание того, что они настолько одиноки, насколько это возможно, и у них больше свободы, чем обычно. Симон никогда не был так озабочен тем, чтобы его не поймали, но он почти чувствовал, насколько спокойнее стал Вилли. Как он улыбался, и двигался, и таял на нем, как будто ему было все равно. Они упали в постель и, свернувшись калачиком, стали неторопливо целоваться. Вилли был прав, его руки быстро согрелись. Растопыренные пальцы и ладони на коже Симона сами по себе были теплым одеялом. Симон стянул с Вилли рубашку, и какое-то время они просто целовались, нежно касаясь верхней части тела друг друга. Он не мог забыть, как хорошо было просто поцеловать Вилли. Как бы ему ни нравилось горячее рвение, которое проводило большую часть их времени вместе, такие моменты, как эти, поглощали Симона с другим видом жара. Когда Вилли отстранился и обнял его за щеку, так мило глядя на него, Симон просто хотел обнять его, потереть их щеки друг о друга, сжать его плечи и быть с ним. Когда он бормотал, какой красивый Симон, слова трепетали в животе Симона, и он чувствовал прилив гордости и собственничества, когда возвращал эти мягкие губы к своим. Ни слова больше между ними не было сказано, ни хихиканья, ни болтовни, тяжелая тишина нарушалась только паузами, когда они многозначительно смотрели и пьяняще смотрели друг другу в глаза, пока они медленно раздевали друг друга. Симон был тем, кто инициировал это, что-то наглое и импульсивное взяло верх над его недавним зацикливанием на себе. Он сидел верхом на Вилли, спина Вилли лежала на матрасе, возбужденный до безумия, пока они небрежно целовались. Один из пальцев Вилли сжался внутри него, пока он качался на нем и терся их членами друг о друга. Он чувствовал, как сильно Вилли был против него, движение его мускулов, когда он поднимал бедра, и в однонаправленном уме Симона была только одна грязная мысль по этому поводу. Желание вспыхнуло на его коже и согнуло пальцы ног, усилившись, когда Вилли начал вводить в него еще один палец. Сам по себе палец поначалу доставлял дискомфорт, Симону это сделал сосредоточенный взгляд на лице Вилли. Это было невероятное чувство — завладеть всем вниманием кого-то вроде Вилли, почувствовать желание, которое практически стекало с него, воздух был густым от него. Он был так близок к тому, чтобы кончить тогда, так чертовски зол на этого мальчика, свернувшегося вокруг него, который проявлял столько заботы и удовольствия, избавляя его. Он все еще не думал о том, что именно он делает, когда наклонился и наклонил член Вилли к внутренней стороне своего бедра, прижимая горячую часть к его коже, когда Вилли толкался к нему, терся о его ногу, все приятное и скользкое с ним. кокосовое масло. Симон снова пошевелился и на этот раз провел член Вилли мимо собственных пальцев, которые были глубоко внутри него. Вилли посмотрел на него почти пьяным взглядом, и именно тогда Симон принял свое первое сознательное решение. Он мягко потянул руку Вилли между своих ног, пока его пальцы не выскользнули и не схватили бедро Симона. Все еще крепко сжимая Вилли, он переместился вниз и сделал пробный заход, направляя член Вилли между его ягодицами. Рот Вильгельма приоткрылся в форме буквы «О», и Симон был почти уверен, что его лицо выглядело точно так же. Он проделывал это снова и снова, раскачиваясь взад-вперед, бедра Вилли слегка приподнимались, следуя за движением, а его глаза закрывались. Опьяненный похотью и адреналином, Симон остановился, когда головка члена Вилли дразняще прижалась к его дырке. Его тело дрожало, когда он просто держал его там, возбуждение боролось с первыми щупальцами неуверенности. Вилли не толкнул его ни в ту, ни в другую сторону, просто притянул его вниз, чтобы поцеловать, хотя все его тело казалось натянутым под Симоном, как резиновая лента, которая вот-вот порвется. Симон двигал бедрами по небольшому кругу, привыкая к ощущению Вилли рядом с ним. Он не был уверен, что действительно попытается пойти дальше, пока низкий, отчаянный стон, сорвавшийся с его губ, не заставил его слегка прижаться. Он был намного больше и навязчивее, чем пальцы. Он сделал паузу, и они тяжело дышали друг другу в губы, слишком возбужденные, чтобы еще целоваться. Он чувствовал, где они соединялись кончиками пальцев, и Вилли почти не было внутри него. Но само осознание