Четыре заката (сборник)

      — Как ты себя чувствуешь, Лейси? — спрашивает тошнотворно-размеренным голосом доктор. Он носит понимающую маску, ползущую морщинами по швам.       — Меня зовут Белль, — в очередной раз напоминает она.       «Меня зовут Белль, и я хотела приключений. Меня зовут Белль, и я полюбила чудовище. Меня зовут…»       — Тебя зовут Лейси Френч, и ты прошла тяжелый тернистый путь, поэтому сейчас тебе так тяжело принять правду. Ряд трагических событий в твоей жизни наложил отпечаток. Добавим к этому передозировку, и станет понятно, почему ты пытаешься спрятаться за новой личностью.       Белль давно не пытается переубедить доктора и просто смотрит в окно. Да, путь был достаточно тернистый, она легко с этим согласится. Она пробиралась к чужому сердцу через такие шипы, что никаким медицинским иглам не снилось. Но если она его прошла, где тогда звезды? Где они?       — Кто, Лейси? — отреагировал доктор на невольно произнесенную вслух фразу.       — Звезды, — отозвалась она.       — Сейчас полдень.       Белль вздохнула, пропуская через лёгкие унылый больничный воздух. Они друг друга не понимали. В ответ на эту мысль внутри шевельнулось что-то недовольное, темное. Коротко рыкнуло и пьяно попросило Белль на выход. По телу прошла дрожь. Грубая ткань больничной рубашки не спасала от холода, и уж лучше бы на Белль было бальное платье.       — Ты вспомнила что-нибудь?       Вопросы настолько цикличны, что их можно не слушать.       — Да, мне снились скрип прялки и крики из подвала.       — Это просто сон, Лейси.       Но Белль знает, что это не «просто сон». Раньше это был кошмар, теперь больше походит на мечту. Тогда на руках не было синяков и узора из следов иглы, сейчас — будто новая кожа.       — Если ты будешь сопротивляться лечению, мы не сможем помочь тебе вернуться к нормальной жизни.       Белль сильно сомневается, что ей понравится их «нормальная жизнь». Потому что в ней нет чудовищ с золотыми глазами. Она узнавала.       Какое-то время она пытается притворяться, что все вспомнила и приняла ту жизнь, что рисовали ей врачи. Но как акулы чувствуют кровь, так белые халаты — фальшь. Они просят вспомнить Лейси, и Белль копается в том, чего никогда не было.       Из чужих рассказов, из фотографий в толстой потрепанной папке, из желания Белль стать свободной рождается нечто уродливое и темное, похожее на пятна крови на черном кожаном фартуке. Мерзкое ядро в красивой обертке, что умеет улыбаться так, чтобы поставить на колени. Хорошая девочка Белль выходит из тени на яркий свет, чтобы отбросить собственную.       Ее выпускают на воздух по вечерам, и глаза Белль устремляются к звездам. Не так она хотела их видеть. Лейси из тени цепко бегает взглядом по лицам окружающих и обстановке. Звезды смотрели на нее из тьмы золотом. Несли смерть. Не обещали, что будет легко. Так зачем они тогда?       Белль так долго верила, что за ней придет ее чудовище, спасет и отведет в прежний, сказочный, мир. А теперь представила, что он сидит рядом с ней на одинокой скамейке. Он смеется с обыденной безуминкой, поднимает указательные пальцы и тянет: «Я думал, тебе больше не нужен спаситель!»       — Верно, мне нужен ты, — вздыхает Белль. — А значит, спастись нужно самой.       И она представляет, что он хмыкает: «И что тебя останавливает?» Ничего. Ее чудовище не пришло, и родилось другое, которое вскроет ящик стола, глотнет виски из початой бутылки, а затем разобьёт ее о затылок доктора, стянет с него рабочий халат и пошлет бездыханному телу воздушный поцелуй.       Оно будет уже на пороге свободы, когда на горизонте города завихрится темная воронка холодного смерча. Белль будет не суждено узнать, что за новый мир упал к ее ногам. Но родившийся в нем монстр уже никуда не денется.       Белль ежится и хочет вернуться. К таблеткам, ремням, иглам и тошноте. Но Лейси фыркает, и виски льется в незащищенное горло. Голова кружится. Воронка темной магии накрывает незнакомые Белль края.       — Ну что, идем искать твое чудовище?       Звезды были так близко, но теперь остались за спиной. И Белль даже не жаль: если это они, то она лучше вернется к терниям.