Хеппи энда не было

      Джек летел, не задумываясь о месте назначения, ведомый воздушным потоком, он пытался не задумываться об открывшейся правде. Джек корил себя за свою наивность и непроходимую глупость, ведь Кромешник прямым текстом говорил ему всю правду о Хранителях и Луноликом, но он не поверил, не захотел поверить, что его только используют. С самого начала Повелитель кошмаров хоть и манипулировал им, но при этом был честен.       — Нет, он не манипулировал, — говорит сам себе Джек. — Он единственный, кто не врал и относится как к равному, — Джек горько улыбается, оплакивая упущенную возможность остаться свободным.       Взгляд Ледяного духа блуждает по незамысловатому пейзажу под ним. Ничем не примечательный, загибающийся городок приветствовал духа зимы. Частично очищенные улицы от снега, жалкие огни в окнах домов. Джек видел не один такой город, который постепенно вырождался: молодое поколение уезжало в города по больше на заработки и как правило не возвращалось, строя жизнь на новом, лучшем месте. Юноша опустился на освещённую парой фонарей улицу, света на которой категорически не хватало, впрочем за десятилетия в должности Хранителя, в Джека поверило слишком мало людей, что бы обратить внимание на одинокую фигуру подростка в синей толстовке и босыми ногами в разгар зимы. Дух перехватил посох в правую руку и чуть пристальнее вгляделся в город, который напоминал ему, что-то знакомое. Однотипные дома не отличали это место от других, таких же тихих городков вдали от больших экономических центров страны, но чувство дежавю не покидало морозного духа. Джек блуждал по улицам, пока не натолкнулся на полуразрушенный, старый дом, в котором давным-давно жил мальчик, который первый увидел ледяного Джека. За сотню лет дом, как и всё вокруг, пришло в упадок, изменившись практически до неузнаваемости.        — Когда то я был счастлив в этом городе, в меня наконец поверили, — меланхолично прошептал Джек.       — А сейчас что изменилось? — Послышался сзади до боли знакомый голос Кромешника. Джек тут же обернулся, направив посох на тень, из которой доносился шелестящий голос Короля кошмаров.       — Покажись, Кромешник, — голос Джека не дрогнул при появлении старого врага, но в груди, что-то предательски сжалось. Кромешник бесшумно вышел на тусклый свет фонаря.       — Давно не виделись, Джек, — Кромешник выглядел так же, как и сотню лет назад, когда его утащили под землю собственные кошмары.        — Почему же притих юный Хранитель? Не ожидали, что я жив? — Кромешник скалится, глядя на Фроста. — Позволь напомнить, что страх истребить нельзя. Я буду всегда, — он торжествующе смотрит на духа зимы.       — Ты как я вижу, не изменился.       — А ты Джек? Где дух веселья потерял свою улыбку и заразительный смех?       — Тебя увидел и впал в уныние, — огрызается Джек.       — Джеек, — тёмный дух растягивает гласные в его имени, продолжая гадко ухмыляться. — Пока я был в тени, незамечаемый вами, я наблюдал за тем, что творится в мире, и ты хочешь сказать, что я что-то упустил? Почему ты не счастлив? Ты одержал победу над великим злом, сохранил веру в руках Хранителей, — Питч приблизился к Джеку, сложив руки в привычном жесте за спиной, продолжил свой монолог. — Ты стал одним из них и обрёл веру детей, — Король кошмаров приблизился к выставленному вперёд посоху. — Так ответь мне, почему ты не рад? — Внимательный взгляд жёлтых глаз прожигал насквозь вечного подростка.       — Не твоё дело. — Джек отводит взгляд в сторону, не желая встречаться с пронизывающим его на сквозь взглядом Кромешника, словно встретившись с ним глазами, Король Кошмаров поймёт, что пытается скрыть дух радости.       — Пожалуй ты прав, — не унимался Кромешник. — Я только хотел узнать, устраивает ли тебя положение вещей? Не чувствуешь ли ты себя обманутым, преданным? Может ослабшим?       — Ты явился что бы позлорадствовать?       — Нет, только узнать как ты.       — Узнал? Теперь убирайся обратно, откуда пришёл.       — Будь по-твоему. — Кромешник злобно шипит. — Я надеялся, что за сотню лет в качестве Хранителя ты поумнеешь, посмотри в какое болото ты попал из-за желания быть замеченным.       — Я не этого хотел, — срывается на крик хранитель веселья. От злобы он сильно сжимает кулаки, до побелевших костяшек. Только дух злился не на Кромешника, а на себя и свою наивность. — Убирайся, пока я тебя заморозил.       — Ой, боюсь, боюсь, — Кромешник проводит рукой по чёрным волосам, укоризненно качая головой. — Ты уже не тот всесильный мальчик, который спас мир от страха. Теперь ты слаб и зависим.       — Я ни от кого не завишу!       — Ты в этом уверен? — от мягкости и сострадания в голосе Кромешника, по коже Джека побежали мурашки. — Разве не вера восполняет твои силы или не Хранители диктуют тебе свои правила? «Детишек весели, это твоя работа, не отлынивай, а то мороз закончится» — дух Страха парадирует голос Северянина, делает акцент на последнем, наблюдая, за изменившееся в лице Фросте.       — Неужели стало не хватать сил для игр в снежки? — ядовито интересуется Питч.       — Не твоё дело! — Фрост направляет посох на Кромешника, нанося удар. Бугимен без особых усилий уворачивается и как ни в чём не бывало, ухмыляется Фросту.       — Значит, я прав и ты теряешь силу. Как жаль, что в тебя так мало верит людей. А знаешь, что будет дальше? По глазам вижу, что помнишь, как Фея не смогла однажды взлететь, а Пасхальный кролик стал не больше своего животного собрата. Захочешь поговорить, ты знаешь где меня искать. — дух страха растворяется в тенях, оставляя Ледяного духа в одиночестве.       — Сволочь. — цедит сквозь сжатые губы юный Хранитель. Джек в гневе запускает разряд холода в кирпичную стену, покрывать её толстой, ледяной коркой, но оставляя себя ещё больше. Вечный подросток падает на колени и бьёт кулаками промёрзшую землю.       — Сволочь, сволочь, тёмная тварь…оказался прав, — выбившись из сил Джек растягивается на снегу, пряча голову под рукавами потрёпанной толстовки. — Столько лет коту под хвост. Ради чего? — задал сам себе вопрос подросток. В нём ещё играла гордость, не позволяющая обратиться за помощью к Кромешнику, но насколько его хватит при такой жизни? Фрост не знал. Он, так же как и остальные перегорел, развлечение детей превратилось в рутинную работу, чтобы выжить.

***

      — Бедный ледяной дух. Как жестоки к тебе оказались Хранители, — говорил Кромешник. — Я как никто другой понимаю тебя.       Ледяной дух долго обдумывал приглашение Кромешника и не выдержал, вновь пришёл в логово давнего врага.       — Если я перестал бы быть Хранителем, то потеряю веру детей.       — Веры в тебя слишком мало и разве она была так жизненно необходима тебе раньше, до получения статуса Хранителя веселья? Ты был свободен, получал удовольствие от игр, а что теперь? Ты стал тенью себя прежнего, дети и их улыбки стали твоим бременем, обязанностью, работой. С каких пор вымученная улыбка стала тебя устраивать? Где твой протест, борьба, ты же не хотел быть одним их них!       — Я не хотел, быть одиноким, и я не хотел что бы меня боялись.       — Значит ты выбрал Хранителей не имея лучшей альтернативы — зашипел в ответ Кромешник. — Раз они такие замечательные, то что ты забыл в моём логове? — дух зло блеснул золотыми глазами.       — Зря я пришёл, — ледяной дух развернулся к выходу, но его остановила сильная рука.       — Постой, моё предложение всё ещё в силе. — Джек сразу понял, что речь о давнем разговоре, состоявшемся в заснеженной пустыне.       — Я дал свой ответ ещё тогда, — коротко ответил Фрост пытаясь скинуть чужую руку.       — У меня хорошая память, может ты вспомнишь ещё другие мои слова на счёт Хранителей или мне напомнить?       — Нет. — Джек всё помнил: «Они тебе не сказали, Джек?! Это прекрасно — быть Хранителем! Но есть хитрость: как только дети перестают верить, их сила уменьшается, а вместе с верой постепенно исчезают и сами Хранители.» — Ты считаешь, что я приму твою сторону побоявшись умереть? Я уже мёртв четыре сотни лет. — Джеку всё же удалось скинуть руку со своего плеча.       — И ты не хочешь вернуть свою нормальную жизнь? — на этих словах Фрост замедлился. — Хочешь, но не знаешь как. Не спеши уходить, просто выслушай — наученный прежним опытом, Кромешник не давил на Фроста и не сильно распалялся в их разговоре.       — Только быстро. — Фрост вернулся на прежнее место в центре логова бывшего врага.       — Тебя ждёт незавидное будущее. Ты ослаб из-за малого количества веры. Поначалу ты этого не замечал, так как у тебя оставался накопленный ресурс от независимой жизни свободным духом, но за годы он изрядно истощился, а веры на поддержание прежнего уровня не хватает.       — Я это и так уже знаю, что дальше? — Джек не довольно сложил руку перед собой.       — Теперь ты понимаешь, что значит быть слабым, — оскалился Кромешник. — Тебе уже приходится, не переставая носиться по миру, отвоёвывать каждую крупицу веры, что бы окончательно не ослабить и не исчезнуть насовсем. В этом мало удовольствия.       — К чему ты ведёшь?       — К тому, что Хранители еле восстановились от последствий нашей войны и вы все ослаблены и подавлены. Ваши жизни сведены к созданию счастливой среды для детей, но это им не нужно, они и без вас спокойно проживут, у них есть родители, друзья и многое другое. Вы тратите себя на бесполезный, не приносящий радости труд, вы медленно умираете, — от слов Кромешника по коже Джека прошли мурашки. Как у духа холода могут быть мурашки?       — Мой тебе совет, брось их и живи вновь своей жизнью. Пусть тебя больше не будут видеть дети, но ты не будешь одинок, у тебя останусь я. — Кромешник вновь протягивает руку ледяному духу. — Если хочешь, то весели детвору как раньше, тебя не будут бояться, у каждого будет своя сфера, свои развлечения.       — В чём подвох? — Джек не мог довериться тёмному духу, он чувствовал, что на этот раз попался в умело расставленную Кромешником ловушку, но не мог найти причин отказать ему в этот раз. Хранители использовали его, что бы победить, сделали одним из них, не посветив во все нюансы их работы, если бы Джек знал как обстоят дела на самом деле, то не за что не стал бы Хранителем.       — Подвоха нет. Живи и делай, что хочешь, только иногда навещай бывшего врага. — Кромешник позволил тени улыбки появится на его лице. Джек потянулся к протянутой руке.       — А Хранители?       — Тебе есть до них дело? Каждый занят подкупом детей, ведя войну за их веру. Кто-нибудь из них помог тебе приумножить веру в себя или объяснил, что её отсутствие станет фатально для тебя? Им всё равно, только их проблемы волнуют их. Так и ты не вмешивайся в их жизни, пусть разбираются сами.       — Ты хочешь отделить меня от них и напасть? — озвучил свою догадку Джек.       — Ещё полсотни лет и ты не сможешь взлететь, не говоря о том, что бы нанести удар, как тогда. Рано или поздно ты перестал бы быть для меня угрозой. Твоя слабость дело времени в лице одного из Хранителей.       — Тогда зачем ты хочешь, что бы я ушёл от них? Перестав быть Хранителем, мои силы вернутся ко мне.       — Я знаю, но я хочу рискнуть и посмотреть, что ты решишь став снова свободным. — Джек наклонил голову в сторону, пристально смотря на Короля Кошмаров, безрезультатно пытаясь понять, что тот задумал.       — Значит, только общение и я не должен буду поддерживать тебя, если ты вновь захочешь погрузить мир во тьму?       — Да, остальное на твоё усмотрение.       — Идёт — Джек поживает серую руку, не замечая отблеска ликования в золотом взгляде.