того, что он здесь, что это происходит, вызвало в нем еще один прилив горячего желания, и он отстранился, чтобы еще раз взглянуть на принца. Он был не в состоянии подобрать слова, не мог понять речь прямо сейчас, но его последняя функционирующая клетка мозга предупредила его, чтобы он не заходил дальше, если Вилли не хотел этого. Его брови вопросительно дернулись, и он надеялся, что Вилли это понял, когда он убрал мокрые от пота волосы с его лба. Почти в ответ Вилли провел пальцами по позвоночнику Симона и надавил на его щель, также чувствуя, где прогибаются эти новые границы. Он облизал губы и, схватив Симона за задницу, слегка приподнял его бедра. Они оба ахнули, когда он проскользнул еще на несколько миллиметров. Тогда произошло сразу несколько вещей. Было больно на новом уровне, которого раньше не было, что вызвало отрезвляющий шок от реальности. «Я позволю Вилли трахнуть меня.» Но прежде чем эта только что пробужденная рациональная часть его смогла решить, что он думает по этому поводу, Вилли внезапно вырвался из него, его бедра рванулись вверх, словно выпущенная пружина, член устроился между их телами, когда он кончил с низким стоном. Вилли прижался лицом к шее Симона и прижал его к себе, пока его тело не перестало дрожать. — Извини, — Вилли откашлялся, его лицо стало ярко-красным не только от напряжения. — Я не хотел… Внезапная неуверенность, охватившая Симона на суровую минуту, исчезла, когда он посмотрел на застенчивую, но довольно улыбку Вильнельма, сменившуюся теплым сиянием обожания. — Все в порядке, это было… э… — Ага, — Вилли притянул его для поцелуя, лениво просунув язык Симону в рот. — Ты такой горячий. Симон застенчиво улыбнулся, а Вилли продолжал целовать его губы и челюсть, слегка покусывая шею. — Ты сводишь меня с ума. — Его рука продолжала гладить Симона, напоминая ему о его собственном сильном возбуждении. — Нужно ли мне…? — Другие его пальцы скользнули между ног Симона и потерлись о его дырочку. Симон вздрогнул, но покачал головой. Вилли сделал паузу, на его лице мелькнуло беспокойство. — Я сделал тебе больно? — Нет, нет, я в порядке, я думаю. Это было просто слишком интенсивно. — Ага, — согласился Вилли, его темные глаза следили за лицом Симона. Его голос понизился. — Тогда скажи мне, чего ты хочешь. Вилли никогда раньше не спрашивал его об этом прямо, и, хотя его щеки вспыхнули, Симону это тоже показалось невероятно горячим. Он соскользнул сбоку от Вилли и провел пальцами по беспорядку на животе, вверх по груди, по подбородку и с ухмылкой постучал по распухшим губам. Вилли понял задание. Он перевернул Симона на спину, и его губы, язык и руки мгновенно вернули Сммона в то же безумное состояние, в котором он был раньше. Единственным сожалением Симона было то, что Вилли не мог поцеловать его одновременно. Когда он приблизился к своей кульминации, он притянул Вилли к себе и соединил их рты вместе, застонав в рот принца, когда он прикончил его уверенными, точными движениями руки. Вилли безмолвно рухнул на бок. Симон сморщил нос от охлаждающей спермы на собственном животе. — Салфетки? — спросил Вилли, словно прочитав его мысли, и его голова оживилась. — Просто воспользуйся моей пижамной верхней частью. — Он смотрел, как Вилли, как мог, вытер руки и живот, а затем бесцеремонно швырнул рубашку в угол. Вилли взглянул на свой телефон, прежде чем со вздохом перевернуться на другой бок. — У меня есть еще около часа, прежде чем Малин начнет беспокоить меня, чтобы уйти. Вилли обвил Симона ногами и прижался щекой к его груди, когда тот натянул на них одеяло. Он нежно провел пальцами по волосам Вилли, совершенно расслабленный и довольный, если бы не мельчайшее знание того, что Вилли придется уйти. — Ты можешь остаться, — тихо сказал Симон, потянув за прядь волос. — Тебе не обязательно идти. Вилли посмотрел на него. — Остаться на ночь? — Ага. Симон не позволял себе уклоняться от проницательного взгляда Вилли. Пусть делает, что хочет. — Я не могу, — наконец со вздохом сказал Вилли, снова прижавшись щекой к груди Симона. — Мне нужно заранее договориться с Малин и Йоакимом, прежде чем я останусь где-нибудь на ночь. — О верно. Хорошо. Несколько минут они сидели в приятной тишине, Симон нежно гладил волосы Вилли. Но он не мог отключить гул противоречивых мыслей, которые начали шуметь в глубине его сознания. Он был разочарован тем, что Вилли не мог остаться, хотя знал, что вообще не должен был спрашивать. Симон просто очень хотел продлить их время вместе. Просыпаться с ним. Он не был настолько идиотом, чтобы притворяться, что это ничего не значит. — Ты закончил чтение к понедельнику? — спросил Вилли через несколько минут, и Симон не мог не рассмеяться над случайностью вопроса. Невинность мыслей Вилли по сравнению с закрученными мыслями Симона. — Да, почему спрашиваешь? — Я еще даже не начинал. — Тц, как обычно. Она все равно никогда не вызывает тебя во время классных дискуссий. — Хм, наверное да. Может расскажешь мне, что там было? — Интернет мог бы сделать это лучше меня, — поддразнил Симон, как будто его обижали, но втайне он был благодарен за то, что какое-то время сосредоточился на чем-то еще, кроме сложной путаницы собственных мыслей и эмоций. — Но, конечно, я могу рассказать Итак, ты знаешь, как мы говорили о свободе воли… Он быстро обнаружил, что, как и когда Аюб слишком много болтал во время видео, Вилли был внимательным слушателем. Он согласился с мыслями Симона и остановил его, чтобы задать тихие вопросы или установить связи с предыдущими темами. Симон никогда не чувствовал, что Вилли небезразлична школа. Несколько раз, когда они пытались работать вместе, Вилли в основном бездельничал и отвлекал его. Симона немного задело то, что Вильгельм просто посещал занятия с минимальными усилиями и беспокойством и при этом получал проходные оценки. Но мать Симона всегда учила его, что сравнение — это вор радости, и Симон старался просто сосредоточиться на себе. Он чувствовал себя виноватым из-за своей несколько удивленной мысли, что Вилли на самом деле был довольно умным и наблюдательным. Вилли всегда называл себя забывчивым и глупым, и какая-то часть Симона бессознательно восприняла это как правду. Было легко предположить, что Вилли хорошо учился в школе только из-за знакомств, но чем больше они говорили о том, что будет на предстоящих экзаменах, тем больше Симон понимал, что недооценивает его. От привязанности, которую он испытывал к мальчику в своих объятиях, у него перехватило дыхание. Что, черт возьми, происходило сегодня вечером? Вот он снова пошел по спирали. — Симон? Хэй? Симон пошевелился, погруженный в свои мысли. Он полностью пропустил то, что говорил Вилле. — Хэй. Вечер пятницы, и мы говорим о школьных занятиях, мы такие отстойные? — Мы можем продолжать заниматься другими делами. — Вилли посмотрел на Симона, его пальцы скользили по его груди и скользили под одеяло, спускаясь ниже. Симон схватил его за запястье. — Серьезно? Вам что-нибудь говорит термин «рефрактерный период»? — Хм, я слышал об этом, — Вилли поцеловал Симона в плечо, и Симон почувствовал дерзкую улыбку на своей коже. — Но, похоже, мне это не нужно, когда я с тобой. Несмотря на то, что он был голым и совершенно развратным, Симон покраснел от слов Вилли. Сегодня принц действительно рассыпался в комплиментах, и каждый раз Симон чувствовал себя таким же взволнованным, как и предыдущие разы. По его коже побежали мурашки, когда Вилли продолжал оставлять затяжные поцелуи на его груди, перекидывая длинную ногу через Симона, когда он двигался, чтобы оседлать его. У Симона было искушение позволить Вилли продолжать, куда бы он ни вел, но волна истощения убедила его в обратном. — Ну, в отличие от тебя, я просто нормальный человек, — запротестовал Симон, схватив Вилли за бедра, чтобы сдержать непристойные движения, которые тот начал делать. — А сегодняшняя тренировка надрала мне задницу, так что… — Он уперся ногами в матрац и, используя неожиданность в свою пользу, рванулся в сторону и покатил Вилли за собой. Вилли едва успел взять себя в руки, как упал с узкой кровати. Симон хихикнул, и Вилли воспринял это как вызов. Последовавший борцовский поединок был возмутительно коротким и закончился, когда Симон рухнул на пол с громким ругательством. «Шшш!» Вилле усмехнулся, выглянув из-за края матраса. — Или Малин приедет узнать что происходит. Симон боролся со спутанными одеялами. — Ты, дерьмо, помоги мне подняться! Как только его уложили обратно в постель, он перекатился на бок и агрессивно потребовал, чтобы Вилли обнял его. — Да, капитан, — пробормотал Вилли, целуя Симона в шею. Он снова прижался к нему и снова засунул их под одеяло. Симон прижал руку Вилли к своей груди и начал погружаться в полусонное состояние, чувствуя легкие теплые дуновения Вильгельма на своих волосах. Сначала он не был уверен, снится ему это или ему показалось, когда в его голове заиграла знакомая мелодия. Но когда он моргнул, придя в полное сознание, он понял, что это напевает Вилли. Он наклонил голову, чтобы прислушаться повнимательнее. — Это… Абба? — недоверчиво спросил Симон. — Мамма миа, — тихо пропел Вилли в ответ, постукивая пальцами по коже Симона, — вот я снова. Боже мой, как я могу устоять перед тобой? Я скучал по тебе? Он снова начал напевать, время от времени добавляя какие-то слова по мере того, как вспоминал их, и это было так глупо и так незначительно, но Симон почувствовал, как его лицо напряглось. Он боролся со слезами, наворачивающимися на глаза, комом боли в горле, из-за которого ему было трудно дышать. Потому что, как бы ему ни хотелось игнорировать их, притвориться, что сейчас это не важно, все, о чем он мог думать в этот момент, были слова Фелис. «Если ты его не любишь, он заслуживает знать правду.» «А если я его люблю?» — с сожалением подумал Симон. Что тогда? Он сосредоточился на том, чтобы сохранить дыхание, даже когда хотел, чтобы навязчивые мысли отошли. В конце концов мычание Вилли превратилось в комфортную тишину, но Симон не мог избавиться от этого нового страха, охватившего его. Страх того, как сильно он хотел его, страх, потому что он любил его, страх того, чем это закончится. Он полностью потерял контроль над этой ситуацией. Или он был готов только признать, что у него их никогда не было с самого начала? Когда Вилли держал его так близко и вел себя так мило, было трудно вспомнить, почему это никогда не сработает, почему Симону нужно держать дистанцию ​​между ними. Ему приходилось постоянно напоминать себе обо всех случаях, когда Вилле сжигал его раньше, о том, кем Вилли был на самом деле за пределами этих стен. Наблюдение за тем, как он говорит по телевизору, и просмотр сообщений о нем в твиттере, было отрезвляющим напоминанием о том, что это была правда Вилли. Его любовь была хорошей идеей в теории, но не работала в действительности. «Вилли никогда не сможет уйти от тебя.» Но разве Феличе не могла понять, что Симон так же не способен уйти, как и Вилли? Он даже не мог соблюдать границы, которые установил, чтобы защитить себя. — Разве мы не должны использовать презервативы? — внезапно спросил Симон. — Что? — Пальцы Вильгельма замерли там, где они чертили бессмысленные узоры на бедре Симона. — Я не знаю. Должны ли мы? — Я имею в виду, да? — Симон повернулся к нему лицом. — Поскольку мы не похожи, на самом деле встречаемся. — Ой. — Брови Вилли нахмурились в замешательстве. — Ну, я никогда… я бы не сделал этого ни с кем другим. — Я тоже. Но мы могли бы, — настаивал Симон, несмотря на эгоистичное удовлетворение, охватившее его, когда он услышал это от Вилле. — Так что, вероятно, с этого момента мы должны быть в большей безопасности. Мы были как-то неосторожны. — Если хочешь, — тихо сказал Вилли, садясь и проводя рукой по волосам. — Хорошо, тогда да. — Почему ты не хочешь? — Симон нахмурился, приподнимаясь на локтях. — Я этого не говорил, — Вилли соскользнул с кровати и начал собирать свою одежду. — Но ты сказал, что если я захочу, то это только для меня. Тебе не кажется, что это хорошая идея? — Конечно, Симон, — он не упустил остроты в тоне Вилли. — Я думаю, это хорошая идея. Счастлив? — В чем твоя проблема? — Симон тоже полностью сел, наблюдая, как Вилли чересчур агрессивно натянул рубашку. — Что моя? — Вилли отступил назад. — Я согласен с тобой, но, видимо, этого недостаточно. Чего именно ты хочешь от меня? — Я хочу, чтобы ты относился к этому разумно. Если тебе не нравится эта идея о том, что я сплю с другими людьми, тогда тебе не нужно продолжать со мной встречаться. — Господи, Симон, — Вилли повернулся к нему с раздраженным видом. — Я никогда этого не говорил! Прекрати вкладывать слова в мой рот. — Хорошо, тогда ты не против? Вилли разочарованно фыркнул и прижал ладони к глазам. — Что, черт возьми, я должен сказать? Какая разница, возражаю я или нет? — Ты прав, — Симон вылез из постели и тоже начал искать свои вещи. — Это не имеет значения. Рад, что у нас состоялся этот разговор. — Ты просто пытаешься заставить меня чувствовать себя плохо? — сердито спросил Вилли. — Я думал… я думал, что мы действительно хорошо провели время сегодня вечером, а потом ты начал говорить о том, чтобы трахать других людей. Откуда, черт возьми, это взялось? Это расплата или что-то в этом роде? — Ничего страшного, — отрезал Симон, срывая с пола свои спортивные штаны. Он знал, что поступил несправедливо, но удвоил ставку, нуждаясь в том, чтобы это было сказано не только ради Вилли, но и для него самого. — Я просто хочу, чтобы было ясно, что ничего не изменилось. Я не собираюсь провести следующие три года, ни с кем не встречаясь из-за этого… этого ебанутого дела, — он указал между ними. — Я сказал тебе, что не хочу этого. — Очевидно, что ты чего-то хочешь, иначе ты бы не возвращался, — парировал Вилли. — Да ладно, Вильгельм, — безжалостно сказал Симон, скользя на своих трусах, — не похоже, что у нас у кого-то из нас есть куча вариантов в чертовой Хиллерска. — Правда, так ли это? Симон скрестил руки на груди и плюхнулся обратно на матрас. — Ага. Вилли выглядел ошеломленным, как будто он действительно не ожидал, что Симон ответит так легкомысленно. — Тогда — хорошо. Хорошо. Хорошо. Ты знаешь… ты знаешь, как я к тебе отношусь. Так, ты продолжаешь спать со мной, к чему, используешь меня? Ладно, может быть, я этого заслуживаю, но… Симон хотел остановить его, хотел сказать ему, что он этого совсем не заслужил. Но он прикусил язык, когда Вилли сделал полукруг, оглядываясь по сторонам так, будто потерялся на перекрестке. — Хорошо, — наконец выдохнул Вилли, потирая рот вверх и вниз, пока, казалось, пришел к выводу. — Хорошо, знаешь что? Я в порядке с этим. Честное слово, Симон, — затем он засмеялся, что-то пустое и самоуничижительное, — я такой жалкий, ты мог бы сказать мне, что ненавидишь меня, и я все равно продолжал бы видеться с тобой, если бы ты позволил мне. Это то, что ты хочешь услышать? Настала очередь Симона быть ошеломленным. — Я… — Черт, это почти облегчение, когда меня используют для чего-то другого, кроме моего титула. Насколько это пиздец? — Вилли… Вилли только покачал головой и рассеянно потер грудь. — Если ты хочешь носить презервативы, давай наденем презервативы. Ты прав, мы должны были использовать их с самого начала. И если ты захочешь увидеть других парней, я не стану тебя останавливать. Мне не нужно об этом слышать. Просто… — Вилли втянул губы и оглядел комнату, прежде чем его взгляд снова остановился на Симоне. — Я не хочу снова тебя терять. Даже если мы просто друзья, ты нужен мне в моей жизни, Симон. Чего бы ты не хотел, просто скажи мне, что делать… — он обхватил себя руками и замолчал. Симон не знал, что сказать, чувство вины пронзало его тело, как ожог третьей степени, от измученного выражения лица Вилли и его отчаянных слов. Ему стало плохо в животе. Он не мог остановить следующие слова, вылетевшие из его рта. — Ты на самом деле меня не любишь, Вилли. — Ты этого не знаешь. — Тебе просто одиноко, а я хочу сбежать от всего твоего дерьма с принцем. Это не любовь. Ты только думаешь… — Да пошел ты, Симон. Симон напряженно улыбнулся, глядя на свои руки на коленях. — Я не думаю, что люди, которые любят друг друга, говорят такие вещи. — Я знаю, что чувствую. Я никогда раньше ни к кому так не относился, и ты не можешь сказать мне, что это не любовь, только потому, что ты не чувствуешь того же. Симон знал, что смотреть тогда на Вилле было ошибкой, но он мог слышать слезы в его голосе. Дело в том, что Вилли никогда не умел хорошо скрывать свои чувства, когда был с Симоном. Прямо сейчас Симон мог видеть все, что было написано на его лице, его неприкрытую уязвимость, когда он открывал свое сердце на милость жестокости Симона. Симон ненавидел себя. Он делал то же самое, за что обижался Вилли, только хуже, потому что он точно знал, насколько вреден для другого мальчика, и все равно делал это. — Я никогда этого не говорил, — тихо сказал Симон, его лицо болезненно напряглось, когда он наконец признал это. Он тяжело сглотнул. — Я никогда не говорил, что не чувствую того же. Лицо Вилли исказилось, как будто слова Симона причинили ему физическую боль. Он закрыл лицо, повернулся спиной к Симону и просто стоял там. Это заставило Симона чувствовать себя плохо из-за того, что он сказал это. Но это также было похоже на то, что с его плеч упал груз. Теперь они оба обнажались. — Но это не имеет значения, — дрожащим голосом продолжил Симон. — Неважно, что ты чувствуешь или что чувствую я, это не меняет того, как обстоят дела. Разве ты не понимаешь? Вилли по-прежнему не отвечал, по-прежнему не двигался с того места, где он застыл, как статуя страдания в крошечной спальне Симона. Не зная, что еще делать, Симон медленно встал и подошел к нему. Он обвил руками талию Вилли и прижался щекой к его лопаткам, чувствуя дрожь, пробежавшую по его телу. Медленно руки Вилли накрыли руки Симона и переплели пальцы. Симон слышал его учащенное сердцебиение, его медленное, прерывистое дыхание, и его собственное дыхание соответствовало ритму. Они простояли так несколько минут, прежде чем Вилли сказал тихим, подавленным голосом: — Я просто хочу быть с тобой. Симон зажмурил глаза и прижался лбом к затылку Вильгельма, боль была настолько глубокой, что он не знал, как избавиться от нее. — Да, — наконец прошептал Симон, прижимая Вилли невообразимо ближе. — Ты сейчас со мной. Вилле повернулся в его руках и крепко обхватил Симона, держась за него, как утопающий, отчаянно пытающийся остаться на плаву. — Прости, — крикнул Симон в плечо Вилли. Вилли отстранился, его лицо было мокрым от слез. Он прижал их лбы друг к другу и обхватил лицо Симона. — Не надо. Симон только покачал головой, не в силах озвучить, что именно так болезненно корчилось у него внутри. Он мог бы перечислить с полдюжины причин, но ни одна из них не могла правильно выразить ту душераздирающую печаль, которую он чувствовал прямо сейчас. — Я что-нибудь придумаю, — прошептал Вилли, но Симон уже качал головой. — Я сделаю это, должен быть способ. Просто дай мне время. Симон накрыл руки Вилли своими и слегка отстранился. — Вилли, я не могу сидеть и ждать, пока ты… нет, послушай, — строго сказал Симон, когда Вилли попытался его перебить. — Мы до сих пор даже не знаем, кто выпустил это гребаное видео, но мы оба знаем, почему это так, не так ли? Вилли напрягся под его пальцами. — Я заставлю их заплатить; Я обещаю тебе, что. — Как ты можешь, если они даже не скажут тебе, наследному принцу, кто это сделал? Должно быть, они уже поняли это. И если они готовы защитить гребаного подонка только для того, чтобы ты не вышел наружу, что еще они сделают? Будь реален, Вилли, они никогда не будут в порядке с нами, со мной, а ты наследный принц, который отвечает перед ними. И это нормально, — подчеркнул Симон, глядя на страдальческое выражение лица Вильгельма. — Я знаю, что это то, что ты должен сделать, я не виню тебя. Но ты должен признать, что так обстоят дела. Ты должен быть честен с собой. И со мной. Но Вилли все же покачал головой, и его глаза наполнились свежими слезами. — Нет, нет, я этого не приемлю. — Вилли, — тихо вздохнул Симон. Он схватил запястья Вилли и потянул их вниз, прижимая руки к груди. — Я полагаю, что ты хотел бы, чтобы все было по-другому. Ты хочешь, чтобы я использовал дверь вместо окна, потому что тебе все равно, что думают другие. Но ты знаешь, Вилли. В тот момент, когда они узнают, что мы все еще встречаемся, в тот момент, когда ты столкнешься с этим… Я знаю, что произойдет. Вилли повернул свои запястья в руках Симона и сплел их пальцы вместе, сжимая их. Его глаза метнулись между глазами Симона. — Ты веришь, что я люблю тебя, Симми? Взгляд Симона не дрогнул. — Да, я знаю. Вилле облизнул губы, его ноздри раздулись, когда он задал следующий вопрос, и в его голосе дрожала неуверенность. — Ты действительно любишь меня? Симон оторвался от взгляда Вилли и посмотрел на их переплетенные руки. Он сказал Вильгельму быть честным, и Симон знал, что он тоже должен быть таковым. Он оглянулся. — Да, Вилли. Я тебя люблю. Они стояли, рассматривая друг друга, несколько ударов сердца, прежде чем Вилли снова притянул Симона и снова крепко обнял его. — Тогда поверь мне, — взмолился Вилли в волосы Симона. — Поверь мне, я как-нибудь справлюсь с этим. У Вилли была манера обнимать Симона, как будто он прощался навсегда. Симон в ответ так же крепко вцепился ему в плечи. Потому что это всегда была возможность, в конце концов. **** Он не думал, что снова пойдет на какое-либо неофициальное мероприятие, связанное с этой школой или ее учениками, но когда Сара умоляла его прийти, он уступил. Теперь, когда они снова были в лучших отношениях, он не хотел их разрушать. Кроме того, он не чувствовал себя комфортно, позволяя ей идти в волчье логово одной. Затем была крошечная деталь, что Вилли пригласил его после вечеринки. — Я не пойду, но ты можешь остаться со мной после. Мы могли бы пойти куда-нибудь на следующий день, пока все заняты на соревнованиях. Уходим от Хиллерска. Так что теперь он был здесь, сидел на грязном диване во Дворце с бутылкой газированной воды, стараясь не показывать, что наблюдает за сестрой издалека. Она сидела в другом конце комнаты рядом с именинником, Ниссе, и смеялась, когда он сказал что-то ей на ухо. Август и еще несколько третьекурсников сидели вокруг нее. Кровь Симона закипела; почему она тусуется с этими придурками? Ему хотелось схватить ее за плечи и встряхнуть. — Я вернулся, — пропела Мэдисон, со вздохом плюхаясь на диван рядом с ним. — Хотела бы я, чтобы в этом месте был нормальный туалет, почему в апреле до сих пор так чертовски холодно? Я думаю, что моя задница обморожена. Симон усмехнулся и заставил себя отвлечься от глупости Сары. Вспышки стробоскопа плясали на лице Мэдисон, ее глаза скривились в гримасе. Он придвинулся ближе к ней, чтобы не перекрикивать музыку. — Но ты в порядке? Она пожала плечами и потерла лицо. — Мне начинает казаться, что Нильс сегодня выглядит довольно сексуально. Так что, может быть, это мой знак бросить пить, верно? — Симон рассмеялся, и Мэдисон опустилась ему на плечо. — Я уже говорила тебе, как я рада, что ты здесь? — Ты сказала, но ты можешь продолжать говорить это, — Симон улыбнулся и сделал глоток воды, снова бросив взгляд на Сару. Она показывала девушке, что Симон не узнал что-то в ее телефоне. — Я знаю, что уже говорила это раньше, но это действительно чушь… — она сделала паузу и громко рыгнула, прежде чем продолжить, — дерьмо, чушь собачья, все, что с тобой случилось. Она величественно жестикулировала. — Просто… полный бред. Но то, как ты справился с этим, так смел. — Да спасибо. — Он знал, что она имела в виду только лучшее, но ему хотелось бы прожить пять минут, не думая об этом чертовом видео или о том, что все участники этой вечеринки его смотрели. — Я просто пытаюсь двигаться вперед, понимаешь. — Да, но как… это должно быть так тяжело знать, кто это слил, и не иметь возможности что-либо сделать. Я бы сошла с ума! Симон пожал плечами, думая, что неправильно ее понял. — Полиция все равно ведет расследование. В конце концов мы это узнаем. Мэдисон продолжала говорить, но Симон отвлекся. Фелис и ее обычная банда девушек подошли к Саре и жестами приглашали ее пойти с ними. Этот слизняк Август пытался помешать ей уйти, а Фелис оттолкнула его и, казалось, поговорила с ним. «Я забираю все плохие мысли, которые у меня были о Фелис.» Он был так сосредоточен на том, что делают другие, размышляя, не стоит ли ему воспользоваться этим временем, чтобы извиниться перед Фелис за вчерашний день, что почти пропустил конец бреда Мэдди. — …и я имею в виду, я знаю, что Фелис знает, и это совершенно нормально, что вы, ребята, не хотите мне говорить, но если вы… — Знает что? — Симон повернулся к Мэдисон, которая хмуро посмотрела на него, так же сбитая с толку его вопросом. — Что знает Фелис? «…кто слил видео? Она поняла это давным-давно, не так ли? — Мэдисон беспорядочно махнула телефоном в том направлении, в котором ушла Фелис, глядя на Симона так, будто он тускнеет. — Когда она играла в детектива! Она разволновалась и побежала сказать Вильгельму… — Она быстро заморгала, тревожно расширив глаза. — Разве они… ты имеешь в виду, что они тебе не сказали? Пульс Симона ускорился, когда он снова прокрутил их разговор, пытаясь осмыслить ее слова. Может, она и была пьяна, но, похоже, она была уверена в том, что говорила. Он автоматически переключился на шведский: «Что ты имеешь в виду, она поняла это? Как? Когда?» Назад к английскому, когда она не ответила: «Когда, Мэдди?» Но Мэдисон выглядела подавленной. «О черт. Я не знаю, неважно. Она никогда не говорила мне кто, клянусь. Забудь, что я что-то сказал, я могу ошибаться. Я должен ошибаться. Может быть, она все-таки не поняла этого, должно быть, это было что-то еще». Он смотрел на нее еще мгновение, а затем встал, оглядевшись, все его тело онемело. — Где она? Он нашел ее за окном/дверью с другими девушками. Фредерика тяжело согнулась, Стелла гладила ее по спине, а Сара держала ее за волосы. Фелис повернулась к нему с удивленной улыбкой, но прежде чем она успела заговорить, он потребовал: — Вы знаете, кто слил видео? Она выглядела так, будто он ударил ее. — Э… что… Затем Мэдисон пролетела мимо Симона, схватила Фелис и выпалила: «Боже мой, мне так жаль, я думала, что он знает!» — Кто это был? — снова спросил Симон как можно спокойнее, и Фелис сделала шаг назад, качая головой, когда ее широко раскрытые глаза метались между ним и Мэдисон. — Я не знаю. Я имею в виду… я не могу… — Кто это был, Фелис? Она прикрыла рот руками и снова покачала головой. — Кто, черт возьми, это был?! — он закричал. Другие девушки в шоке уставились на них, испуганно метаясь глазами, даже Сара полностью замерла. Фелис была готова расплакаться, но Симон не чувствовал к ней жалости. — Август, — тихо сказала она, ее голос едва слышен из-за музыки. — Это был Август. Какую бы реакцию ни вызвали другие, какие бы ругательства ни исходили из уст Мэдисон, Симон этого не видел и не слышал. Тогда он начал смеяться, смеясь так, как будто это была самая смешная вещь в мире. — Конечно, было, — наконец выплюнул он, вскинув руки в воздух. — Конечно, черт возьми! — Эй, подожди, пожалуйста! Позволь мне объяснить! — но он уже развернулся на каблуках и нырнул обратно в окно, его глаза покраснели. У него не было мыслей, только чистая, чистая ярость и ненависть текли через него. Август все еще сидел на том же месте и едва успел поднять глаза, как руки Симона дернули его за лацканы пиджака. — Ты сукин сын! — закричал он, размахивая его, пока его спина не врезалась в стену. — Как ты мог? Это была такая внезапная атака, что все были слишком ошеломлены, чтобы что-то предпринять. Август сжал руки, защищаясь, но было слишком поздно, Симон замахнулся изо всех сил, и Август рухнул, как тряпичная кукла. Саймон едва заметил боль, которая пронзила его руку до локтя, как молния. — Эй, остановись! — Руки попытались оттащить его назад, но он бросил весь свой вес вперед и ударил ногой по скрюченному телу Августа. — Чертова змея, он доверял тебе! Он твоя семья, как ты мог… — Симон! — Внезапно Сара оказалась перед ним, держась за его запястья с умоляющим лицом. — Прекрати! Ты должен остановиться! — Это был он! — Голос Симона сорвался, когда слезы разочарования и гнева потекли по его лицу. — Это был он, разве ты не слышал, что она сказала? Он… он… — но что-то в лице Сары заставило его запнуться. Она не выглядела шокированной, она не выглядела сердитой; она не выглядела так, будто слышит эту новость в первый раз. Что-то ужасное щелкнуло тогда. Симон вырвал руки из ее хватки и отступил назад, глядя на нее в ужасе. Кто-то еще потянулся к нему, и он яростно отстранился от прикосновения, попятился и огляделся, как будто упал в змеиную яму и был окружен змеями. — Прости, — одними губами произнесла Сара, прежде чем повернуться к тому месту, где Винсент помогал Августу подняться на ноги. Август имел наглость выглядеть рассерженным, с его рта капала кровь, когда он дико кричал: «Ты заплатишь за это! Ты, гребаное животное, ты, гребаный… — Август сплюнул кровь себе под ноги и вытер рот, восстанавливая самообладание. Его глаза лихорадочно метались по растущей толпе, и на мгновение он выглядел испуганным, но так же быстро выпятил грудь. — Никто здесь не настолько глуп, чтобы поверить в ваши дикие обвинения. С тобой покончено, Соссе. Готово! Кто-то остановил музыку, и люди что-то говорили, другие теперь толкались вокруг Августа, тянули его назад, кто-то, возможно, выкрикивал ненормативную лексику. Все, что Симон видел, это Сара, стоящая там, рядом с чертовым Августом, заботливо обнимающая его лицо, пока он что-то горячо говорил ей, указывая в сторону Симона. Нож в сердце Симона согнулся. К нему снова тянулись руки, и кто-то произносил его имя, но Симон вырвался и, бросив последний брезгливый взгляд на все лица вокруг себя, повернулся и убежал. Его руки так сильно дрожали, когда он мчался сквозь деревья, что ему потребовалось полдюжины попыток, чтобы разблокировать телефон. Он нашел имя, которое никак не мог заставить себя удалить, и позвонил. Вилли взял трубку после двух гудков. — Эй, Симон, ты… — Ты в своей комнате? — Симон отрезал. — А, да? Почему? Я думал, ты… — Я подойду.